Ерофей Трофимов 
Честь и кровь

Одиночка – 5

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=68356927&amp;lfrom=23664292
«Е. Трофимов. Одиночка. Честь и кровь»: ООО «Издательство АСТ»; Москва; 2022
ISBN 978-5-17-149181-9
Аннотация

На первый взгляд дела вроде бы идут нормально, но чутье не дает покоя, и Елисей снова ввязывается в противостояние государственных разведок. Но на этот раз простого исполнителя решают убрать или ударить так, чтобы навсегда лишить его желания вмешиваться в чужие дела. А значит, ему придется отложить всё и объявить кровную…

Ерофей Трофимов
Одиночка. Честь и кровь

© Ерофей Трофимов, 2022
© ООО «Издательство АСТ», 2022

* * *

Очередной выпуск школы стоял на плацу, глядя на небольшую трибуну, откуда на них взирал их командир и учитель. Елисей, оглядывая лица подростков, сглатывал подступавший к горлу ком, уже жалея, что все так быстро закончилось. Ведь самому старшему в строю – восемнадцать, а самому младшему только шестнадцать.
«Еще мальчишки совсем», – думал он, незаметно сжимая кулаки, чтобы не выдать своего волнения.
Пятеро нанятых музыкантов изобразили что-то весело-бравурное, и три десятка юных пластунов, демонстрируя выучку, строем продефилировали мимо трибуны. Не столичный парад, конечно, но и не стадо бычков на выпасе. Шли мальчишки ровными рядами, печатая шаг. В общем, посмотреть было приятно. Распустив строй, Елисей легко сбежал с трибуны и, отойдя в сторону, тяжело вздохнул, снимая папаху и взлохматив пятерней чуб.
– Шо, казак, тяжко? – негромко спросил старый Мирослав, подходя к нему.
– Тяжко, дядька, – не стал кокетничать парень, снова вздыхая.
– Доля твоя такая. Выучить, да и в жисть выпустить, – сочувственно кивнул старый казак. – Зато завсегда можешь с командиров ихних спросить, почто не сберегли.
– Как же я с них спрошу? – удивился Елисей, не ожидавший такого захода. – С них только атаман спросить может. А я так, сбоку припека.
– Не скажи, Елисей, – качнул казак седым чубом. – Ты ребят от души учишь. Вижу. Да и все знают. А то, что им приказ дурной отдали, то их новых командиров забота. И спросить за то ты с них еще как можешь. Только круг казачий собери. А тебе на то только свистнуть.
– Что-то ты, дядька Мирослав, путаешь, – насторожился парень. – Круг казачий своей волей только атаман собрать может или выборный, кто от его голоса говорит. Когда такое было, чтобы не реестровый казак круг собирал?
– Это кто тут не реестровый? – вдруг вскинулся старик. – Ты дурного-то не городи. Или это мне титул ажно император присвоил?
– Погоди, дядька. Что-то ты меня совсем запутал, – тряхнул Елисей головой. – То, что я титул получил, для казаков никогда указкой не станет. Мы завсегда без титулов жили. Или я путаю чего?
– Путаешь, – решительно отрезал старик. – Это сторонние дворяне для нас никто и звать никак. А свой казак, титул обретший, знак, что сословие наше для императора кое-что да значит. А значит, и прав у него поболе, чем у иного выборного будет. Уж поверь.
– Это кто ж такое решил? – растерянно поинтересовался Елисей.
– А круг казачий и решил, – ехидно усмехнулся старик. – Вот на следующей седмице будет сход, сам приди да спроси.
– А с чего сход? Что решать станете? – насторожился парень. – Вроде ж тихо все в крепости было.
– Так то в крепости, – отмахнулся Мирослав. – Хуторяне жалобу подали. Никак межу поделить не могут.
– Им что, земли мало? – фыркнул Елисей.
– Там не по земле спор, – отмахнулся старик. – Из-за молодых свару затеяли. Парень с девкой женихаться задумали, а родичи против. Вот до круга и дошло.
– Дурень. Выкрал бы девку и все дела, – фыркнул Елисей, поправляя кобуру с пистолетом.
Да-да, именно пистолетом. Отдаленно смахивающий на посконный ПМ, калибром примерно девять миллиметров, с девятью патронами в обойме. Этот ствол он собрал с помощью своей артели и теперь старательно его обкатывал в поле. Стрелял при любой возможности, тщательно выискивая все детские болезни. Но к его собственному удивлению, пока оружие с честью выдерживало все испытания.
– Ну, не все такие боевитые, – одобрительно усмехнулся Мирослав. – Это ты с младых ногтей все сам да сам. А там супротив старших и не пикнешь. Особливо старые там суровы.
– Казаки, или так, ряженые? – на всякий случай уточнил Елисей.
– Ну, тут как посмотреть. С первого погляду вроде и казаки, а как копнешь, скорее уж крестьяне, – задумчиво протянул старик. – Но в реестре пишутся. Потому и круг собрать кланялись. А ты на него приходи. Сам многое увидишь да узнаешь.
– Добре, дядька Мирослав. Приду. Теперь уж можно будет. Ребят выпустил, так что время будет, – грустно улыбнулся Елисей.
– Не жалей. Не надо, – чутко отреагировал старик на его настроение. – Так всегда бывает. И родные дети из отчего дома уходят, чего уж про приемных говорить.
– Знаю, дядька. А все одно грустно, – нехотя признался Елисей.
– А коль грустно, делом займись. А еще лучше к батюшке сходи. Давно ведь там не был, – укорил старик.
– В прошлом месяце ходил. Сам знаешь, перед выпуском дел выше головы было, – кивнул парень, понимая, что получил добрый совет.
– Вот и сходи, – не унимался старик. – Тебе не сложно, а батюшка упомнит.
– Он говорил, ему другая служба нужна. Ратная, – вступил в полемику Елисей.
– А твоя служба ратная и есть, – моментально нашелся старик. – Ты ему воев готовишь.
– Ему? – удивился парень, не ожидавший такого ответа.
– А кому ж еще? – возмутился старый казак. – Христу воины без надобности. Ему поклоны да требы нужны. Тут ведь как, – снизошел он до объяснений. – Ты батюшке сам посвящен, ему и служишь. А через тебя и выученики твои ему службу воздают.
– Похоже, – задумчиво кивнул парень.
Потом, встряхнувшись, широко улыбнулся и, хлопнув казака по плечу, решительно закончил:
– Добре, дядька. Вот выпуск отгуляем, и схожу.
– От и добре, – кивнул казак и, развернувшись, заковылял к дому.
Елисей уже собрался было пройти в комендатуру, чтобы лично пригласить майора Милютина Алексея Захаровича на праздник, когда на плац выехала целая кавалькада всадников, сопровождавших сразу три коляски. Удивленно разглядывая этот выезд, парень пытался понять, кого принесло в крепость на этот раз, когда от кавалькады отделился всадник и направил коня легким галопом к собравшимся в кучу выпускникам.
Заметив на всаднике офицерские погоны, Елисей удивленно хмыкнул и направился в ту же сторону. Зная своих башибузуков, он вполне справедливо опасался, что за какую-нибудь глупость господину офицеру может и не поздоровиться. Казачата воспитывались в почтении к роду, казачеству, империи и Господу Богу. Все остальные для них авторитетом не являлись и отправлялись по вполне конкретному адресу.
Между тем офицер, подъехав к радостно галдящим казачатам, что-то спросил и, получив ответ, выпрямился в седле, старательно, оглядываясь. Заметив не спеша идущего Елисея, он ловко развернул коня и двинул его навстречу парню. Елисей, готовясь к выпуску, надел белую черкеску со всеми знаками различия и наградами, так что не приметить его было сложно.
Осадив коня прямо перед парнем, офицер окинул его долгим, внимательным взглядом и, привычным движением руки расправив усы, спросил:
– Сударь, это вы являетесь директором школы пластунов?
– Есаул, князь Халзанов. К вашим услугам, – коротко представился Елисей, выжидающе глядя на него.
– Штаб-ротмистр Каховский. Сопровождаю офицеров штаба войск в инспекционной поездке, – чуть подумав, представился офицер.
– Чем могу служить, господин штаб-ротмистр? – нейтральным тоном поинтересовался Елисей, всем своим видом давая понять, что служить этим инспекторам никоим образом не собирается.
– Господа офицеры желают инспектировать вашу школу.
– Это с какой пьяной радости? – невольно вырвалось у парня.
Такой наглости от штабных он никак не ожидал. Школа пластунов официально входила в состав казачьего войска и к штабу отношения никаким боком не имела. Более того, в полученных из столицы бумагах было прямо оговорено, кто именно может проверять и инспектировать школу и кому конкретно она подчинена. А таковых можно по пальцам одной руки пересчитать. А тут такой афронт. Удивленно хмыкнув, Елисей поправил папаху и, пожав плечами, равнодушно ответил:
– Боюсь, господа, инспекция опоздать изволили. Сегодня состоялся выпуск учеников школы, и с завтрашнего дня все они отправятся к новому месту службы. Но саму школу они осмотреть могут.
– Сударь, вы в своем уме? – возмутился штаб-ротмистр.
В ответ Елисей только презрительно усмехнулся. По тому, как этот офицер упорно отказывался титуловать его согласно правилам, парень понял, что скандала ему не избежать. Так что нечего и стараться.
– Я сударь, в отличие от вас, даже трезв, – фыркнул он, делая шаг вправо.
Таким образом он оказался слева от всадника, в неудобном для него месте.
– Мою школу инспектировать может только государь император, атаман казачьего войска и казачий круг. А все остальные мне не начальники. Так что припрячьте свои хотелки куда подальше и ступайте с богом, пока целы и здоровы, – посоветовал он, начиная злиться.
– Вы за это ответите, – прошипел офицер, с силой дергая повод, чтобы развернуть коня.

* * *

– Как вам это нравится?! – возмущению графа Васильева не было предела. – Этот выскочка посмел заявить нам, что мы не смеем инспектировать его школу!
Жадно затягиваясь папиросой, он расхаживал по кабинету коменданта, пыхтя, словно разогретый самовар. Майор Милютин, откинувшись в кресле, не спеша затянулся и, выпустив длинную струю дыма, посоветовал, пряча усмешку в аккуратно подстриженные усы:
– Да вы присядьте, граф. Право слово, в ногах правды нет. И то сказать, как ни крути, а князь прав. И на то у него даже соответствующая бумага имеется.
– Да плевать мне на его бумаги, – фыркнул граф, буквально падая на ближайший стул. – Он посмел отказать куче дворян, офицеров, прослуживших в армии много лет.
– Так и он не вчера службу свою начал, – все так же спокойно ответил майор.
– Я что-то не пойму, вы его защищаете? – снова начал заводиться граф.
– Господь с вами, граф, – отмахнулся майор. – И в мыслях не было. Я просто хочу удержать вас и ваших друзей от необдуманных поступков. Уж поверьте, дуэль с князем – это такой замысловатый способ самоубийства и ничего более.
– Вы так уверены в его способностях? – насторожился граф, заметно сдувшись.
– Уж поверьте, ваше сиятельство, я это знаю. Да вы и сами вполне убедиться можете. Достаточно утречком на стрельбище сходить. Вот уж где никакого цирка не надо. Князь там такие трюки показывает, что дивиться устанешь.
– Ну, это с нарезным оружием. Слышал я, что из револьвера он знатно стреляет, – нехотя кивнул граф. – А дуэльные пистолеты, осмелюсь напомнить, гладкоствольные, и к ним привычку иметь надо.
– Так он с них и начинал, – развел комендант руками. – И первые свои пистолеты с цельным патроном, гильзовым, из обычных переделывал. Замки менял. И надо признать, он уже тогда стрелял знатно. Есть у него талант к этому делу.
– Вы сами это видели? – уточнил майор, покосившись на него с подозрением.
– А как же. Сам, вот этими самыми глазами, – решительно кивнул комендант. – Во время осады он своей стрельбой османово войско почти всех офицеров лишил. Словно перепелок их отстреливал.
– Выходит, он воевал? – уточнил граф, заметно растеряв весь свой запал.
– И еще как! – указующе вскинул комендант указательный палец. – А ежели точнее говорить, то воевать он начал еще раньше. Станица его в мор вся вымерла. Всего несколько человек в живых осталось. А о том горцы прознали и решили ночью поживиться чем. Вот он да казак один старый тот набег и отбили. Вдвоем. Только оружие по домам собрали. Казака того в том бою подстрелили, а Елисей, как видеть изволите, по сей день жив. И уж поверьте, на большую нашу удачу, – вздохнув, закончил комендант.
– Хотите сказать, что он, тогда еще совсем мальчишка, сумел как-то крепость спасти? – не поверил граф.
– Мальчишка, – понимающе усмехнулся комендант с непонятной интонацией. – Этот, как вы изволили выразиться, мальчишка почитай один умудрился прорыв горцев на стену отбить. Ежели желаете, сведу вас с солдатами, что сами то видели. Уж поверьте, ваше сиятельство, Елисей многое тут сделать успел. И все на пользу крепости и отечеству. За то и поощрение высочайшее получил. А вы… «выскочка», – мягко укорил он офицера.
– Выскочка и есть, – моментально ощетинился граф. – Пейзанин немытый. Сопляк.
– Выбирайте выражения, граф, – жестко осадил его майор. – Не в кабаке.
– Простите, господин комендант, – опомнившись, извинился граф. – Но я никак не могу принять, что какого-то крестьянского мальчишку уравняли со мной, дворянином в пятом поколении.
– В пятом? – иронично хмыкнул комендант. – А до того вы предков своих помните? – с загадочным видом поинтересовался он. – Я вот могу точно назвать шесть поколений предков своих. А вы?
– Так же, – удивленно пожал плечами граф. – Но при чем здесь наши с вами пращуры?
– А при том, дорогой мой граф, что этот, как вы изволили выразиться, пейзанин, своих предков еще со времен первых христиан на Руси помнит. А род его тут живет еще дольше. Это и называется родовой казак. И таких тут, уж поверьте, немало. Это, можно сказать, казачья аристократия.
В голосе коменданта смешались издевка, ирония и восхищение. Слушая его, граф все больше выпрямлялся, пока не стал напоминать доску. Шершавую и занозистую.
– Да и кто мы с вами такие, чтобы оспаривать решение самого государя императора? – между тем продолжал комендант. – Думаю, решение это было продуманным и взвешенным. Недаром ведь принималось оно в столице, пока Елисей тут в горах геройствовал.
– Думаете, у него имеются высокие покровители? – тут же отреагировал граф.
– Вот уж чего никак знать не могу, – поспешил откреститься майор. – Я же ведь тоже из крепости уже который год не выезжаю. Все служба покоя не дает. Дела, будь они неладны. Почитай, лет двадцать в столице не был.
– Ничего не понимаю, – растерянно признался граф. – Вы ему особо не покровительствуете. При дворе генерал-губернатора про него тоже до момента оглашения высочайшего указа слыхом не слыхивали. Тогда как о нем вообще при дворе узнали? Хотя, если вспомнить, что он женился на дочери князя Буачидзе, пусть и незаконнорожденной, то многое становится понятным.
– А вот эту тему, ваше сиятельство, вам лучше вообще не задевать, – поспешил осадить графа комендант. – Послушайте дорогого совета. Наживете себе таких врагов, что не приведи господи. И сам Елисей, и старый князь, и сынок его, все на вас накинутся и не уймутся, пока не изведут. Князь Дато дочку свою официально признал, так что воздержитесь, граф. Мой вам добрый совет.
– Я не трус, господин майор, – вскинулся граф.
– Да господь с вами, сударь, – всплеснул руками комендант. – Я такого и не говорил. А вот помереть на дуэли из-за дурного слова у вас запросто получиться может. Уж поверьте.
– Так что ж вы меня все дуэлями-то тогда пугаете? – возмутился граф.
– Да кто ж вас пугает? – развел майор руками. – Предупредить стараюсь. Да тот же Ильико, княжич, первым вам перчатку бросит. И не смотрите, что однорукий. Он в нашей школе стрелять обучался. Словно мальчишка, вместе со всеми на стрельбище кувыркался да одежку драл. Но выучился. Вот чего у Елисея не отнять, умеет он нужному обучить. Дал господь талант.
– Ну, хорошо. Будь по-вашему, – помолчав, вздохнул граф. – Стрелки они все непревзойденные. Допустим. А что насчет белого оружия?
– Вы, ваше сиятельство, в своем ли уме или белены объелись? – ехидно поддел его комендант. – Когда ж такое было, чтобы казак белым оружием не владел? А уж Елисей, тот вообще двоерукий.
– Это как? – не понял граф, забыв обидеться на сентенцию майора.
– А так. Он умеет сразу двумя шашками орудовать. И выучеников своих тому учит. Всех, – закончил комендант так, словно печать пришлепнул.
– Вот! – подскочил граф. – Вы сами сказали. Шашками. А против шпаги он ничего противопоставить не сможет.
– Насчет шпаги ничего не скажу, не знаю. Но думаю, он и тут управится, – помолчав, задумчиво протянул комендант. – Вы поймите, ваше сиятельство. Он ведь не просто солдат опытный или казак. Он из тех, которых считают одного на тысячу, а то и поболе. У него война в крови. Ну не знаю я, как вам это правильно объяснить. Да только сила его не в умениях, а в том, как он думает.
– И как же? – заинтересовался граф.
– Самому бы понимать, – развел майор руками. – Вот к примеру. Во время осады. Я и офицеры мои смотрим на все это безобразие и прикидываем, как бы подороже жизни свои продать. А он смотрит и придумывает, как бы их всех извести. А самое главное, что себя он притом сохранять и не думает. И ведь придумал. По его задумке тогда казаки вылазку сделали, и почитай весь лагерь османский разорили, и тем самым от штурма их удержали. Поймите вы, дорогой мой, по-другому он думает. Совсем. А вот как, объяснить не могу. Знаний в этой области не хватает.
– Что-то он у вас прямо гением каким-то выходит, – недоверчиво проворчал граф, снова закуривая.
– Так гений и есть. А как его еще назвать, ежели он на пустом месте и мины, и револьверы с пистолетами, и мортирки свои придумал. И даже нашел, как ко всему этому гранаты ручные сделать. Нет, ваше сиятельство, вы как сами решите, а я считаю, что титул ему недаром достался. Заслужил. Как есть заслужил.
– Ну, заслуг его никто не умаляет, а вот достоинство дворянское это зря.
В голосе графа прозвучала нотка железной убежденности. Задумчиво глянув на него, комендант удрученно покачал головой и, вздохнув, неопределенно пожал плечами.
– Бог вам судья, ваше сиятельство. Только зря вы так-то, – проворчал он, прихлебывая остывший чай. – На ваши привилегии он не покушается. В столицу не рвется. А что тут князем стал, так то вас не касаемо. Это уж наши, местные дела. Так чего ж вам возмущаться?
– Да как вы не понимаете, господин майор, – вскочил граф, едва не подавившись папиросой. – Это же умаление наших с вами прав. Это нас с вами унизили, уравняв его с нами. Ужели вы того не замечаете?
– Нет, – развел комендант руками, обезоруживающе улыбнувшись. – Вот не вижу я тут никакого унижения. Может потому, что жизнью ему обязан. А может потому, что ничего кроме службы доброй от него и не видел. А может еще потому, что его стараниями в крепости новейшее оружие имею, которого еще и в столице не видели. И оружие то, осмелюсь заявить, весьма надежно и в деле моем зело полезно.
Граф плюхнулся на свой стул, не найдясь, что ответить, и, нервно загасив окурок в пепельнице, зло уточнил:
– И как много ваших офицеров такого мнения придерживаются?
– А все, кто в осаде участвовал, – равнодушно отозвался майор. – Уж простите великодушно, но жить всем хочется. И каждый из них понимает, что осаду ту мы только его усилиями пережили. Не будь его оружия и задумок разных, смяли б нас горцы. Слишком уж их много было.
– Что-то вы его прям в былинные герои возвели, – фыркнул граф.
– Я вам, граф, чистую правду говорю, – устало вздохнул майор, которому этот спор уже начал надоедать. – Мне на слово не верите, сходите в казармы, с солдатиками побеседуйте. Да жителей местных расспросите как следует. Они вам многое рассказать могут.
– Черт-те что, – возмущенно фыркнул граф, снова вскакивая из-за стола. – Один мальчишка, и столько споров.
– Так оставьте его в покое, и вся недолга, – тут же вклинился майор. – Ну какое, скажите на милость, вам до него дело? У вас своя служба, у него своя. Ну вот, к примеру сказать. При разгроме лагеря османского он трофеем много денег взял. И деньги те не в кубышку сложил, а на них школу свою открыл. На свой кошт стал сирот обучать, кормить и всей нужной справой обеспечивать стал. И по сию пору так.
– Погодите. Как же так. Ему ж из столицы специальное обеспечение денежное выписывают, – моментально подобрался граф.
– Обеспечение… – презрительно фыркнул майор.
– А что не так? – не унимался граф.
– Того обеспечения только на патроны для обучения и хватает. Вы хоть себе представить можете, сколько стоит одного пластуна выучить?
– Никогда этим не интересовался, – презрительно скривился граф.
– На круг сотню рублей за все в год кладите. А выучеников его не только войско казачье, а все имперские службы с руками отрывают. Вот так-то.
– Вы уверены? – переспросил граф, явно растерявшись.
– Уверен, – отрезал комендант. – Сам хотел по его примеру солдат своих стрельбе учить. Да когда посчитал, во сколько мне только огненный припас встанет, так едва духа не лишился. А еще свинец да капсюли. Были б деньги, купил бы у него же штуцеры магазинные, и патроны бы обучил солдат перекручивать. Да не положено, – огорченно скривился комендант.
– Ушам своим не верю. Три десятка выпускников, по сотне в год на каждого, это ж бешеные деньги, – задумчиво проворчал граф. – Он что, казну войсковую затрофеил?
– Школу и войско казачье поддерживает, и от казны деньги идут, и сами родители казачат пай вносят. А остальное он сам, – пожал комендант плечами. – А так да. Не бедствует. У него придумок много. Большую часть в Пятигорске делают да продают. Вот на те деньги школу и держит.
– Занятная история, – задумчиво протянул граф, доставая портсигар.

* * *

Закрыв школу, точнее, оставив ее на попечение юных инструкторов, Елисей, прихватив жену и сына, отправился в свое строящееся имение. Хотя, если быть совсем точным, то строилось там сразу все. И дома для будущей станицы, и церковь, и его собственный дом, и даже дом для коменданта. Три артели не покладая рук возводили стены, настилали крыши и вообще трудились в поте лица.
Полдюжины ветеранов надзирали над всем этим бедламом, то и дело внося в процесс необходимые поправки. Станица ставилась по всем правилам, освещенным веками. Церковь на холме, в стороне от всех жилых поселений. За ней широкий погост, где не было еще ни одного креста. А вокруг станичные подворья, но с таким расчетом, чтобы ограду погоста всегда можно было раздвинуть.
На другом краю нового поселения ручей, где уже успели поставить мостки для стирки и для нескольких плоскодонок. Ручей, хоть и не очень широкий, но глубокий. И вода в нем была холодная даже в самые жаркие дни. Его явно питал один из горных ледников. Ко всему этому на каждом дворе и колодцы копали. Помня, что в этих местах засуха дело привычное, Елисей с самого начала приказал сделать все, чтобы обеспечить поселение водой.
Деньги эта стройка съедала так, что парню жутко становилось, но останавливаться или что-то откладывать он не собирался. Благо дела шли совсем неплохо. Оружие в городе покупали, патроны разлетались едва ли не быстрее, чем их успевали делать, плюс к тому украшения, переделанные ювелиром, регулярно обретали своих владельцев. К удивлению друзей, среди местной знати и состоятельных купцов украшения от Изи стали весьма модны.
В общем, на первый взгляд, все было очень даже неплохо, но у парня не проходило ощущение, что он что-то упускает за всей этой внешней пасторалью. Что-то такое, что может оказаться опасным для него и его семьи. От всех этих мыслей он избавлялся только дома, в кругу семьи. Держа на руках сына и обнимая жену.
Сам того не ожидая, он вдруг душой прикипел к юной княжне, неожиданно оказавшейся прекрасной хозяйкой и великолепной матерью. В свои восемнадцать Нино сумела проявить недюжинную мудрость и характер, с ходу взяв все домашние дела в свои маленькие, но крепкие ладошки. Едва оправившись после родов, она принялась командовать на женской половине, прислушиваясь только к мнению бабки Радмилы. Что ни говори, а бабка в доме изначально была большухой, так что Нино слушала ее, проявляя почтение и внимание.
Впрочем, бабке такое положение вещей было только в радость. С готовностью передав девушке все домашние заботы, она занялась своим любимым делом. Сбором трав и лечением больных и страждущих. Тут ей равных просто не было. Девчонок, которые волею случая стали ее ученицами, бабка гоняла как сидоровых коз, но при этом умудрялась заменять им и мать и бабку. С появлением Нино на плечи девушки легла роль старшей сестры.
На пятый день после официального выпуска из школы все семейство молодых князей подкатило к околице новой станицы, и Елисей, спрыгнув с коня, шагнул было к воротине, чтобы отодвинуть ее и пропустить коляску с семьей, когда из кустов раздался повелительный голос:
– Не балуй, барин.
– Это кто там такой умный? – возмущенно поинтересовался Елисей, разворачиваясь на голос всем телом.
– Ох ё… прости, твое сиятельство, – охнул тот же голос, и из кустов чуть не кубарем выкатился один из работников. – Не признал со спины, не обессудь.
– А чего по кустам хоронишься? – поинтересовался Елисей.
– Да не хоронюсь, – отмахнулся молодой мужик, ловко оттаскивая воротину в сторону. – Я из артели, что печи кладет, а у нас пока дела нет. Вот казаки и велели за воротами присматривать, чтобы кто чужой не лез.
– Как это дела нет? – не понял парень. – Неужто уже во всех домах печи сложили?
– Так, где под крышу поставили, во всех. А где еще стропила не кинули, ждем. Да и кирпича нет покуда.
– Как нет? – тут же подобрался Елисей. – Весь кирпич давно оплачен.
– Так не подвезли покуда. Весточку в мастерские послали. Вот и ждем.
– Так что ж вас сюда без оружия поставили? – сменил парень тему.
– Так мы не солдаты, – развел мастеровой руками. – Казаки сразу сказали. В драку ввязываться, а сразу им знак подать и на рожон не лезть. Начнется заваруха – в кусты, и сидеть, как мышь под веником. Главное, им сигнал подать вовремя. И то сказать, ну какие из нас вояки, ежели мы и ружья-то толком не видели, – смущенно закончил мастер.
– А казаки где? – кивнув, поинтересовался Елисей.
– Так на подворье вашем, ваша милость. Дому вашему стены все вывели, уже и крышу крыть начали. Баньку на подворье закончили. Протопили как следует. Ох, и жаркая получилась, – физиономия мастерового расплылась в довольной улыбке. – Постройки хозяйские тоже почти закончили. Вот черепицу с кирпичом привезут, и в доме и печи, и трубы сложим. А там и крышу покроем.
– Добре, – улыбнулся Елисей, вскакивая на коня. – Благодарствую, мастер.
Вежливо поклонившись, мастеровой поспешил прикрыть воротину, а парень, чуть сжав колени, послал коня легкой рысью вдогонку коляске.
На его подворье все было так, как мастеровой и описывал. Дом был почти закончен. Осталось только покрыть крышу, и можно заниматься внутренней отделкой. Для Елисея это была самая большая головная боль. Его нынешний статус требовал, чтобы любой вошедший с первого взгляда понимал, что оказался в дворянском гнезде.
Уложение о дворянском строительстве, придуманное еще Петром Великим, парню подкинул контрразведчик из собственных запасов. Как ни крути, а Елисей вынужден был следовать этим нормам. Вот и ломал парень голову, пытаясь придумать, как отделать дом, обойдясь малой кровью. Везти на Кавказ итальянский мрамор и розовый гранит он не собирался, считая это извращением.
К его удивлению, Нино в этом вопросе оказалась на его стороне, предложив обить стены персидской парчой. Благо купцы возили ее в промышленных количествах. Это было и дешевле, и теплее. А главное, уютнее. Так что вопрос внутренней отделки дома парень решил незаметно перевалить на жену, оставив за собой только вопрос финансирования. Сказать по правде, Елисею для этого дела не хватало элементарных знаний и вкуса. Ну не было у него никогда таких проблем.
В прошлой жизни – купил обои, которые оказались по карману, с помощью друзей оклеил комнату и слава богу. В этой вообще жил в беленной известью хате. А тут целая проблема. Единственное, что он оставил за собой, так это мастерскую и кабинет, где собирался и дальше заниматься изобретательством. В этом молодая жена его полностью поддержала, с радостью окунувшись в работу по витью собственного гнезда. Благо вместе с девушкой к нему переехали и две ее служанки. На этом настоял князь.
Женщины средних лет, молчаливые, тихие и весьма ловкие в работе. На них и легли основные заботы о малыше и самой молодой жене. Елисей же так и продолжал жить на полуказарменном положении. Есть во что переодеться, что поесть и где голову уронить, и ладно. Почти все его время занимала школа. Коляска остановилась в воротах, и Елисей, придержав коня, с интересом осмотрел уже почти готовый дом.
Три этажа, высокие окна, лепнина на полуколоннах, широкие двустворчатые двери из светлого ореха. Почти столичное здание, хмыкнул про себя парень. Толстые стены из кирпича были оштукатурены и побелены все той же известью. Домик получился светлый и какой-то праздничный. Нарядный.
– А мне нравится, – не удержавшись, негромко проворчал парень.
– Мне тоже, – улыбнулась Нино. – Не люблю серые или темные дома, как в столице. Они тоску навевают.
– Ну, там вроде и разноцветные есть, – пожал Елисей плечами, припомнив помпезные здания на Невском, которые видел в своем прошлом.
– Угу, дворцы. Куда нам такой? – скривившись, фыркнула Нино. – Хочешь, чтобы я тебя по комнатам часами искала? И так мы с сыном тебя только ночами и видим.
– Зато никто не мешает, – тут же поддел ее парень, и Нино, пряча улыбку, мило зарделась.
Забрав у нее сына, Елисей помог жене сойти на землю и, приобняв за плечи, повел к дверям. Мастеровые, уже извещенные о приезде хозяина, поспешили освободить проход. Артельный, пожилой, седой мужик с широкими, словно лопата ладонями, спустившись откуда-то с чердака, с достоинством поклонился и, утирая руки тряпицей, нейтральным тоном поинтересовался:
– Случилось чего, ваше сиятельство, или просто полюбопытствовать приехали?
– Полюбопытствовать, – усмехнулся в ответ Елисей. – И узнать, нет ли нужды в чем. Может, просьбы какие есть, или кто обиды чинит?
– Нет, слава богу, – качнул артельный головой, заметно потеплев взглядом. – Все имеется, что для работы и жизни потребно. Да и вы свое слово твердо держите. Так что знай себе работай.
– Казаки не обижают? А то знаю я их, – снова усмехнулся Елисей.
– Нет, ваше сиятельство. Мирно живем. И то сказать, им не до нас. Они все на охране больше, по околице объезжают.
– А с чего вдруг кирпича нет? – задал Елисей насущный вопрос. – Я ж денег на все давал с запасом.
– То мой недочет, княже, – вздохнул артельный. – Не додумал, что мастера быстро печи складывать станут. И то сказать, чего им не складывать, коли все готово. Вот и вышло, как вышло. Да ты, ваше сиятельство, будь покоен. Я уж человечка с весточкой отправил. Со дня на день привезут. И кирпич, и черепицу. А что мастера стоят, так им недолго осталось. Только в дому твоем печи да камины сложить, да крышу перекрыть. Все в срок выполним, будь покоен.
– Добре, – помолчав, кивнул Елисей. – Ты мастер, тебе виднее. Я свое слово держу, и с тебя того же потребую. А пока упрекнуть мне тебя не в чем. Ну, показывай, что сделать уж успели, – сменил тему парень.
– Изволь, княже, – ободрился артельный, широким жестом указывая на роскошную каменную лестницу.
Ступени были вырублены из серого гранита и уложены на каменные плиты. Кто, где и как рубил эти плиты и ступени, Елисей даже не думал интересоваться. Артельный заверил его, что все это давно уже отработано, и специальная бригада каменотесов только тем и занимается, что обеспечивает их нужным материалом. В пространстве под лестницей получился довольно вместительный чулан, на который Нино тут же наложила свою хозяйскую лапку. Впрочем, иного Елисей и не ожидал.
Молодая чета поднялась на второй этаж и принялась обходить комнаты. Широкие, светлые, с высокими потолками. Глядя на это великолепие, Елисей внутренне ликовал, мысленно сравнивая их со своей прежней квартирой. По всему выходило, что любая из этих светелок была больше, чем вся его прежняя халупа со всеми коридорами и санузлами.
Мастера, завершив черновую подготовку, выметали полы и вычищали стены, готовя помещения к чистовой отделке, так что в доме даже лишней пыли не было, несмотря на ведущиеся работы. Обойдя весь второй этаж, молодые поднялись выше и принялись обходить комнаты третьего этажа. Тут все было так же вычищено и приготовлено к дальнейшей отделке. Убедившись, что артельный сказал правду и дом почти готов, Елисей одобрительно кивнул и, повернувшись к жене, на всякий случай уточнил:
– Ничего не хочешь поменять, пока есть возможность?
– Нет, – решительно мотнула девушка роскошной косой цвета воронова крыла. – Я же не просто так просила тебя все твои рисунки сначала мне показывать. Все так, как я и хотела.
Это было правдой. Еще только проектируя дом, Елисей старался почаще советоваться с женой, отлично понимая, что жить здесь в основном придется ей. Он же будет бывать тут, словно Мамай, набегами. Так что все помещения и службы в доме были заранее расписаны и распределены. Она уже точно знала, где будет кухня, где кладовая, а где детская. Артельный отошел по своим делам, и парень, пользуясь случаем, ловко прижал жену к себе, страстно целуя ее. Еле слышно охнув, Нино прижалась к нему всем телом, жарко отвечая на его ласку.
– Точно ничего поменять не хочешь? – тихо переспросил Елисей, оторвавшись от жены.
– Нет. Ты строишь дом, о котором я всегда мечтала, – прошептала Нино в ответ.
Услышав шаги артельного, Елисей бесшумно отступил в сторону и, пересадив сына на другую руку, сказал, глазами указывая жене на дверь:
– Ну, вроде как тут все в порядке. Думаю, нам пора и собой заняться. Сын скоро есть потребует.
– Женщины все приготовят. Но нам и вправду пора, – небрежно отмахнувшись, согласилась Нино, беря мужа под руку.

* * *

Занимаясь текущими делами и семьей, Елисей старательно отмахивался от продолжавшей ныть чуйки. Только выходя из дома, он уже привычно проверял оружие и старательно отслеживал все возможные слухи, которые циркулировали на базаре крепости. Что ни говори, а по степени реагирования на любые неприятности базар превосходил любую сигнализацию.
Вот и в тот день парень, прогуливаясь между рядов, старательно вслушивался в разговоры торговцев и покупателей. Базарный старшина, державший на площади чайхану, едва приметив его, тут же послал мальчишку посыльного с приглашением промочить горло свежим чаем или чем покрепче.
Понимая, что это не просто дань уважения, а приглашение к разговору, Елисей принял его благосклонно.
– День добрый, ваше сиятельство, – вежливо поклонился старшина.
– И тебе не хворать, почтенный, – так же вежливо склонил голову Елисей.
Пусть и имел он теперь титул, а вежливость по отношению к старшему еще никто не отменял. Да и старшина был человеком не простым, помнившим парня еще простым казачком. Так что держаться с ним нужно было хоть и не как с ровней, но и без попыток унизить. Елисей вообще старался держаться со всеми ровно.
Присев за указанный столик, парень с благодарным кивком принял у хозяина заведения стакан с горячим напитком и, сделав глоток, вопросительно посмотрел на него. Глотнув из своего стакана, старшина вздохнул и, задумчиво водя пальцем по краю блюдца, тихо спросил:
– Скажи, твое сиятельство…
– Называй короче. Князь, – посоветовал Елисей.
– Скажи, князь, твои ребята все уже из крепости уехали?
– Из выпуска все. Только трое сирот в казарме остались, да те, кто их обучал. А с чего интерес?
– Слухи странные появились. Война, сам знаешь, к концу идет. Прижали наши османа. А вот горцы, говорят, снова что-то затевают. На караваны чаще нападать стали.
– На все подряд или на чьи-то именно? – подумав, уточнил Елисей.
– А в чем разница? – не понял базарный старшина.
– Ну, если на все подряд, то нужно к неприятностям готовиться, а ежели на чьи-то, то тут пусть сам думает, кто решил ему дело испортить, – развел парень руками.
– Умный ты, – одобрительно кивнул старшина. – Трое торговцев пострадали. Убытки несут. Одному аж три каравана подряд ограбили. Остальным по одному.
– Пусть охрану сильную нанимают, – помолчав, посоветовал Елисей, помня, как сам пользовался слухами для распространения дезы. – А дальше видно будет.
– Своих ребят дашь? – снова вздохнув, решительно спросил старшина.
– А что, просто казаки вас уже не устраивают? Или уже они от денег отказываются? – удивился Елисей.
– Не отказываются, но твои мальчики ловчее будут. Весь базар знает, как они с оружием управляются. Иному казаку такому еще поучиться. Так что? Дашь ребят?
– Ну, пока нового набора в школу не было, можете с ними уговориться. Пусть парни заработают, – подумав, пожал парень плечами. – Я не против.
– Благодарствую, князь, – поспешно поблагодарил старшина. – А за плату ты не беспокойся. Все по чести будет.
– Добро, – спокойно кивнул Елисей. – А откуда слухи про горцев пошли, не знаешь?
– Торговцы поведали, – осторожно ответил старшина. – А что?
– А то, что это может быть сказкой. Так иногда делают. Говорят про одно, а на самом деле затевают серьезное нападение в другом месте. Потому и спрашиваю. Думаю, можно ли тем слухам доверять, – задумчиво пояснил парень.
– Не знаю, – помолчав, честно признался старшина. – Слухи, они и есть слухи.
– Угу, – согласился Елисей, прихлебывая чай. – Только и слухи, как я уже сказал, разные бывают. «Пулемет делать надо, – подумал он, не спеша попивая свежезаваренный напиток. – Взводного уровня. Питание от бубна на сотню патронов. Пружину спиралью. Стволы у нас отработаны, затворные пружины вроде тоже почти нормальные. Должно получиться. И мешок для сбора гильз».
От размышлений его оторвал новый вопрос старшины.
– Что? – повернулся парень к нему.
– Я говорю, с парнями твоими им самим договариваться? – повторил старшина.
– Да. Я ребятам сегодня скажу, – кивнул Елисей. – Ты мне вот что скажи, почтенный, как давно такие слухи поползли?
– Так с месяц уже, – подумав, ответил тот.
– А почему раньше не подходил?
– Так не просили. Думали, сами управятся, а как третий караван разорили, так и решили тебе кланяться.
– Странный вы народ, торговцы. Знаете, что рискуете, а все одно боитесь мошну растрясти, – скривился Елисей. – Ходили б с охраной серьезной, так и караваны никто не грабил. Уж поверь, не такие и великие расходы. С теми же казаками бы уговорились, они б вас от города к городу водили, с рук на руки передавая. И казачеству доход, и вы бы жили спокойно.
– Погоди, это как с рук на руки? – подобрался старшина.
– А просто. Вот, к примеру, ты в Пятигорске охрану нанял, и она тебя до Екатеринослава ведет. Там твой караван местным казакам передали, и они тебя дальше повели, а первые обратно в Пятигорск вернулись. И обратно так же. А о цене чтобы в штабе войска казачьего договариваться и платить туда же.
– Ловко, – оценил старшина. – Да только не делают так.
– Лиха беда начало, – пожал парень плечами. – Главное, начать, а дальше что-то можно будет на ходу исправить, а что-то и вовсе сменить. Сам знаешь, в любом новом деле гладко сразу не бывает.
– Это верно, – задумчиво кивнул старшина. – А мысля толковая. Подумать надо.
– Подумай, – чуть усмехнувшись, кивнул парень. – Есть еще чего, что мне знать надо?
– Говорят, в Екатеринославе офицеры многие недовольны, что им в той войне славы не достанется.
– Это не новость, – отмахнулся Елисей, понимающе усмехнувшись. – Так всегда бывает.
– Верно. Да только не всегда господа офицеры бунт затевают, – еле слышно отозвался старшина.
– Бунт? – навострил Елисей уши.
– Угу. Говорят, при дворе генерал-губернатора собираются бунт учинить, за то, что их на фронт не пущают.
– Ну, это не казачьи дела, – развел Елисей руками, про себя делая отметку в памяти. – Да и мы от Екатеринослава далеко. Меня местные дела беспокоят. Что горцы затевают? Что купцы говорят? Все ли спокойно? Сам знаешь, чем больше я буду знать, тем проще потом отбиваться станет.
– Что знал, все рассказал, – качнул старшина головой.
– Ну, и на том спаси Христос, – кивнул Елисей, поднимаясь. – А с парнями моими поговори. Я не против.
– Благодарствую, князь, – поднялся следом старшина.
Попрощавшись, Елисей вышел из чайханы и, оглядевшись, не спеша двинулся в сторону комендатуры. О возможной попытке так называемого бунта следовало предупредить полковника контрразведки Тимофеева. Александр Савич всегда относился к парню по-доброму. Да, Елисей отлично понимал, что тогда еще майор использовал его в своих целях. Но в то время их цели совпадали, так что парень делал все, чтобы помочь офицеру. И не прогадал.
Контрразведчик помогал парню во всех делах, продвигая его изобретения и поддерживая во всех начинаниях. А иногда даже прикрывал собственной властью и авторитетом своей службы. Так что Елисей решил сообщить ему о бродящих по базару слухах. Хуже точно не будет, а полковнику может быть полезно. С этими мыслями Елисей вошел в здание комендатуры и, поднявшись на второй этаж, постучался в знакомую дверь.
Получив разрешение, он вошел в кабинет и, поздоровавшись, присел к столу. Комендант, закончив что-то писать, отложил бумаги в сторону и, достав портсигар, с улыбкой поинтересовался:
– Что, отправил ребят, а теперь без дела маешься?
– Можно и так сказать, – усмехнулся в ответ Елисей.
– Есть новости какие? – нейтральным тоном поинтересовался майор, прикуривая.
– На базаре говорят, на дорогах караваны грабить начали, – равнодушно отозвался Елисей.
– Слышал, – скривился комендант. – Сами виноваты. Сотню раз повторял, чтобы охрану нанимали. Нет, все жадничают. Вот и результат. Может, еще чего есть?
– Только слухи, – качнул Елисей головой и тут же добавил: – Но в контрразведку письмецо отправить надо.
– Это про бунт, что ли? – иронично уточнил комендант.
– Про него.
– Я отписал уже. Хотя, честно сказать, не верю я в них.
– Так и я не особо верю. Но хуже-то не станет, коль отпишем, – развел парень руками.
– Вот и я так подумал, – рассмеялся комендант. – Тут у нас другое есть, – вздохнул он, отсмеявшись. – Комиссию от двора генерал-губернатора помнишь?
– Конечно.
– Так вот, господа офицеры из той комиссии на тебя крепко обижены.
– На обиженных воду возят, – отмахнулся Елисей.
– Не скажи. Господа титулованные дворяне тебя выскочкой считают и теперь зуб на тебя имеют такой, что иной вурдалак позавидует.
– Думаете, гадить станут? – задумчиво поинтересовался парень.
– Эти могут, – вздохнул комендант.
– А как же честь дворянская? – иронично поддел его Елисей.
– Уж поверь, все эти собрания тот еще гадюшник, – скривился майор.
– Догадываюсь, – презрительно фыркнул парень. – Потому и не хочу туда часто ездить. А уж теперь и подавно. И тут дел хватает. А вообще, нам бы пора уже и свое дворянское собрание иметь.
– В крепости дворян раз-два и обчелся, – отмахнулся комендант.
– Но ведь есть, – не отступился парень.
– Тоже верно, – задумчиво хмыкнул майор. – Бог с ним. Лучше скажи, когда новый набор объявлять собираешься?
– К осени. Не раньше. Пусть бойцы мои передохнут малость. Да тут еще и купцы решили их в охрану нанять. Так что раньше осени ничего делать не стану.
– Ну и правильно, – с улыбкой одобрил комендант. – Заодно и остальные от твоих бандитов отдохнут. А то солдатики мои уже от собственной тени шарахаются.
– Да ладно вам, Алексей Захарович, – рассмеялся Елисей. – В этот раз не так уж и много безобразий от них было.
– Тоже верно, – усмехнулся комендант в ответ. – Ты в город собираешься?
– Надо бы, – вздохнул Елисей. – И оружие новое привезти, и патроны, и задумки кое-какие показать. Да, съежу, пожалуй.
– Перед отъездом ко мне забеги. Будет у меня к тебе поручение одно, – разом став серьезным, попросил комендант.
– Что-то серьезное? – подобрался Елисей.
– Да как сказать, – смущенно протянул майор. – Сестрица моя уже всю голову проклевала, прося сыну гувернера толкового найти. А где я ей его тут возьму?
– Боюсь, такого и в Пятигорске не найти, – удивленно проворчал Елисей. – А чего это ей вдруг гувернера приспичило? У вас и самих образование доброе.
– Вот и я ей о том же говорил, – закивал комендант. – А она и слышать не хочет. Требует, чтобы я любым путем племянника в Михайловское училище устроил. Нет, я ее, конечно, понимаю. Она добра сыну желает. Но и предел иметь нужно.
– А вы ее спросите, ей платить тому гувернеру есть чем? – помолчав, жестко спросил парень. – Уж не примите за обиду, но такие дела не ей одной решать. Или я не знаю, что вы один за все платите. А жалованья вашего на такое не хватит.
– А то я не знаю, – мрачно отмахнулся майор. – Но просила она меня с тобой поговорить. Вот и говорю. А уж что из того получится, не мне решать.
– Тоже выход, – не удержавшись, рассмеялся Елисей.

* * *

Три телеги с пустой тарой из-под кислоты и четыре всадника не спеша двигались в сторону города. Здоровенные бутыли тихо позвякивали, заставляя возниц то и дело оглядываться, чтобы проверить целостность груза. Глядя на их мучения, Елисей только злорадно усмехался, про себя ворча:
«Говорил, соломы не жалейте, теперь крутитесь, как флюгеры».
Мужики из бывших крепостных, которые приехали на Кавказ в поисках лучшей доли и нанялись на работу в школу, только вздыхали, понимая, что в своих проблемах виноваты сами. То, что им говорил парень, они внимательно слушали, старательно кивали, но в итоге делали все по-своему. И то сказать, что казак, да еще и князь может знать о перевозке всяческой поклажи? Однако выяснилось, что советы его были совсем не лишними.
Вот и мучились теперь мужики, беспокоясь за груз. Князь ведь ясно сказал, за каждую разбитую бутыль вычтет из платы возниц. А у него слово с делом не расходится. Это все знали. Держа караван в коробочке, всадники чутко вслушивались в голоса окружающего леса, небрежно удерживая карабины поперек седла. Вышколенные кони шли ровной, короткой рысью, которая позволяла всадникам без напряжения открыть огонь в любое мгновение.
Так что появление отряда горцев в дюжину всадников никого из казаков не напугало. Едва только из-за поворота вылетел головной всадник в мохнатой папахе, как тут же прозвучал выстрел. Нелепо взмахнув руками, горец грянулся с коня, и на дороге завертелся скоротечный бой. Вся четверка охранения вылетела вперед, и атакующих просто смело дружным залпом. При этом вперед казаки выстрелили только один раз. Потом двое боковых взяли на прицел придорожные кусты, а оставшиеся двое принялись палить по атакующим с такой скоростью, что скоро и атаковать стало некому.
Спешившись, казаки принялись обходить побитых горцев, выискивая выживших. Возницы, успевшие остановить повозки и скатиться под них, вылезали на дорогу и, глядя на их действия, только испуганно крестились. Уж больно жестко все делалось. Едва найдя раненого, его тут же добивали ударом кинжала в грудь. Только однажды, перевернув очередное тело, казак позвал князя, громко объявив:
– Княже, этот не шибко ранен. Может выжить.
Подойдя, Елисей быстро осмотрел рану молодого горца и, качнув чубом, беззлобно проворчал:
– Повезло дураку. Перевяжите его.
Потом, отобрав у свернувшегося калачиком горца все оружие, включая кинжал, спросил:
– Зачем на караван напали? Видели же, что мы за товаром едем и в повозках только бутыли пустые.
– Не караван хотели. Тебя, – прохрипел молодой абрек. – Ты кровник наш. В крепости тебя не могли достать. Решили в дороге ловить.
– Вам бед мало было? – презрительно фыркнул князь. – Забыли, что мои гранаты делают? Я ж могу и все ваши дома ими закидать.
– Старики говорили, что ты можешь. Воины не поверили, – всхлипнул от боли горец. – Добей, – помолчав, попросил он. – Больно очень. Добей.
– Знаю, что больно, – проворчал Елисей, осматривая его рану, которую один из казаков обнажил, разрезав черкеску. – Но добивать не стану. Сейчас перевяжут тебя. Коня дам. Домой доедешь, там хаким или мулла вылечит. Мне твоя смерть не нужна.
Нашедший горца казак ловко присыпал рану каким-то порошком, который достал из своего ранца, и туго перетянул абреку живот. Остальные парни уже успели собрать всех коней и оружие с нападавших. Жестом указав на серую кобылу, Елисей велел усадить горца верхом и, глядя ему в глаза, негромко добавил:
– Запомни сам и другим скажи. Или вы эту месть оставите, или вынудите меня в ваши аулы прийти. Тогда пощады никому не будет. Тогда я к вам пришел потому, что вы наших женщин украли. Но ежели не остановитесь, все умрете. Езжай, – с этими словами он хлопнул кобылу по шее, и та, всхрапнув, пошла в сторону поворота размашистой рысью.
– Думаешь, доедет, княже? – задумчиво спросил перевязавший горца казак.
– Рана не шибко тяжелая, – пожал плечами Елисей. – Все собрали? – повернулся он к остальным.
– Точно так.
– Тогда поехали дальше. С трофеями в городе разбираться будем.
Возницы быстро расселись по местам, и вскоре о стычке напоминали только лужи крови, застывавшие в дорожной пыли.
В город караван вошел уже под вечер. На заставе солдаты, увидевшие такое количество оседланных коней, засуетились, пытаясь выяснить, где это случилось и как далеко банда. Но князь, не слезая с седла, коротко рассказал дежурному подпоручику о стычке, и вскоре караван отправился к ближайшему постоялому двору.
Убедившись, что все его люди расселены, а груз и животные ухожены, Елисей попрощался и отправился на дом к своему старому приятелю.
Изя, едва увидев парня, облапил его так, что ребра затрещали, а после приказал домашним накрывать на стол. Умывшись с дороги у колодца, Елисей прошел в дом и, поздоровавшись с Сусанной, вышедшей на крыльцо с сыном на руках, отправился здороваться с дедушкой, патриархом этого дома.
Старый ювелир, у которого с годами почти отказали глаза и руки, едва услышав знакомый голос, тяжело поднялся из своего кресла и, обняв парня, улыбнулся:
– Слава богу, живой, здоровый. Рад тебя видеть, хотя и странно это говорить человеку, который почти ничего не видит.
– Благодарствую, дедушка. Вы-то как? – улыбнулся в ответ Елисей.
– Сижу, жду, когда Боже про меня вспомнит, – усмехнулся старик. – Есть что интересное, или по другим делам приехал?
Несмотря на все проблемы со здоровьем, старик живо интересовался всеми новинками, что придумывал Елисей. Изя вынужден был на словах описывать ему новый агрегат. Старый ювелир, обладавший живой фантазией, слушал его очень внимательно, после чего, помолчав, или задавал уточняющие вопросы, или просто кивал седой головой, тихо ворча, что вещь получится нужная и людей заинтересует.
Просьбу Елисея он все-таки выполнил. Роскошный гарнитур из пяти предметов старик создал. Это действительно было произведение ювелирного искусства. Ажурный, легкий, словно паутинка рисунок из золотой проволоки и тщательно ограненные Изей драгоценные камни. В дворянском собрании жены офицеров и чиновников, едва увидев эту красоту, от зависти дара речи лишались.
Эти украшения были лебединой песней старика, но повторить эту красоту не брался ни один ювелир. Даже Изя, прямой потомок старого мастера, только мотал кудлатой головой и, демонстрируя возможному заказчику свои огромные ладони, смущенно гудел:
– Мне так не сделать.
Это было правдой. Для подобной работы ему не хватало опыта, хотя сам здоровяк умудрялся делать вещи не менее изящные. Но им не хватало той легкости, которая так пленяла всех модниц. Вот и сейчас, стоя рядом с дедом, Изя с грустью смотрел, как старик общается с гостем, и только тихо вздыхал. Не желая утомлять старика, Елисей попрощался, и они отправились в кабинет Изи. Усевшись за стол, ювелир выжидающе уставился на приятеля.
Чуть улыбнувшись, Елисей достал из сумки кожаную папку и, протянув ее ювелиру, пояснил:
– Тут несколько вещей. Но от вас с Митричем мне нужна только одна. Остальное – как получится.
– Опять, небось, стрелялку какую придумал, – привычно проворчал Изя, нетерпеливо открывая папку.
– А чего ты от казачьего князя ожидал? – рассмеялся Елисей. – К тому же на нас в дороге опять напали. Так что без оружия нам никуда.
– Все живы? – тут же вскинулся ювелир.
– Обошлось, слава богу, – кивнул парень.
– Погоди, это что тут у тебя за улитка такая? – ткнул своим громадным пальцем Изя в чертеж.
– Это магазин для патронов. Но боюсь, под него нам придется новые гильзы делать, – вздохнул Елисей, предвидя долгий и нудный спор.
– А чем тебя старые не устраивают? – тут же вскинулся ювелир.
– Старые с закраиной. Из-за этого магазин под них придется очень сильно выгибать, и тогда их может перекосить. А новые, как мы в винтовке используем, гладко пойдут.
– Это которые с проточкой? – уточнил Изя.
– Ну, ты дураком-то не прикидывайся, – фыркнул Елисей. – А то не ты мне их отливал да протачивал.
– Я, – мрачно вздохнул гигант. – Опять куча монотонной работы, – скривился он.
– Дружище, а на кого я еще рассчитывать в таком деле могу? – развел парень руками. – Уж прости, но другого такого мастера я не знаю. Ты да Митрич, все, что у меня есть. Не будь вас, я бы сюда и не ездил.
– Знаю, – усмехнулся Изя с довольным видом. – Ты мне скажи, тебе еще не пеняют, что ты с жидом дела ведешь?
– Опять за свое? – скривился в ответ Елисей. – Сколько раз повторять, мне на те вопли плевать с высокой колокольни. Я друзей на чужое удовольствие не меняю.
– Так то раньше. А теперь ты князь.
– И чего? – фыркнул Елисей. – Это мои придумки и мои дела, и сторонним до них дела нет. А вообще, не будь тут твоей лавки, я б тебя давно уже заставил ко мне в станицу переехать. Там спокойно, и никто не посмеет тебе слова лишнего сказать. И тебя бы увез, и Митрича.
– И чего б мы там делать стали? – не понял ювелир.
– А задумки мои. Поставили бы толковую мастерскую, кузню и делали бы, что самим на ум взбредет. Там нам никто не указ. Моя вотчина, – мечтательно протянул Елисей.
– Скучно там, небось, – помолчав, проворчал Изя.
– Зато безопасно, – тут же нашелся Елисей. – Говорю же, моя вотчина. Я землю у короны откупил, а на своей земле сам хозяин. Там и ученики мои жить станут, и ветераны. В общем, настоящая станица будет. Точнее, уже почти есть.
– А казаки твои как примут, что ты в станицу жида притащил? – не унимался ювелир.
– Дурак ты, Изя, хоть и друг мне, – снова фыркнул Елисей. – Ты ж мастер, каких поискать. А уж когда они поймут, что их оружие твоими руками сделано, все языки прикусят. А кто не поймет, так я быстро дорогу в нужную сторону покажу. Потому и говорю, забрать бы вас с Митричем отсюда. Вот бы там развернулись. И ездить далеко не надо.
– А дом куда? Лавку? Подворье? – задумчиво поинтересовался ювелир.
– А то у тебя родичей мало, – поддел его парень. – У ближайшего стряпчего договор оформить, что родич твой в лавке только продавцом, а дом ему на съем идет. И езжай куда хочешь. А там тебе и мастерскую поставим, и дом побольше этого.
– Куда больше-то? – возмутился Изя.
– Ну, не хочешь больше, поставим меньше, – тут же поддел его Елисей.
– Да ну тебя, – гулко расхохотался в ответ гигант. – Но сам я такого дела решить не могу. Тут с дедом советоваться надо. Да еще Сусанна чего скажет.
– Ну, она у тебя совсем не дура. Быстро поймет, что под моей защитой вас никто тронуть не посмеет. Или мало тебе тех историй?
На лавку ювелиров то и дело пытались совершить налет. Благо в городе хватало солдат и казаков, так что подобные нападения обычно заканчивались короткой перестрелкой и арестом нападавших. Благо Елисей сумел-таки заставить Изю научиться правильно обращаться с револьвером. В общем, это предложение имело смысл.
– Ну, пожалуй, племянника тети Сары я могу в лавку управляющим поставить, – задумчиво проворчал Изя. – Он у деда учился и в нашем деле кое-что соображает. Да и дом ему тоже пригодится. Женить его собираются…
– Это кого ты женить уже собрался? – послышался вопрос, и в кабинет вошла жена здоровяка, Сусанна.
– Да вот, Елисей предлагает в его вотчину переехать, – тут же перевел стрелки Изя.
– А дом, а лавка? – с ходу завелась женщина.
– Вот я и говорю, Мойшу все равно женить собираются. Ему все в управление и оставить. К тому же он у деда учился и в деле нашем соображает. Управляющим при лавке будет, – поспешил пояснить ювелир.
– Подумать надо. С дедушкой посоветоваться, – задумчиво протянула Сусанна, бросая на Елисея заинтересованный взгляд.

* * *

Разговор с Митричем тоже закончился с тем же результатом. Могучий кузнец крепко задумался и взял паузу на осмысление предложения. Понимая, что торопить приятелей – только дело портить, Елисей решил набраться терпения и подождать. Оставив поднятую тему витать в воздухе, парень занялся тем, ради чего и приехал в город. Кузнец, едва разобрав его чертежи, тут же загорелся новинкой и, не раздумывая, с головой погрузился в работу.
К удивлению Елисея, Изя занялся тем же самым. Набив руку на точном литье, ювелир за несколько часов изготовил нужную форму и принялся отливать гильзы нового вида. Сам же парень принялся рыскать по базару, выискивая вещи, которые можно было бы использовать в новом доме. Нино, провожая мужа, сумела пихнуть ему в карман список необходимого, и теперь Елисей, растерянно почесывая в затылке, пялился в него с видом барана перед новыми воротами. Убедившись, что логику женщины в этом вопросе ему никогда не постичь, парень махнул рукой и принялся покупать то, что было написано в бумажке.
Все-таки восточный базар вещь непостижимая. Тут можно было найти всё. От одежды до оружия и от продуктов до наркотиков. Прикупив десяток ковров, он перешел в ряды с текстильной мануфактурой и принялся выбирать материал на шторы и занавеси. Но тут его настигло понимание, что перед этими прилавками он скончается. Видов и расцветок было столько, что Елисей за голову схватился.
Сообразив, что тут без жены не разобраться, парень плюнул и отправился в оружейные ряды. Тут он был как у себя дома. Проходясь вдоль прилавков, Елисей задумчиво перебирал клинки, вертел в руках различный огнестрел и, для вида поинтересовавшись ценой, не спеша шел дальше. Ничего достойного его внимания на прилавках не было. Выделка стволов у того же Митрича была более чистой, а механизмы его собственной разработки были более надежными.
Парень уже собирался возвращаться домой, когда кто-то резко толкнул его сзади и чья-то рука скользнула по поясу. Перехватив шаловливую конечность, Елисей резко развернулся, одновременно делая шаг в сторону и выворачивая захваченную руку в обратную сторону, на излом. Взвыв от боли в вывернутых суставах, воришка приподнялся на цыпочки и, понимая, что попался, прошипел:
– Пусти, аспид, пожалеешь.
– Пасть захлопни, тварь. Пошел за тот лабаз, – жестко скомандовал Елисей, толчком направляя его в нужную сторону.
Появление на базаре воров говорило о многом. В прежние времена подобные кадры были бы уже давно отловлены и отправлены в места не столь отдаленные. Теперь же, пока идет война и основная часть казачьих войск находится на передовой, у этих граждан появилась возможность промышлять и в этом городе. Затолкав воришку за угол лабаза, Елисей одним резким ударом отправил его в легкий нокаут и, быстро скрутив обрезком веревки, принялся ждать группу поддержки.
В том, что она есть, парень даже не сомневался. Подобные личности всегда работали группой. Одни таскают, другие уносят добычу, а третьи прикрывают тех и других. Ожидание парня продлилось не долго. Четверо крепких мужиков рысью забежали за угол и растерянно остановились, увидев стоящего над воришкой казака.
– Отпусти парня, – потребовал самый старший по виду мужик.
– А ежели нет, то что? – иронично усмехнулся Елисей, разворачиваясь к ним всем телом.
– Тут и останешься, – зло прохрипел мужик, воинственно встопорщив клочковатую бороденку.
– Ну, попробуй, – усмехнулся парень, делая ладонью приглашающий жест.
– Погоди, Хват, – остановил мужика тощий, но очень гибкий и подвижный, словно ртуть, мужчина средних лет. – Что-то тут не так.
– Да чего не так-то? – едва не взвыл Хват от избытка чувств. – Он же Жилу связал.
– Вижу, – спокойно кивнул тощий. – Уж больно быстро у него это вышло. Ты кто, казак?
– А ты кто? – насмешливо переспросил Елисей.
– Мы люди вольные, сами по себе живем. А вот кто ты такой, что так смело людей вяжешь и один против четверых встаешь? – задумчиво проговорил тощий, выходя вперед.
– Князь Халзанов, директор школы пластунов, – продолжая усмехаться, представился Елисей.
– Чтоб тебя, – растерянно выругался Хват, вытягивая из кармана кистень. Свинцовую гирьку на цепочке.
– Брось железку, не то свинцом отравишься, – негромко приказал Елисей, одним плавным движением выхватывая из кобуры пистолет.
– Это что за пистоль такой? – настороженно рассматривая оружие, поинтересовался тощий.
– А тебе что за дело? Вы ж тати ночные, а не лесная шушера. Вам тихо работать полагается.
– Да уж больно интересный коленкор вырисовывается, – задумчиво протянул тощий. – Нам за этот пистоль и заплатили. Жила должен был его у тебя стянуть, да попался. Вот уж не ждал, что он так опростоволосится.
– Дурни вы. Чтобы у казака оружие украсть, нужно знать, как оно в кобуре крепится, – тихо рассмеялся Елисей. – А кто заплатил, может, скажешь?
– А тебе зачем? Сам продать решил? – тут же подобрался тощий.
– Нет. Это оружие не продается, – коротко мотнул Елисей чубом. – А вот тот, кто вам его заказал, может лазутчиком вражеским быть. Как думаешь, что с вами контрразведка сделает, ежели я им о том расскажу?
– Это ты шутишь так? – уточнил тощий, зябко передернув плечами. – Мы блатные, а не политика.
– Вот в контрразведке про то и расскажешь, – зло усмехнулся парень. – Кто заказал? – вопрос его прозвучал как щелчок кнута.
– В трактире фраер нас ждать должен, – помолчав, нехотя сообщил тощий.
– Ты чего, Хлыст? – испуганно охнул Хват.
Сдать заказчика было не по понятиям, но тощий явно понимал гораздо больше, чем он. Зло, покосившись на приятеля, Хлыст отмахнулся, жестко приказав:
– Нишкни. Тут дела серьезные. Не для твоего ума. Или хочешь всю жизнь от контрразведки бегать? Эти церемониться не станут. И до суда не доживешь.
– Это верно. Надо будет, и на дыбу вздернут, и на кол посадят, лишь бы дело сделать, – подлил Елисей маслица в огонек.
– Да кто узнает-то? – не сдавался Хват. – Этого в ножи и в кусты. А сами с кушем ноги срисуем.
– А попробуй, – снова усмехнулся Елисей, убирая пистолет в кобуру. – Управишься – уйдешь. Нет, не взыщи. Тут и сдохнешь.
– Сказал же, уймись, Хват, – зарычал тощий. – Сказано тебе было, пластун он.
– И чего? Что я, ловких не видел? Все подыхают, – сплюнул бородатый и, подхватив с земли кистень, двинулся вперед, ловко раскручивая его у плеча.
Плавно шагнув в сторону, Елисей чуть согнул колени и качнулся из стороны в сторону.
– Ну, чисто змея, – растерянно охнул кто-то из бандитов.
Хват взмахнул рукой, направляя гирьку ему в голову, и тут же сменил направление движения, норовя попасть по колену. Поднырнув под его руку, Елисей резко ударил сложенными в щепоть пальцами в подмышечную впадину левой рукой и тут же правой хлестнул бандита по горлу. Цепочка кистеня обвилась о его предплечье, а бандит, схватившись за горло, тихо захрипел. Не давая ему очухаться, парень проскользнул сбоку от противника и нанес еще один удар. Ребром ладони наотмашь. В основание черепа.
В пыльные лопухи Хват завалился уже мертвым. Сделав еще один шаг, Елисей развернулся к оставшимся бандитам, одновременно снова выхватывая пистолет и беря их на прицел.
– Еще кто хочет, или говорить станете? – поинтересовался он, зло усмехаясь.
– А ежели скажем, что нам с того? – мрачно уточнил Хлыст, поглядывая на тело приятеля.
– Фраер с тобой договаривался? – чуть подумав, спросил парень.
– Угу.
– Тогда идешь в трактир и говоришь ему, что добычу взяли. И ведешь сюда. Что сказать, сам придумаешь, не маленький. Тут я его спеленаю, а вы сможете уйти. И учти, ежели окажется, что не того привел, или еще чего удумаешь, считай, что контрразведка уже у тебя на холке висит. Все понял?
– Выходит, как видаки мы тебе не нужны? – задумчиво уточнил Хлыст.
– Без вас обойдусь, – фыркнул парень.
– Это как? – не удержавшись, поинтересовался бандит.
– Из спины ремней нарежу, все расскажет, – зловеще пообещал парень, и вся банда вздрогнула от злости, прозвучавшей в его голосе.
– Видать, правду про вас бают, что звери вы, – растерянно проворчал Хлыст, оглядываясь на подельников.
– Не мы такие, жизнь такая, – фыркнул в ответ Елисей, качнув пистолетом. – Ты один в трактир пойдешь. Остальные тут тебя подождут. И запомни, ежели что, я их тут всех кончу. Воздух чище будет.
– Связался я с тобой, – зло огрызнулся Хлыст.
– Сами напросились, – пожал парень плечами.
– Ладно. Дай слово, что племяша при любом раскладе отпустишь, тогда приведу тебе фраера, – неожиданно потребовал Хлыст, кивая на связанного воришку. – Со мной что хочешь делай. Его отпусти. Один он у меня остался. Родная кровь. Больше и нет никого.
– Приведешь фраера, всех отпущу. Мне лишняя кровь ни к чему, – отмахнулся Елисей. – Все равно скоро попадетесь. Не я, так другие пристрелят.
– Это за что же? – дружно охнули бандиты.
– От же дурачье?! – рассмеялся Елисей. – Время-то военное. А с ворами в таких случаях – по законам военного времени. К стенке, и вся недолга. Это, господа бандиты, Кавказ. Граница, вон она, за перевалом. И тут война всегда идет.
– Хлыст, как так-то? Ты ж говорил, спокойно тут, – раздался едва не плачущий голос лежащего на земле воришки.
– Помолчи, Жила, не до тебя, – огрызнулся тощий, старательно что-то обдумывая.
– Да ты глазами-то на меня не сверкай, – снова качнул Елисей стволом. – Сказано, приведешь заказчика, всех отпущу. Значит, так и будет.
– Ладно, – выдохнул Хлыст, сдаваясь. – Здесь меня ждите, – буркнул он своим и ловко скользнул за угол.
– Вы оба, вон сюда, к приятелю своему становитесь, – скомандовал парень оставшимся бандитам, указывая на связанного Жилу.
– Зачем? – мрачно поинтересовался один из бандитов.
– А чтоб мне вас всех разом видно было. Шевели костями, сыть каторжная, – рыкнул парень, левой рукой нащупывая в кармане еще один обрезок веревки.
Бандиты сгрудились возле связанного подельника и, мрачно насупившись, наблюдали за приготовлениями Елисея. Быстро осмотревшись, парень чуть усмехнулся и скользнул под широкие листья лопуха у самого угла лабаза. Чтобы выйти на вытоптанную полянку, ожидаемым гостям придется обойти эти заросли. В итоге Елисей окажется у них за спиной. Увидеть его под этими листьями было проблематично. Для этого нужно было пригнуться к самой земле.
Все так и вышло. Хлыст привел за лабаз высокого, худощавого мужчину в твидовом клетчатом костюме и, не увидев казака, растерянно начал оглядываться. Но Елисей уже был за спиной пришедших. Один резкий удар рукоятью пистолета по затылку, и клетчатый мягко осел на землю.
– Забирай свою рвань и проваливай, – скомандовал Елисей, продолжая держать бандитов на прицеле. – И из города уходите, – добавил он, помолчав. – А лучше вообще с Кавказа. Целее будете.
– Жаль, мне пистоль носить не по чину, – не удержавшись, зло выдохнул Хлыст.
– Тогда вы б тут все полегли, – рассмеялся в ответ парень. – Ты, шваль каторжная, так и не понял, с кем связался. Я еще пацаном с горцами резался, а таких, как вы, даже с пьяных глаз пришибу и не замечу. Проваливай. Веревку не режь. За кончик дерни, сама развяжется, – добавил он, не желая терять полезную в хозяйстве вещь.
Бандиты быстро освободили своего приятеля и, поставив его на ноги, поспешили исчезнуть, опасливо обходя казака стороной. Убедившись, что они ушли, Елисей быстро связал нового пленника и, подхватив его под мышки, потащил подальше в кусты. С делом о заказе на кражу оружия нужно было разбираться старательно и вдумчиво. Так что от рынка нужно было отойти как можно дальше. Подходящее место было в овраге за базаром. Туда Елисей и поволок свою добычу.

* * *

Вытрясти из ошеломленного иностранца всю подноготную оказалось не так и сложно. Клиент поплыл, едва увидев клинок булатного бебута в опасной близости от своего организма. Слушая его, Елисей не знал, плакать или смеяться. Он по привычке ожидал услышать о лазутчиках, политических интригах, а тут банальный промышленный шпионаж. Получивший по затылку господин работал на одну из западных оружейных компаний, которая возжелала получить кое-что из его придумок.
Подумав, Елисей коротко взмахнул рукой и столкнул содрогающееся тело в овраг. Оставлять за спиной врага, даже такого неуклюжего, опасно. Отерев кинжал о траву, парень выскользнул с пустыря и смешался с толпой. Обыскать тело он успел в самом начале, так что теперь просто шел и обдумывал свои дальнейшие действия. С одной стороны, об иностранце следовало бы сообщить в контрразведку. А с другой – не хотелось создавать лишнюю головную боль полковнику. У того и так проблем хватало.
Елисей уже почти добрался до дома ювелира, когда к крыльцу подскакал верховой и, слетев с седла, бегом ворвался в лавку. Забеспокоившись, парень ускорил шаг и, легко взбежав по ступеням, едва не столкнулся с посыльным, выскочившим на крыльцо.
– Ваше сиятельство, – с ходу выпалил он, едва рассмотрев, с кем столкнулся. – Вас сей минут в штаб требуют. Беда.
– Не дребезжи. Толком рассказывай, что случилось, – подобравшись, потребовал Елисей.
– На выезд начальника военного почтового отдела напали. Его самого скрали. Солдатиков побили, – едва не запричитал посыльный.
– Лови лихача, сейчас буду, – приказал парень, входя в лавку.
Быстро отдав корзину с мелкими покупками Изе и предупредив его, что, возможно, должен будет на некоторое время отъехать, он снова вышел на крыльцо и, увидев подкатывавшую коляску, направился к ней. Спустя четверть часа он вошел в здание штаба и в сопровождении посыльного поднялся на третий этаж. Прискакавший за ним фельдфебель решительно толкнул высокую дверь и, войдя, бодро доложил о выполнении задания.
Войдя следом за ним, Елисей быстро осмотрелся и удивленно уставился на сидевшего за столом штабс-капитана. Жестом отпустив фельдфебеля, офицер поднялся и, подойдя к парню, вежливо поздоровался.
– Прошу прощения, князь, что вынужден отрывать вас от дел, но произошло то, чего никто никак не ожидал. Надо сказать, узнав, что в городе вы с вашей командой, я решил, что вас мне сам бог послал. Украден начальник отдела войсковой почты, и я покорнейше прошу вашей помощи.
Внимательно слушая его несколько сумбурную речь, Елисей вдруг понял, что офицер действительно взволнован. Коротко кивнув, парень принялся задавать насущные вопросы.
– Где и когда это случилось?
– Четыре часа назад. Верстах в десяти от города. Абреки совсем обнаглели. Уже офицеров воровать начали, – быстро ответив, пожаловался офицер.
– Найдите человека, который может точно показать, где это случилось, а я пока ребят своих соберу, – скомандовал Елисей и, не прощаясь, вышел из кабинета.
На его удачу вся троица юных инструкторов находилась в казарме, предаваясь блаженному ничегонеделанию. Увидев командира, парни дружно подскочили и, услышав, что есть интересное дело, кинулись собираться. Спустя десять минут четыре всадника стояли у здания штаба, дожидаясь проводника. Штабс-капитан вывел на улицу пожилого унтер-офицера в пехотном мундире и, кивая на него, сообщил:
– Вот, князь, извольте. Сей унтер и командовал солдатами сопровождения. Он вас на место и отведет.
– Верхом ездишь, унтер? – повернулся к нему Елисей.
– Осмелюсь доложить, не шибко, ваше благородие, – смутился унтер.
– Не важно. Главное, знаешь, как в седле держаться надо. Господин штабс-капитан, прикажите дать ему коня.
– Сейчас приведут, – быстро кивнул офицер. – Но простите мне мой скепсис, князь. А не маловато вас для такой погони будет?
– Вряд ли их больше дюжины было, – хищно усмехнулся Елисей в ответ.
– Так точно. Осмелюсь доложить, десяток и был, – влез в разговор унтер.
– Ну, значит, и беспокоиться не о чем, – кивнул Елисей.
Рядовой солдат привел высокую чалую кобылу и, отдав повод унтер-офицеру, принялся негромко пояснять, что она умеет и что надо делать, но Елисей не дал ему договорить.
– Унтер, время теряем. На коня и вперед, – скомандовал он, разворачивая своего жеребца.
Этот конь был подарком князя Буачидзе, из его табунов. Не чистокровка, но немногим и уступал породистым лошадям. Зло ощерившись, жеребец пошел боком, скаля зубы не хуже собаки. Коневод, шарахнувшись в сторону, мелко перекрестился, восхищенно проворчав:
– Вот ведь бес. Того и гляди, стопчет.
Унтер-офицер тяжело взобрался с седло и, опасливо покосившись на землю, осторожно тронул кобылу каблуками. Фыркнув, лошадь насмешливо покосилась на своего всадника и двинулась вперед мелкой рысью. Глядя на его посадку, Елисей только скривился. Коза на заборе, лучше не скажешь. Но чего еще можно требовать от крестьянина, который только в детстве охлюпкой коня в ночное выгонял. А всю сознательную жизнь под ружьем плац топчет.
К заставе они подъехали таким вот неторопливым аллюром. Но едва выехав за шлагбаум, Елисей прибавил скорости. Унтер уже малость освоился в седле, так что переход в десять верст выдержать должен. Лошади перешли на размашистую рысь. Умная кобыла спокойно тянулась за шедшими впереди жеребцами, показывая неплохие способности бегуна. Только когда по прикидкам парня они подошли к нужной точке, он сбавил скорость и оглянулся на унтер-офицера.
– Далеко еще?
– Доехали почти, ваше сиятельство. Ось за тем поворотом.
Голос унтера смешно подрагивал в такт шагам кобылы, а самого его мотало из стороны в сторону, словно куклу. Но унтер оказался мужиком с характером и, вцепившись в повод, пытался выдержать заданный темп, не ноя и не жалуясь. Кавалькада прошла поворот, и унтер, испустив облегченный вздох, деланно бодро доложил:
– Осмелюсь доложить, ось тут все и случилось.
– Миша, след. Андрей, место стычки, – коротко приказал Елисей, натягивая повод.
Ребят с седел словно ветром сдуло. Уже через десять минут оба паренька бодро докладывали о найденном.
– Напали из тех кустов. Стреляли залпом. Ружья старые. Я три пыжа нашел, – сообщил Андрей.
– Есть след. Пытались по ручью уйти. Я их стоянку нашел. Все верхами, – последовал доклад от Миши.
– Это хорошо, что верхами. Значит, и мы так можем, – зло усмехнулся Елисей и, кивнув, скомандовал: – По коням. Вперед.
Группа вломилась в подлесок и, следуя за Мишей, скрылась в лесу. Паренек недаром считался в школе одним из лучших следопытов после самого Елисея. Он уверенно вывел группу на место стоянки абреков и, указав на импровизированную коновязь, повернул коня в сторону предгорий. Всматриваясь в след, Елисей вдруг заметил несколько рубиновых капель, засохших на листьях кустов.
– Унтер, – обернулся он к пехотинцу. – Вы в бой вступали? Стреляли или прикладами отбиться пытались?
– Я стрелял, ваше благородие, – мрачно вздохнул мужик. – Их сиятельство солдатикам велело ружей не заряжать. Мол, так и до беды недалеко, ежели что стрельнет случаем. А я свое зарядил. И четверо из десятка моего тоже зарядили. Когда началось, я молодых солдат в кусты погнал, а сам с теми четырьмя принялся по абрекам вразнобой стрелять. Они в нас. А их сиятельство приказать изволили стрельбу прекратить и пошел говорить с ними. А они его прикладом по голове, через седло и ходу. Так и скрали.
Слушая его, Елисей то и дело порывался папаху поймать. От этого повествования несло такой дурью, что у парня в глазах темнело.
– Офицер тот давно ли служит? – переварив услышанное, осторожно уточнил Елисей.
– Господь с вами, ваше благородие. Как война началась, так и пошел служить, – горестно вздохнул унтер.
Елисею оставалось только мрачно кивнуть. Картина вырисовывалась вполне в духе времени. Опытный унтер-офицер, получив прямой приказ, принял на свой страх и риск соломоново решение. Приказал самым опытным солдатам зарядить оружие, оставив молодняк безоружным. И сделал он это не из собственного злочиния, а по причине знания местных реалий. И теперь не знал, чем все это для него закончится.
– У них трое раненых, – отвлек его от размышлений голос следопыта. – Один тяжело. Крови много, хоть и пытались рану перетянуть, – добавил Миша, указывая на брошенный под куст окровавленный лоскут. – Торопятся, звери.
– Прибавь ходу, Миша. Нужно их до темноты нагнать, – скомандовал Елисей, сжимая колени.
Сильный жеребец, тихо всхрапнув, в два прыжка вырвался вперед и возглавил погоню. Держа карабин поперек седла, Елисей всматривался в следы, в любой момент ожидая засады. Но время шло, верста сменяла версту, а ничего не происходило. Похоже, решив, что сумели оторваться, горцы торопились уйти всей группой. Да и с чего им думать иначе? Ведь сразу гнаться было некому. Время они выиграть успели.
Уже к вечеру Миша, снова шедший первым, вдруг вскинул руку и указал куда-то в сторону. По широкой прогалине, метрах в двухстах, шагом двигалась группа из десятка горцев. Достав бинокль, Елисей внимательно осмотрел их и, убирая прибор, и громко сообщил:
– Они. Офицер через седло висит. Двое еле двигаются. Одного к седлу привязали. Унтер, тут жди. В драку не лезь. Парни, работаем, – скомандовал он, немного разворачивая коня и вскидывая карабин.
Залп из трех стволов смел троих бандитов из седла. Самозарядные винтовки оказались в данной ситуации незаменимыми. Три залпа, и погоня закончилась. Как и противник. Убедившись, что весь десяток бандитов уничтожен, Елисей привычно сменил магазин и толкнул коня каблуками. Спустя еще пару минут его команда уже ловила коней и проводила контроль. Отпускать кого-то из бандитов живым Елисей не собирался.
Спрыгнув с коня, парень подошел к заводной лошади и, разрезав веревки, снял с седла офицера. Распустив завязки, он содрал с его головы мешок и, выдернув кляп, протянул флягу с водой.
– Глотните, сударь. Знаю, как после кляпа во рту сухо, – скупо улыбнулся он, разглядывая неизвестного.
Отдышавшись и проморгавшись, офицер жадно припал к фляге. Дав ему немного прийти в себя, Елисей ловко ощупал ему голову и, обнаружив серьезную гематому, настороженно спросил:
– Вас не тошнит, сударь? Голова не кружится?
– Нет, болит только, – смущенно улыбнулся офицер.
– Ну, значит, не все так плохо, как показалось, – кивнул Елисей. – Позвольте представиться. Директор школы пластунов, есаул, князь Халзанов. С кем имею честь?
– Князь, вы их всех… – офицер запнулся, разглядывая тела.
– Конечно. Людоловов щадить нельзя. Одного пожалеешь, так он, паскуда, десяток наших османам продаст и еще столько же просто прирежет, – зло фыркнул Елисей.
– Они сказали, что выкуп за меня взять хотят, – повернулся к нему офицер. – Так, может, стоило с ними просто договориться?
– Вы в своем уме, сударь?! – не удержавшись, яростно зашипел Елисей. – Это с вас они выкуп могли потребовать. А девок наших, из простых, они для чего ловят? Цветов подарить? Знаете, сколько душ православных по гаремам да зинданам сгинуло из-за таких вот тварей?
– Вы ведь местный, князь? – вдруг спросил офицер.
– Местный.
– Выходит, вы это все не понаслышке знаете?
– Верно.
– Тогда понятно, – задумчиво протянул офицер, поникнув головой.
– Что вам понятно? – не понял Елисей. – И, к слову, по поводу выкупа. Вернетесь в штаб, поинтересуйтесь судьбой графа Самсонова. Его тоже вот так вот выкрали, а потом и деньги забрали, и самого не отпустили. С боем пришлось отбивать. Но вы, сударь, не представились.
– Да, простите. Князь Петр Васильевич Мышкин, – отрекомендовался офицер, пытаясь подняться.
«Твою мать! Прям как у классика. Такое же недоразумение», – ахнул Елисей про себя, жестом прося пострадавшего оставаться на месте.

* * *

– Понимаете, князь, все дело в том, что я просто никоим образом не способен переносить убийство человека. Слышите, никоим, – повторил князь Мышкин, пытаясь голосом прибавить весомости своим словам.
После освобождения, дав ему немного прийти в себя, Елисей приказал начать движение в обратную сторону, попутно подыскивая подходящее место для ночлега. Ехать через лес ночью – коням ноги переломать. Да и бывший пленник, несмотря на все уверения, что с ним все в порядке, едва держался в седле. И вот теперь, плотно поужинав и неспешно попивая чай, князь разговорился, переживая свое неожиданное приключение.
– Так зачем же вы тогда в армию пошли, Петр Васильевич? Раз уж так.
Вопрос Елисей задал нейтральным тоном, прихлебывая напиток из глиняной кружки, но при этом ему хотелось от души рявкнуть: «Какого ты тогда хрена вообще тут делаешь? Из-за тебя, олух царя небесного, люди жизнями рискуют».
– Несмотря на свои принципы, я еще и русский человек, князь. И раз родина вступила в войну, значит, мое место в армии. Я подал прошение на имя его величества, а он отправил меня сюда. Но я не ропщу. Императору виднее, где использовать человека.
– Ну, при таких принципах вы вполне могли бы сделать что-то, не поступая на службу. К примеру, госпиталь на свои средства открыть или санитарный обоз собрать.
– Да? Знаете, а я и не подумал, – растерянно пробормотал Мышкин. – Все только и говорили, что про войну и про сражения, вот я и поддался. А ведь вы правы, князь. Так бы я мог принести больше пользы. Но теперь поздно что-то менять.
– А я думаю, для вас все только начинается, – пожал Елисей плечами, пряча усмешку в кружке. – Вот вернетесь, обратитесь к доктору, а он вашу голову осмотрит и примет решение, что к строевой службе вы более не годитесь. А значит, придется вам возвращаться обратно в столицу. И вот тут вы можете в полной мере воплотить свои идеи в жизнь. Уж поверьте, раненых и увечных с фронта едет много.
– Но ведь я не ранен. Меня только прикладом ударили, – попытался возмутиться князь Мышкин.
– Вот именно, а это считай контузия. Ну, вы же грамотный человек, Петр Васильевич. Посчитайте сами. Вес ружья, сила горца, прибавьте его вес и скорость движения лошади. Вот и будет вам результат. Голова-то небось болит еще?
– Да, – осторожно кивнул князь, удивленно разглядывая собеседника. – Интересно, откуда у вас такие познания?
– Опыт, – снова пожал Елисей плечами. – К тому же я еще и изобретатель. А изобретателю математика очень даже необходима.
– Ну да, ну да, – снова закивал князь. – А скажите, Елисей Григорьевич, а как получилось, что вы не на фронте?
– Когда война началась, мне еще годов подходящих не было. А потом я школу свою затеял. К тому же сирота я. А значит, в реестр казачий меня подать некому. Так и вышло, – вздохнул парень.
– Простите, – испуганно повинился князь.
– Бог простит, – отмахнулся Елисей. – Лучше скажите, зачем вы запретили солдатам ружья заряжать?
– Так ведь опасно, – всплеснул князь руками. – А вдруг случайно выстрелит кто?
– Вы меня удивляете, Петр Васильевич, – мотнул Елисей чубом. – Ну как солдат может выстрелить из ружья случайно? Для этого курок взвести надо.
– Да? Простите, не подумал, – снова смутился князь.
– Петр Васильевич, вы хоть раз в жизни до войны стреляли? – поинтересовался Елисей, предчувствуя очередной шок.
– Нет. Я не люблю оружие. Любое, – заявил Мышкин, гордо выпрямляясь и расправляя тощие, узенькие плечи.
«Ой, мама, роди меня обратно!» – взвыл про себя Елисей.
– Вы можете сколь угодно не любить оружие, но будучи мужчиной, должны уметь им правильно пользоваться, – справившись с собой, спокойно поведал парень. – Иногда бывают моменты, когда без него решительно невозможно. Например, когда требуется постоять за собственную честь. Или вы считаете, что дуэль – это варварство, и дворянин, получив оскорбление, должен идти в суд?
– Нет, так я не считаю, – помолчав, мрачно вздохнул Мышкин. – Но думаю, что двое взрослый умных людей всегда могут разрешить свои разногласия в разговоре.
– Есть старая добрая поговорка. Слова недорого стоят. Цену имеют только поступки, – не удержался Елисей, перейдя на менторский тон. – Признаться, я и сам не большой любитель дуэлей, но считаю, что в некоторых случаях они просто необходимы. В противном случае некоторым словоблудам и фанфаронам отпора не дать. На мое счастье, связываться с человеком, который обучает пластунов, желающих не много. Иначе я бы уже собственное кладбище имел. Хотя, должен признать, что и дружбы мне это не принесло, – грустно усмехнулся парень.
– Признаться, я и сам не очень дружен с местными офицерами, – понимающе кивнул князь. – Да и раньше меня просто терпели из-за древности рода. А вот друзей сердечных так и не появилось. А все из-за моих взглядов.
– Ну, вам проще. Взгляды-то и сменить можно, – осторожно поддел его Елисей.
– Да как же это, сударь?! – моментально вскинулся Мышкин. – Я хоть и не солдат, но мужчина и взглядов своих менять не намерен.
– Жизнь, сударь, длинная. А с годами на многие вещи начинаешь смотреть совсем иначе, – философски протянул Елисей. – Сегодня вы уху уважаете, а года через три борща пожелаете.
– Да при чем тут борщ? – возмутился князь.
– Да угомонитесь вы, Петр Васильевич. Это же только аллегория, – тихо рассмеялся парень. – Картинка к тому, как взгляды меняются.
– Выходит, я, по-вашему, должен бросить размышлять о благе народном и быть как все? – не сдавался князь.
– О благе народном? – иронично переспросил парень. – А вот скажите, ваше сиятельство. А много ли толку тому же народу от размышлений ваших? Ежели я не ошибаюсь, его сиятельство граф Толстой сей темой был весьма озабочен.
– Совершенно верно. И я считаю его одним из величайших мыслителей и народовольцев нашего времени, – с жаром отозвался князь.
– Спорить не стану. Но раз уж пошел такой разговор, скажите мне, что он для мужиков своих крепостных сделал? Волю дал? А они знали, что с той волей делать? Скажете, что он сам вместе с ними землю пахал. А как тогда быть с известным докладом: ваше сиятельство, пахать подано? К тому, осмелюсь напомнить, что помянутый нами граф в военных действиях прямое участие принимал, и за мужество в боях отмечен командованием был. Да и по молодости, до измышлений своих, покуролесить успел немало. Как с этим быть? Или я ошибаюсь, и сие есть не смена взглядов?
Пока Елисей высказывался, глаза князя Мышкина становились все больше, пока он не начал напоминать того ежика из анекдота. Дослушав парня до конца, князь удрученно тряхнул головой и, хлебнув остывшего чаю, растерянно проворчал:
– Вот уж никак не ожидал встретить тут подобного собеседника. Признаться, вы меня крепко удивили, Елисей Григорьевич. Никак не ожидал от вас столь глубокого познания данной темы. Я так понимаю, вы только что привели мне пример смены взглядов?
– Именно, – усмехнулся Елисей.
– Красиво. Нет, честное слово, красиво, – одобрительно улыбнулся князь. – Но как теперь быть мне, исходя из вашего понимания момента?
– Ну, на вашем месте я бы вернулся в столицу и действительно задумался о судьбах тех, кто был ранен в боях. При ваших взглядах это было бы вполне логично и правильно. А главное, это полностью укладывается в канву ваших взглядов. А значит, в этом случае вы сможете реализовать все свои идеи.
– Но… но у меня нет идей, – чуть заикаясь, смущенно признался князь.
– Однако, – протянул Елисей. – О чем же тогда, позвольте узнать, вы так старательно размышляете?
– Признаться, меня весьма привлекает теория всеобщего равенства, – еще сильнее смутившись, тихо признался Мышкин.
– Утопия, – жестко отрезал парень. – Господь создал всех людей разными, и потому равнять их ни у кого не получится.
– Но почему?
– Да потому, что один высок, а другой толст, один талантлив, другой круглый дурак. И какое тут может быть равенство? Один жилы рвет в поле от зари до зари, а у другого надел бурьяном зарос. И как быть? Отнять у того, кто работает, и лентяю отдать?
– Ну, зачем же так сразу, – растерянно проворчал князь, сообразив, что снова попал впросак.
– Ну, вы же за всеобщее равенство ратуете, – не унимался Елисей. – А какое может быть равенство, ежели один своим трудом создал дом, полную чашу, а у другого от его лени мышь с голоду повесилась?
Сидевшие у костра парни зафыркали, словно кони, зажимая рты руками, чтобы не расхохотаться в полный голос. Елисей удивленно покосился в их сторону, не понимая, что вызвало такое веселье. Миша, заметив его взгляд, глазами указал парню на его собеседника, и Елисей невольно усмехнулся, сообразив, что именно сказал, и какую фамилию носит его собеседник. Сам же князь Мышкин не придал значения его оговорке, пребывая в глубоких размышлениях.
– Получается, одни так и будут жиреть на труде других? – резко спросил он, выпрямляясь.
– Это вы, простите, о чем именно, Петр Васильевич? – осторожно уточнил парень.
– Ну, к примеру, есть большой завод. На нем сотни рабочих работают, а доход получает один его владелец. По-вашему, это справедливо?
– Ну, давайте размышлять, – взъерошив чуб, предложил Елисей. – Чтобы большой завод поставить, прежде всего начальный капитал нужен. Допустим, был у человека такой капитал. Неважно сейчас, откуда. Ну, отец у него купцом ловким был. Далее, ему нужно у короны землю под завод откупить. Траты? Траты. Цеха подходящие поставить. Траты? Траты. Станки купить. Людей обучить. Инструмент подходящий приобрести, материал, из которого он что-то там вытачивать станет. Заметьте, Петр Васильевич, я пока только траты перечисляю, – напомнил Елисей. – Далее, ознакомить покупателей с товаром своим надо? Магазин поставить надо? Жалованье работникам платить, подати отдать, там еще куча мелочей всяких вылезет. И где прибыль?
– Но потом-то она будет, – растерянно вякнул князь.
– Верно. Но прежде владельцу требуется расходы свои восполнить. Или я не прав, и что с возу упало, то пропало? – снова поддел князя парень. – Выходит, прежде чем прибыль получать, требуется кучу денег в дело вложить, потом их обратно вернуть, и только потом та самая прибыль и появится. А вот жалованье рабочим платится регулярно.
– Вы в этом уверены? – ехидно усмехнулся князь.
– А как иначе? – удивился Елисей. – Бесплатно никто работать не станет. Что же получается? Обучи работника, а он потом к другому хозяину уйдет только потому, что ты ему жалованье не платишь? Глупость, уж простите великодушно. Другое дело, что рачительный хозяин толковому рабочему жалованье доброе платит, чтобы на месте его удержать, а вот подсобникам всяким, которые только подай-принеси, тем да, толком и платить не за что.
– С вами невозможно спорить, – вдруг вспылил князь Мышкин. – Ну откуда, скажите на милость, вы так хорошо знаете, как завод построить?
– Так я школу свою сам, на свой кошт, строил, – развел парень руками. – Это потом уже, когда первый выпуск в боях побывал, школу мою в канцелярии его величества признали и содержание на нее от казны выделили. А до того все сам.
– Странно получается, – проворчал князь. – Вы не задумываетесь о высоких материях, а делаете серьезное дело. И у вас все почему-то получается.
– А я живу, исповедуя один простой принцип. Делай, что должно, и пусть будет, что будет, – пожал Елисей плечами. – В каждом моем выпуске из школы есть места для сирот казацких. А сейчас я неподалеку от крепости новую станицу ставлю. Чтобы сиротам тем было куда возвращаться. И вот в этом я свою высшую цель вижу. А уж что вам делать и как далее быть, не знаю. Сие только вам решать, – вздохнул Елисей и, посмотрев в ночное небо, добавил: – Давайте отдыхать. Завтра долгий день будет.

* * *

В штабе их встречал сам полковник Тимофеев. Едва увидев потрепанного, задумчивого, но живого князя Мышкина, контрразведчик облегченно улыбнулся и, моментально передав похищенного в руки врача, клещом вцепился в Елисея. Утащив парня в ближайший свободный кабинет, полковник плюхнулся на стул, нервно закурил и, сделав несколько глубоких затяжек, потребовал:
– Рассказывай.
– Что именно, Александр Савич? – на всякий случай уточнил парень.
– Все. Как узнал, где догнали, в каком состоянии он был? Все рассказывай.
– Меня посыльный у дома ювелира нашел. Сказал, в штаб срочно просят. Тут уж ваш штабс-капитан все и объяснил. Я попросил проводника из тех, кто в деле был, а сам пошел ребят собирать. Потом в погоню пошли. Нашли следы, и далее по лесу. А как приметили, так без разговоров стрелять начали. Сами понимаете, тут уж не до разговоров было. Мне, главное, князя живым вытащить было. Остальное побоку. Везли его через седло, с мешком на голове. Еще и кляп во рту был. Так что, думаю, с ним никто и не говорил.
– Среди нападавших только горцы были? – быстро спросил контрразведчик, напряженно глядя на парня.
– Только, – понимающе усмехнулся Елисей.
– Ну, судя по твоей нахальной ухмылке, ты уже все понял, – бледно усмехнулся в ответ полковник.
– Так задачка-то нехитрая, Александр Савич, – развел Елисей руками. – Он ведь почтой армейской заведовать поставлен. А через нее вся основная переписка идет. Посыльные только в особых случаях отправляются.
– Вот за что люблю работать с тобой, так понимаешь все с полуслова, – кивнул контрразведчик. – Были у нас подозрения, что кое-кто решил через него в наши бумаги заглянуть. Да прозевали. Прохлопали все ушами, как те слоны, – в сердцах полковник от души грохнул кулаком по столу.
– Александр Савич, а какой осел приказал десяток солдат ему не в охрану, а в подчинение отдать? – подумав, поинтересовался Елисей.
– А в чем разница? – равнодушно буркнул полковник, думая о чем-то своем.
– А разница в том, что охрана охраняемому лицу не подчиняется, и в случае нападения решения принимает тот, кто той охраной командует. А подчиненные вынуждены выполнять приказы командующего. Вот и вышло, что из десятка солдат в бой могли только четверо бойцов вступить. И не говорите мне, что я зря всех горцев положил. Тут рисковать никак нельзя было.
– Ты все правильно сделал, – помолчав, вздохнул полковник. – А вот что нам теперь делать, ума не приложу.
– Ну, для начала Петра Васильевича нужно в отставку по здоровью отправить. Как-никак князь крепко прикладом по голове получил. Вот пусть теперь здоровье поправляет, – иронично хмыкнул парень. – Я, прямо сказать, и не представляю, кто додумался его в армию призвать. Даже по собственному желанию. Это ж мечтатель в чистом виде. Не присмотри за ним, в трех соснах заблудится.
– Древний род, связи огромные. С правящей семьей в добрых отношениях уже которое поколение. Попробуй такому отказать, – смущенно скривился полковник. – Он же на пустом месте такой шум поднимет, что отмываться устанешь.
– Ну, теперь у вас есть все возможности устроить заговор врачей, чтобы от него избавиться, – тихо рассмеялся парень.
– Вот умеешь ты точные названия подобрать, – фыркнул полковник, невольно усмехнувшись. – Думаешь, он врачей послушает? Хоть и штафирка, а упрямства ему не занимать. Идейный, – вздохнул он.
– Ну, формулу математическую, по которой можно рассчитать силу удара, который он получил, я ему рассказал. Можете ее использовать, – пожал Елисей плечами. – Не знаю, как врачи, а сам он весьма впечатлился.
– Ну-ка, расскажи, – тут же потребовал полковник.
Внимательно выслушав расклад сил, контрразведчик схватил лист бумаги и, быстро записав все услышанное, удивленно посмотрел на парня.
– Ну, ты и жук, – покачал он головой. – Это ж надо удумать. Даже математику умудрился к обычной оплеухе приплести. И ведь не придерешься. Все верно.
«Знал бы ты, насколько», – усмехнулся про себя Елисей, в голос добавив:
– А математика вообще штука универсальная. Не помню, кто именно, один профессор даже любовные письма умудрялся математическими формулами писать. А уж удар сам бог велел математикой выразить.
– Гм, и не поспоришь, – удивленно хмыкнул полковник. – Ладно. С этим все ясно. А вот что мне с заказчиком этого безобразия теперь делать? Как искать его прикажешь?
– Александр Савич, вы издеваетесь? – возмутился Елисей. – Откуда ж мне ваши штабные расклады знать? Одно могу сказать точно. Есть там у вас «крот». И, похоже, не один. Кто-то из господ офицеров очень желает все в империи по западному образцу переделать. А для этого нужно для начала тут все развалить. Вот он и старается.
– Эка тебя понесло, – покрутил полковник головой. – А может, кто-то просто в карты проигрался?
– И так может быть, – равнодушно согласился Елисей. – Но это, опять-таки, не моего ума дело. Ну, поймите вы, Александр Савич, не знаю я ваших людей. В глаза их не видел. И откуда мне тогда знать, как они все устроили?
– Понимаю. Но посоветоваться и подумать мне с кем-то надо, – мрачно вздохнул полковник.
– Ну, выслушать я вас могу, конечно, а вот совета лучше не ждите, – честно признался Елисей. – Я вообще в это дело случайно влез.
– Знаю. Я своего штабс-капитана, что тебя найти приказал, уже похвалил. Не растерялся. К слову, ты когда мне толковую команду в город организуешь? Сам видишь, без твоих выучеников нам не обойтись.
– Так у вас тут вроде целый отряд егерей есть, – выкрутился парень.
– Толку-то с того? – фыркнул контрразведчик. – Они в подчинении у военных. А своих бойцов такой выучки не только у нас, а вовсе нет. Мне б по десятку твоих головорезов в каждый городок посадить, тогда и дышать сразу легче стало. Нет, и вправду, Елисей, давай ты с каждого набора будешь мне десяток ребят отдавать.
«Эко тебя раскорячило», – хмыкнул про себя парень.
– А кормить их кто там станет? – иронично поинтересовался он.
– Нашел проблему, – отмахнулся полковник. – Я под это дело запросто из казны финансирование получу. Тем более что сам генерал-губернатор мне о том прямо сказал. Обещал поддержать.
– Однако и планы у вас, – растерянно проворчал Елисей, про себя быстро просчитывая хотя бы приблизительное количество нужных бойцов. – Это ж бешеные деньги.
– Спокойствие государства дороже стоит, – жестко ответил полковник. – В общем, делай что хочешь, но со следующего года из каждого выпуска десяток твоих учеников в мою службу отходит. Если надо, я тебе приказ от самого генерал-губернатора пришлю.
– При таких раскладах мне не приказ, мне финансирование увеличивать надо, – задумчиво протянул Елисей. – И все равно, более чем на десяток я набор увеличить не могу. Качество обучения сразу упадет. А недоучек я никому рекомендовать не стану. Это и себе и школе урон.
– Подумаю, что сделать можно, – кивнул контрразведчик, что-то записывая себе в небольшой блокнот. – Ты так у ювелира и живешь? – вдруг спросил он.
– А где еще? Не в казарму же идти, – удивился Елисей. – Да и удобно мне там. И мастерская под боком, и мастер толковый. Да и дела свои там вести проще.
– Так-то оно так, да только косятся на тебя из-за этого, – вздохнул полковник.
– А вот на это мне плевать с высокой колокольни, – фыркнул Елисей. – Мне все эти ритуальные пляски с бубнами нужны, как зайцу триппер.
– Знаешь, почему тебя до сих пор никто на дуэль не вызвал? Даже после того, как ты комиссию от самого генерал-губернатора подальше послал? – устало поинтересовался контрразведчик.
– Жить хотят. Все. Знают, как я стреляю, – равнодушно пожал парень плечами. – Ну, и вы, думаю, руку приложили, – добавил он на всякий случай.
– Дать бы тебе в ухо, за нахальство твое. Так ведь ты с ходу сдачи дашь, и на чины со званиями не посмотришь, – рассмеялся полковник. – Откуда про меня узнал?
– Логика, – усмехнулся Елисей в ответ. – Меня не станет, и школа сразу пропадет. А значит, и вам сложнее будет. Про ответ казачества я и говорить не стану. Думаю, господа офицеры разом кучу проблем на ровном месте огребут. Казаки своих не сдают. А тут такой случай. Всем этим снобам столичным носы утереть. Свой, родовой, титул за службу получил.
– Все разложил, – удивленно покрутил полковник головой. – А я, чтоб ты знал, уже всю голову себе сломал, думая, как вас примирить.
– Забудьте о том, – отмахнулся Елисей, горько усмехнувшись. – Я для них выскочка. Холоп неумытый. И по-другому не будет.
– И ты готов это терпеть? – удивленно поинтересовался полковник.
– А тут нечего терпеть. Я свое дело делаю, и что там кто думает, плевать. У меня и других забот хватает.
– Так ведь у тебя сын растет. Придет время, придется ему невесту искать. И что тогда? – не сдавался контрразведчик.
– Я на ком женат? – иронично поинтересовался Елисей. – У местных князей таких дочек воз да тележка. А княжеств в той Грузии аж семь штук. А еще и Армения есть. Там тоже князья плодовитые. Придет время, придумаю, как быть. А даст бог, сумею и казну свою увеличить как следует. Тогда эти снобы сами знакомства искать станут.
– Ну, ничем тебя не проймешь, – растерянно качнул контрразведчик головой.
– Так ведь я сирота, Александр Савич. Вот и пришлось научиться самому за себя думать, – иронично напомнил парень.
Их разговор прервало появление врача, который успел провести полный осмотр освобожденного князя, а теперь жаждал сообщить начальству о результатах. Елисей поднялся, чтобы оставить контрразведчика с доктором наедине, но полковник жестом вернул его на место и, повернувшись к врачу, сварливо спросил:
– Что там с князем, жить-то хоть будет?
– Господь с вами, ваше высокопревосходительство, – опешил врач. – Все не так плохо, как думалось. Да, по голове его приложили крепко, но череп цел. В глазах не двоится, тошноты нет. А что голова болит, так оно и понятно. Ему на лбу такую гулю насадили, что смотреть жутко. В общем, через недельку-другую может снова служить, – закончил врач, небрежно отмахнувшись.
– Это вы, доктор, поторопились с выводами, – мрачно протянул полковник. – Мне тут умные люди математическую формулу такой вот раны накидали, и должен сказать, что звучит все весьма убедительно. А голова, она штука хитрая. Сегодня просто болит, а завтра вдруг в обморок на плацу грохнется. Вот, полюбопытствуйте, – протянул он врачу свои записи.
– Гм, интересно, – внимательно прочтя все написанное, задумался врач. – И вправду математика. Но ничего подобного я никогда не слышал.
– А вы прочитайте еще раз, подумайте, – вкрадчиво предложил полковник. – И сами подумайте, и коллегам своим подумать над этой формулой предложите.
– Чего вы от меня хотите? – сообразив, прямо спросил врач.
– Ничего такого, что противоречило бы вашей чести или врачебной этике, – негромко, но очень весомо произнес полковник. – Князь Мышкин человек в империи весьма известный, но к военной службе никак не расположенный. Да вы и сами это прекрасно видите. А значит, после всего случившегося наше с вами дело – создать условия, при которых он сможет с чистой совестью вернуться в столицу. Думаю, там у него найдется много не менее достойных занятий, чем попусту головой рисковать. Согласны?
– Вы хотите, чтобы я направил его на медицинскую комиссию? – прямо спросил врач.
– Не просто на комиссию. А чтобы оная комиссия вынесла заключение, что князь к военной службе более не годен. Ну, случилось так. Бывает, – развел он руками.
– Но ведь это, простите, подлог, – растерянно проблеял врач.
– А в чем подлог? – не удержавшись, вступил в разговор Елисей. – Ведь сам факт удара прикладом по голове у вас сомнения не вызывает?
– Нет.
– Значит, опираясь на сию формулу, вы можете сделать вывод, что вред здоровью князя нанесен весьма существенный, – ткнул парень пальцем в бумагу. – И иного средства определить сей факт, кроме как разговором и внешним осмотром у вас нет. А то, что пациент может скрывать от вас моменты потери сознания или приступов мигрени, вполне возможно. Согласны?
– Согласен, – растерянно кивнул врач.
– Ну, и в чем тогда подлог? Что хороший, добрый человек, потомок знатного рода, вернется домой почти героем? – добавил парень огоньку.
– Но комиссия… – протянул доктор, окончательно растерявшись.
– А разве комиссия опирается на какие-то другие способы постановки диагноза? – тут же ввернул Елисей.
– Нет.
– Значит, и спорить не о чем, – весело улыбнулся парень, незаметно подмигивая полковнику.

* * *

Спустя неделю, сдав спасенного князя на попечение контрразведки и завершив свои дела, Елисей с командой отправился обратно в крепость. Повозки были загружены кислотой, покупками для нового дома и очередной партией оружия для будущих учеников. Караван шел не спеша. Парни со смехом обсуждали недавнее приключение. Короткая схватка взбудоражила кровь, и бойцы радовались, что все обошлось быстро и без крови с их стороны. Елисей, слушая их, только тихо усмехался про себя, отлично понимая, что происходит с ребятами.
Как ни крути, а вытащить известного человека из серьезной передряги в течение одних суток, и при этом не получить ни царапины, дорогого стоит. Теперь главное, чтобы они не слишком загордились и не возомнили себя непобедимыми. Прикидывая, как поаккуратнее спустить их с небес на землю, парень пропустил момент, когда караван догнала карета. Привычным движением отведя коня на обочину, Елисей на всякий случай опустил ладонь на рукоять пистолета.
Еще помнилась история с заносчивым кучером, который пытался огреть его кнутом за задержку. Карета прокатилась чуть вперед и остановилась. Открылась дверца, и на дорогу выбрался князь Мышкин. Увидев его тощую, нескладную фигуру, Елисей едва из седла не выпал. Кое-как справившись с эмоциями, он придержал коня рядом с каретой и, растерянно почесав в затылке, мрачно поинтересовался:
– Петр Васильевич, вам что, приключений не хватило? За каким чертом вас по этому тракту понесло?
– Я решил ехать с вами, Елисей Григорьевич, – заявил князь, открыто улыбнувшись. – Мне так много рассказывали про вашу крепость, что я поспешил воспользоваться оказией и посмотреть на нее лично. Да и вы, признаться откровенно, весьма меня заинтересовали. Давно мне не встречался столь умный собеседник.
– При всем моем почтении, князь, но в крепости у меня дел куча. Так что, боюсь, долгих разговоров у нас может и не случиться. К тому же вам же еще лечиться нужно, – попытался выкрутиться парень.
– Пустое, уверяю вас. Ну, получил по дурной голове, невелика потеря, – отмахнулся князь. – Чувствую я себя прекрасно. К тому же ко мне сестра вот в гости приехала, – указал он на карету. – Знакомьтесь, моя сестра, Елизавета Васильевна.
Только теперь Елисей понял, что из салона выглядывает молодая женщина, с интересом его рассматривавшая. Лет тридцати, русоволосая, голубоглазая, остроносенькая, с немного скошенным подбородком. В общем, не красавица. Вежливо склонив голову, Елисей вздохнул и, разведя руками, на всякий случай уточнил:
– Князь, вы хоть полковника Тимофеева в известность поставили о своем путешествии? А то опять кинется искать вас.
– Так он мне и сказал, что вы только что уехали, – лукаво улыбнулся Мышкин.
«Ну, Савич, я тебе это припомню», – прошипел про себя Елисей и вздохнул.
– Ну, раз так, тогда милости прошу. Только учтите, что мы с серьезным грузом и спешить не можем.
– Серьезный груз? – удивился князь. – Что-то хрупкое?
– Скорее, опасное, – вздохнул Елисей. – Кислота в бутылях.
– Господи помилуй. А кислота-то вам зачем? – охнул Мышкин, опасливо отодвигаясь от повозок подальше.
– Для дела, князь. Это проще один раз показать, чем два часа растолковывать, – ехидно добавил парень. – Или вы в химии сильны?
– Увы, – удивленно качнул князь головой.
– Ну, тогда не будем время терять, – быстренько свернул Елисей беседу.
Князь уселся в карету, и кучер, пожилой мужик, тряхнул поводьями. Понимая, что теперь будет вынужден всю дорогу держаться рядом с этим тарантасом, Елисей жестом сделал своим парням знак усилить внимание и, держа коня рядом с дверцей кареты, спросил:
– Князь, а что вам врачи сказали? Или не было еще комиссии?
– Была, – мрачно вздохнул Мышкин. – Говорят, что сразу вот так ничего решить не могут. Подождать немного надо.
– Ну, может, оно и верно. Удары по голове иногда так просто не проходят.
– Вот-вот. И я ему то же самое говорю, – тут же вклинилась в разговор сестра князя. – И вообще, Елисей Григорьевич, объясните хоть вы Петруше, что война это не для него.
– Уже пытался, да только братец ваш упрямец, – усмехнулся Елисей. – Хотя, на мой взгляд, он, с его деньгами и связями, мог бы приносить большую пользу и в столице.
– Я много думал над вашими словами, Елисей Григорьевич, – тут же отозвался князь. – Вы, безусловно, правы, говоря, что забота о раненых и увечных может принести не меньшую пользу, чем служба в самой армии. Но я не знаю, как к этому делу подступиться.
– Ну, так найдите того, кто знает, – пожал парень плечами. – Зачем же самому все делать? Нельзя быть сильным везде. В столице наверняка найдутся люди, умеющие решать всякие проблемы.
– Думаю, да. Скажите, князь, а вы свою школу так же создавали? Используя знания других? – моментально последовал вопрос.
– Как я уже говорил, школу я стал делать после того, как сирот у горцев отбил. К тому же я и сам у пластунов учился. Вот и начал им потихоньку науку эту передавать. Так и пошло. А когда ребят два десятка набралось, пошел старым казакам кланяться, которые всякие хитрые приемы боя знают. Так школа и появилась, – ответил Елисей, не реагируя на подначку.
– И с чего вы бы рекомендовали мне начать? – не унимался Мышкин.
– Для начала решите, что именно вы хотите делать. А там можно и людей нужных подбирать, – спокойно отозвался парень.
– У вас, Елисей Григорьевич, на все всегда ответ имеется? – не удержавшись, слегка вспылил князь.
– Отнюдь, князь. Все только Господь Бог знает, – тут же поддел его Елисей. – А я только умею слушать и на том основании делать выводы.
– Похоже, полковник Тимофеев недаром вас очень ценит, – задумчиво проворчал князь.
– Это он вам сказал? – удивился Елисей, думая про себя: «Угу, так ценит, что тебя мне подсунул. Сплавил, зараза, а мне возись теперь с тобой. Да еще и сестрица твоя. Нино, в случае чего, ей махом космы повыдергает».
– Полковник считает вас одним из самых умных и ловких бойцов в этих местах, – между тем рассказывал князь. – И вообще, он говорит, что вы для него что-то вроде талисмана. С тех пор, как вы познакомились, его дела пошли в гору, и он это весьма ценит.
– Что-то не в меру полковник разговорился, – удивленно проворчал парень.
– А еще он говорил, что на вас всегда можно положиться, и вы умеете, многое понимать с полуслова, – закончил Мышкин.
«Ах, вот оно что, – вдруг сообразил Елисей, припомнив их разговор, состоявшийся сразу после возвращения князя. – Савич решил на время спрятать тебя, и лучшего места, чем крепость, для этого не найти. Но, твою ж маман, почему? Точнее, не так. Что в этом князе такого, что его нужно прятать? Что он имеет или знает? Блин, одни вопросы».
– Что же вы молчите, князь? – вдруг раздался вопрос.
– Жду, когда вы закончите мне дифирамбы петь, – рассмеялся Елисей. – Господин полковник весьма добр ко мне. Но должен сказать, что он и сам не промах. Впрочем, вы это и так знаете. Ну, а вы, Елизавета Васильевна, с чего вдруг решили в наши палестины приехать? – сменил он тему.
– Решила Петрушу навестить. Он же у меня такой рассеянный, – посетовала женщина. – Вы не поверите, князь. Он однажды, задумавшись, два часа вокруг нашего дома ходил. Наше счастье, что конюх его приметил да отвлек. А то так бы и замерз на улице. Дело-то зимой было.
– Да уж, разок так задумаешься, и больше думать нечем будет, – удивленно проворчал Елисей. – Вы учтите, Петр Васильевич, в наших местах подобная задумчивость может плохо кончиться. Надеюсь, теперь вы это точно знаете.
– Да уж. Такое не забывается, – смущенно проворчал князь.
Ведя неспешную беседу, Елисей одновременно пытался просчитать, что же такого важного известно князю, что его поспешили спрятать после попытки похищения. Вся его версия крутилась только вокруг места его службы. Ничего иного на ум не приходило. Да и информации для серьезного анализа было слишком мало, а спрашивать прямо было нельзя. Одно дело, спасти человека, и совсем другое, лезть ему в душу. В конце концов, Елисей не контрразведчик, не жандарм и даже не полицейский.
Беседа увяла сама собой, и парень с облегчением перевел дух. Болтать часами ни о чем было не для него. Транспорт неспешно катил по тракту, верховые кони, то и дело пофыркивая от пыли, шли спокойным, ровным шагом. В общем, все располагало к размышлениям. Привычно поглядывая вокруг, Елисей покачивался в седле, готовый в любой момент отреагировать на любую опасность.
Постоянная готовность к бою давно уж стала частью его натуры. Князь принялся шептаться о чем-то с сестрой, а Елисей, воспользовавшись моментом, толкнул каблуками коня, догоняя своих парней.
– Чего это он в крепость собрался? – тихо поинтересовался Андрей, кивая на карету.
– Полковник Тимофеев отправил, – коротко озвучил Елисей свою догадку. – Похоже, у нашего крестничка за душой имеется что-то такое, за что на него охоту открыли. Так что посматривайте.
– Добре. Может, кому назад съездить, погоню посмотреть? – задумчиво предложил Миша.
– Не думаю, что погоня будет, – помолчав, качнул Елисей чубом. – Скорее всего, полковник его втихаря отправил. Или сам под эту марку что-то крутит. В общем, не суетимся, стволами не машем, едем, как ехали. Но в крепости придется за ним присматривать. Да, и еще, нужно подумать, куда его на постой определить.
– Найдем, – отмахнулся Андрей. – В чайхане комнаты всегда сдают, а ежели ты попросишь, так им еще и обслуживание особое будет.
– Вот уж чего я делать точно не стану, – фыркнул Елисей. – Деньги у него есть, вот пусть и платит.
– Неласково ты с ним, – рассмеялся Андрей.
– А он не девка, чтобы с ним ласкаться, – фыркнул парень. – К тому же я человек женатый.
Парни дружно рассмеялись, лукаво поглядывая в сторону кареты, из которой выглядывала княжеская сестрица.
– Хватит ржать, кони стоялые, – с улыбкой буркнул Елисей. – Ходу прибавьте. А то до крепости будем седмицу плестись.
Парни занялись караваном, а он, придержав коня, снова поравнялся с каретой.
– Над чем вы там так весело смеялись, князь? – тут же последовал вопрос.
– Петр Васильевич, ну не при даме, – выкрутился Елисей, делая вид, что смущен.
– Понятно. Опять какая-нибудь мужская пошлость, – отозвалась княжна.
Кто она на самом деле и почему путешествует одна, Елисей не знал, но для облегчения собственного понимания решил называть ее так. Князь Мышкин, понимающе усмехнувшись, покопался в своем багаже и, через окно протянув Елисею револьвер, спросил:
– Подскажите, князь, для этого оружия у вас патроны найти можно?
– Револьвер Кольта, – бросив на оружие короткий взгляд, хмыкнул парень. – Сорок пятый калибр примерно. Нужно посмотреть. Погодите, он еще и капсюльный?
– Ну да, – растерялся князь.
– Тогда что-нибудь придумаем. Только почему вы про патроны спросили? Он же заряжается отдельными частями.
– А разве нельзя его новыми патронами зарядить?
Услышав этот вопрос, Елисей едва за голову не схватился. Этот князь своей наивностью мог довести до инфаркта кого угодно. Взяв себя в руки, Елисей качнул головой и, подумав, принялся читать настоящую лекцию об оружии. Говорить он старался так, чтобы не вдаваться в технические детали. То, что князь далек от любой техники, он уже понял. Слушая его, князь только глазами хлопал, а после проворчал, простецким жестом почесывая в затылке:
– Умом рехнуться, сколько всего человек придумал для убийства себе подобного.

* * *

Сдав свою докуку коменданту крепости, Елисей с облегчением перевел дух и первым делом отправился топить баню. Все эти поездки и погони изрядно его утомили. Поиграв с сыном и поведав жене о своих приключениях, парень прихватил свежее исподнее и отправился париться. Сунув нос в парную, Елисей убедился, что каменка как следует прогрелась, и, быстро раздевшись, нырнул в парилку.
Плеснув на раскаленные камни пару ковшей разведенного кваса, парень переждал выброс пара и, втащив из кадушки распаренный веник, занялся тем, что и называется словом париться. Шлепая себя веником и регулярно поддавая пару, он не услышал, как дверь в предбаннике тихо хлопнула. В себя Елисей пришел, только когда в парную проскользнула тонкая, гибкая фигурка.
Тихо взвизгнув от температуры, Нино потопталась у двери, привыкая к жару, и, отдышавшись, пристроилась рядом с мужем. Улыбнувшись ей, Елисей подвинулся, давая жене устроиться поудобнее, и, с сомнением покосившись на ковш, решил больше не поддавать. Что ни говори, а переносить жар, который любил он, Нино было бы тяжело.
– Подкинь немного, – попросила девушка, заметив его взгляд.
– Носик любопытный обожжешь, – ласково поддел ее парень.
– Ну не у всех шкура такая дубленая, как у тебя, – не осталась девушка в долгу. – И вообще, к нему жена париться пришла, а он разговоры разговаривает. Парь меня лучше.
– Ложись, – с улыбкой скомандовал парень, распаривая свежий веник.
Спустя пять минут Нино буквально вывалилась из парной и, вылив на себя ведро ледяной воды, плюхнулась на лавку, даже не найдя в себе сил завернуться в простыню. Еще минуть через пять вышел и Елисей. Повторив процедуру с водой, он присел рядом с женой и, глотнув квасу, тихо спросил, ласково поглаживая ее по щеке:
– Как ты?
– Здорово, – улыбнулась Нино, прижимаясь к его ладони. – По-настоящему я баню русскую только с тобой полюбила. Дома мы обычно в серные бани ходили. Там все не так.
– Я знаю, – понимающе кивнул Елисей. – Они скорее турецкий хамам напоминают.
– Да, похоже. А что это за баба с вами приехала? – моментально сменила Нино тему.
– Княжна, если не ошибаюсь, Мышкина. Сестра князя. Но я, кроме имени, отчества и их родства, ничего больше не знаю, – моментально открестился Елисей, зная взрывной характер жены.
Заводиться она умела не хуже двигателя спортивной машины. С полуоборота. И несло ее точно так же. Что называется, без руля и ветрил. Ему даже приходилось иногда применять жесткие меры, чтобы привести ее в чувство. Обычно хватало просто встряхнуть жену за шкирку, словно напроказившую кошку. Похоже, к тому шло и сейчас. Нино, чуть подумав, неопределенно пожала плечами и, скорчив гримаску, проворчала:
– Увижу вас вместе, всю рожу ей расцарапаю.
– Ты с дуба рухнула, мать? – возмутился Елисей. – Не хватало, чтобы еще и ты парией в местном обществе стала. Хватит нам и меня одного.
– Что, опять господа дворяне губы дуть вздумали? – моментально сообразила девушка.
– Плевать на них, – отмахнулся парень. – Тот, кто нам нужен, с нами дружит, а остальные не интересны.
– Хочешь, папе пожалуюсь? – подумав, предложила Нино.
– Зачем? Чтобы я потом пристрелил кого?
– А что, просто так их снобизм терпеть? – от возмущения девушка даже подскочила.
– Забудь. Главное, сама себя с ними веди так, словно ты не княжна, а королева. Пусть локти кусают.
– А давай поедем куда-нибудь!
– Куда, например?
– Не знаю. За границу. Или еще куда, – азартно улыбнулась Нино.
– И чего там делать? Со скуки помирать? – иронично усмехнулся парень. – Нет уж. Нам и тут дел хватит. Вон, имение нужно в порядок приводить. А то сын растет, а своего дома так и нет. Лучше возьми слуг, охрану и поезжай в Тифлис. Там все нужное для дома купишь, отца повидаешь. Заодно и прогуляешься.
– Ага, а ты тут за этой белобрысой ухлестывать станешь? – снова сорвалась в пике Нино.
– Далась она тебе, – фыркнул Елисей. – В зеркало на себя посмотри, а потом вспомни, как она выглядит.
– Это еще зачем? – не поняла девушка.
– А затем, чтобы понимать, кто из вас красивее, – рассмеялся Елисей, обнимая жену.
В следующую минуту они самозабвенно целовались, забыв обо всем на свете. Из бани они выбрались часа через три, довольные и счастливые. Бабка Радмила, едва увидев их светящиеся довольством физиономии, только понимающе усмехнулась и, кивнув, задумчиво протянула:
– Ну, теперь, даст бог, в следующем годе станем еще одного княжонка-казачонка пестовать.
Услышав это, Нино залилась краской и спрятала лицо на груди мужа. Елисей, усмехнувшись в ответ, обнял ее, прижимая к себе, и, пожал плечами, лениво ответив:
– На то и семья, чтобы семь «я».
– Ну, оно и верно, – тихо рассмеялась бабка. – А тебя тут уж обыскались. От коменданта вестовой прибегал. Видеть он тебя хочет.
– Не было печали, – скривился Елисей. – Я жрать хочу, как из пушки, а им разговоры подавай. Подождут, – решительно отрубил он, обнимая жену.
– И то верно. Ты бы покормила мужа, девонька, – ласково обратилась бабка к Нино. – А то когда казак голоден, он и вожжой огреть может.
– Княжну? – игриво подбоченилась девушка.
– А княжна, чай, не баба, – фыркнула в ответ старуха. – Делом займись, коза.
К огромному удивлению Елисея, Нино, звонко рассмеявшись, ловко выскользнула из его объятий и моментально исчезла на кухне.
– Это как это она так? – удивленно проворчал он, поглядывая на бабку.
– Что, касатик, не ждал? – ехидно усмехнулась Радмила. – Запомни, милый. Баба бабу завсегда поймет. Особливо, ежели одна из них сильно старше да умнее. Нинке твоей матери шибко не хватает. Вот она ко мне душой-то и прикипела. Знает, что я ворчу да ругаю без злобы да без сердца. Так, для порядку. И что говорю все так, как должно. То и ей наука. Время придет, сама старшухой в доме станет.
– А я чего? Я ничего, – растерянно проворчал Елисей, чувствуя себя круглым дураком.
– И правда. Тебе наши бабьи дела без надобности, – свернула тему бабка. – Твое дело казачье. Землю защищать и добычу в дом везти.
Ее нравоучения прервала Нино, внесшая в комнату поднос, заставленный всякой снедью. Усадив мужа за стол, она ловко расставила тарелки и, повернувшись к Радмиле, спросила:
– А тебе, бабушка, принести чего?
– Благодарствую, милая. Чаю ежели только, – тепло улыбнулась в ответ бабка.
Кивнув, Нино снова унеслась на кухню. Елисей от такого зрелища чуть куском не подавился.
– Правильно ее мать покойница воспитывала, – одобрительно усмехнулась бабка вслед Нино. – И себя блюдет, и мужа почитает, и в хозяйстве понимание имеет. А что дурная иной раз бывает, так молодая еще. Кровь играет. Перебесится.
– Это ты про что? – насторожился парень, окончательно теряя аппетит. Подобные разговоры обычно бывали весьма непростыми.
– А то я не знаю, что она тебя к каждой юбке ревнует, – тихо рассмеялась Радмила. – Любит она тебя, вот и бесится. Не понимает еще, что от доброй жены только глупый муж загуляет. А тебя глупым никак назвать нельзя. Ты только не пришиби ее сдуру.
– Господь с тобой, бабушка, – поспешил откреститься Елисей. – И пальцем никогда не трогал.
– А то я норов твой бешеный не знаю, – фыркнула бабка. – Взбеленишься, махнешь раз лапой своей, и все.
– Вот потому и зарекаюсь, что лапы свои знаю, – закивал парень. – Я ж сам того не желая, руку по привычке кладу так, чтобы сразу убить.
– Знаю. Святослав, царствие ему небесное, таким же был, – грустно улыбнулась бабка.
Нино принесла ей чашку чая и сахарницу, тем самым прервав их беседу. Присев рядом с бабкой, девушка принялась увлеченно наблюдать, как парень поглощает принесенную снедь. Посмотрев на нее, Радмила только понимающе усмехнулась и, тихо вздохнув, проворчала:
– Вот то и есть, девонька, бабье счастье.
– Это в чем? – не понял Елисей.
– Смотреть, как любимый муж тобой приготовленное ест, и знать, что так он только твою стряпню есть станет.
«М-да, без стакана, эту домостроевскую философию хрен поймешь», – проворчал про себя парень, быстро доедая все поданное.
Подметя тарелки, он поблагодарил жену и отправился к себе, одеваться. Как ни крути, а если комендант посыльного присылал, значит, встретиться действительно надо. Надев все чистое, Елисей привычно затянул на талии пояс с оружием и вышел из дому. Через пятнадцать минут он, привычно постучав, вошел в кабинет коменданта и, поздоровавшись, спросил:
– Случилось чего, Алексей Захарович?
– А ты не торопился, – укорил его комендант.
– Так в бане был, – развел Елисей руками. – Сами знаете, как оно с дороги в баньке попариться.
– Это верно, – понимающе усмехнулся майор. – Ну да бог с ним. Тут, вот какое дело. От полковника нашего весточка пришла.
– По поводу князя? – сообразил Елисей.
– Угадал, – вздохнул комендант. – В общем, все ты правильно понял. Его к нам сюда специально отправили, чтобы спрятать. От кого, даже не спрашивай. Он не пишет, а я и думать боюсь. Но продержать его тут нужно не менее двух недель.
– М-да, проблема, – задумчиво протянул Елисей. – А тут еще и сестрица его…
– А она-то тебе чем помешала? – не понял комендант.
– Так одного его еще можно увлечь чем. Работой какой новой или охотой, а ее куда девать прикажете?
– Работой, князя?! – растерялся комендант.
– Ну, показать, как новинка какая делается, к примеру, – пояснил свою мысль парень.
– А, в этом смысле, – сообразил майор. – Ну, сестрицу его я со своей сестрицей уже свел. Они там сплетни светские уже который час обсуждают. А вот князюшкой тебе заняться придется. Уж прости, но мне его развлечь нечем.
– Побыл с женой, называется, – возмущенно фыркнул Елисей.
– Да уж, подкузьмил нам Александр Савич, – поддержал его комендант, мрачно вздохнув. – Ну да делать нечего.
– Это верно, – скривился парень. – Ладно. Сегодня пусть отдохнет с дороги. А завтра я как раз начну порох под свои патроны выделывать. Вот и будет ему развлечение.
– Уж больно оно вонючее, – усмехнулся комендант.
– Ну, тут уж, чем богаты, – развел Елисей руками.
– Тоже верно. А не боишься, что он секрет твой разболтает где?
– Ну, пусть попробует, – злорадно усмехнулся парень. – Я ж ему не все подряд показывать стану. А кто вздумает повторить с его слов, так и царствие ему небесное. Заодно и посмотрим, с кем наш князюшка дело имеет.
– Ты чего задумал, ирод?! – всполошился комендант.
– Я? Да господь с вами, Алексей Захарович, – скроил Елисей глупую физиономию. – Я-то тут при каких делах? Я что смогу, покажу да расскажу, а уж кто там как чего поймет, не ко мне вопрос.
– А гранаты выделывать станешь? – усмехнувшись, сменил майор тему.
– А что, прежние уже все извели? – не понял парень.
– Запас хочу добрый иметь, – осторожно признался комендант. – Мне после той осады страсть как повторения не хочется.
– Чтобы гранаты вдолгую хранить, корпуса придется изнутри вылуживать, – задумчиво протянул Елисей. – Объяснить этого толком не могу, но та взрывчатка, когда с чугуном долго вместе, опасной становится. А олово вроде как того не допускает. Вроде так.
– Вот уж дурная наука, эта твоя химия, – обиженно проворчал комендант.
– Наука добрая, а вот люди иногда в нее дурные суются, – понимающе усмехнулся Елисей. – Так что, решено?
– Добро, делай, как знаешь, – подумав, решительно кивнул комендант.

* * *

Следующие три недели для парня слились в один сплошной разговор на самые разные темы. За все время пребывания в этой реальности Елисей никогда столько не говорил. Только отправив князя с сестрой восвояси, парень кое-как перевел дух и первым дело организовал маленький домашний праздник. С отличным вином, которое благодаря тестю теперь в доме не переводилось, с роскошным шашлыком и другими вкусностями. Требовалось отпраздновать избавление от этого доморощенного философа.
Избавившись от великосветского зануды, Елисей запер мастерскую и, передав все готовые гранаты в арсенал, отправился домой. Решение было твердым. Хотя бы месяц провести только с женой и сыном. Маленький Руслан уже начал ходить и пытался что-то говорить, а отца видел, дай бог, раз в неделю. Доходило до смешного. Мальчишка иной раз не узнавал его и дичился. Это нужно было срочно менять.
Но едва только Елисей успел добраться до дому и порадовать своим решением близких, как от ворот прибежал мальчишка посыльный с вестью, что его ищет какой-то абрек. Удивленно посмотрев на парнишку, Елисей задумчиво почесал в затылке и, кивнув, отправился в свой кабинет, за оружием. Играя с сыном, он старался убирать все опасные предметы. Ребенок еще маленький, а ручонки цепкие. Так что от греха подальше.
Нино, услышав про вызов к воротам, тут же схватилась за револьвер, думая, что это кто-то из его кровников. Кое-как успокоив жену, Елисей выскочил со двора и, быстрым шагом пройдя через жилую часть крепости, вышел на торговую площадь. О том, что новости в крепости разносятся со скоростью степного пожара, парень знал всегда, но не думал, что это может быть еще быстрее.
За то время, пока он добирался до ворот, его раз тридцать спросили, не кровник ли его ищет. Наконец, выбравшись на привратную площадь, Елисей перевел дух и, подойдя к дежурному десятнику, негромко спросил:
– Кто меня искал?
– А вон, за воротами стоит, – кивнул десятник на выезд.
Елисей не спеша вышел из ворот и, оглядевшись, увидел всадника с заводной лошадью. Уже подходя к всаднику, парень понял, что где-то его уже видел. Всадник, краем глаза заметив движение, не спеша повернулся, и Елисей, наконец, смог вспомнить, откуда знает этого человека. Абрек, взявшийся помогать фальшивомонетчикам, чтобы заработать денег на поиски своего кровного врага.
– Здравствуй, Елисей, – сверкнул абрек белозубой улыбкой, соскакивая с коня.
– Здравствуй, Реваз, – улыбнулся в ответ парень, успев вспомнить, как его зовут.
– Помнишь, я обещал, кровника накажу, потом тебя найду. Вот, приехал, – продолжая улыбаться, сообщил горец.
– Хорошо, что приехал. Бери коней, пойдем. Гостем моим будешь, – пригласил Елисей, пожимая ему руку.
Кивнув, горец подхватил повод и не спеша двинулся следом за хозяином. Солдаты у ворот насторожились, увидев воина, но Елисей, жестом подозвав к себе десятника, коротко сообщил:
– Гость мой. Так дежурному офицеру и скажи.
– Слухаюсь, ваше благородие, – моментально подобравшись, по-уставному отчеканил десятник.
– Уважают тебя, – одобрительно отметил горец, поравнявшись с парнем.
– Как дома дела? – кивнув, задал Елисей вопрос вежливости, чтобы не молчать до самого дома.
– Ты не знаешь. Нет больше дома, – помолчав, вздохнул абрек.
– Извини, – смутился парень. Теперь он начал понимать, почему этот воин решил его найти.
– Ты извини, – снова вздохнул Реваз. – Я к тебе гостем пришел, а ты про меня ничего не знаешь. Но я должник твой. Так что, твой враг – мой враг. А про дом я все расскажу.
– Не к спеху, – осторожно придержал его парень. – Сейчас в дом зайдем. Отдохнешь с дороги, жена стол накроет. Вина выпьем, покушаем, поговорим спокойно.
Законы гостеприимства были и остаются незыблемы уже много веков подряд, и нарушать их ради простого любопытства не стоило. Абрек одобрительно кивнул, прибавив шагу. Открыв воротину, Елисей показал ему, куда ставить коней, и, высвистав ребят, свободных от дел, попросил их заняться животными. Реваз, лично сняв с коней всю поклажу, закинул на плечо переметные сумы и следом за парнем вошел в дом.
Нино, которая увидела их в окно, встретила гостя с истинно княжеским достоинством. Увидев девушку, Реваз поспешно опустил свою поклажу на пол и, вежливо поклонившись, представился:
– Реваз Клания. Твой муж мне доброе дело сделал. Я пришел, чтобы ему тот долг отдать.
– Проходи, уважаемый, – едва заметно улыбнулась Нино. – Гость в дом, бог в дом. Женщины помогут тебе умыться.
Одна из ее личных служанок, подхватив узкогорлый кувшин, повела горца во двор. Вторая, подчиняясь молчаливой команде княжны, тут же ринулась на кухню. Нино, воспользовавшись моментом, на минутку прижалась к мужу и, целуя его, еле слышно спросила:
– Где ты этого осетина взял?
– Случайно познакомились. Мог его арестовать, но отпустил и деньгами помог, чтобы он кровника найти сумел. А он обещал после дела меня найти. Вот. Нашел. Похоже, ему больше идти некуда.
– Это хорошо, – задумчиво протянула девушка.
– Чего ж в том хорошего? – не понял парень. – У человека собственного угла нет.
– Я не о доме, – отмахнулась Нино. – Я о том, что он твой должник. В дом его возьмешь, он как пес верным будет, если слово даст тебе и твоей семье служить.
– Это если только сам захочет, – тут же заявил Елисей, не желая никого принуждать к службе.
– Только так, – одобрила девушка.
– Тогда накрой стол как следует. Гость в доме, – улыбнулся ей парень.
Кивнув, Нино нехотя оторвалась от мужа и отправилась на кухню. Спустя еще пару минут Реваз в сопровождении служанки вернулся обратно в дом, и Елисей повел его в гостиную. Пока мужчины усаживались, служанки успели подать чай. Реваз, с удовольствием глотнув свежего напитка, прикрыл глаза и, вздохнув, тихо произнес:
– Давно так спокойно не было.
– Отдыхай, уважаемый, – улыбнулся Елисей.
Благодарно кивнув, Реваз сделал еще глоток и, помолчав, тихо заговорил. Это была история старой вражды, когда два рода сходились в схватках на смерть, уничтожая друг друга. С чего все началось, толком никто уже и не помнил, но его род оказался в положении обороняющегося. В итоге, после нескольких нападений, его дом оказался сожженным, а все кровные родственники погибли. Тогда горец продал все, кроме коней и оружия, и отправился искать тех, кто посмел поднять руку на детей и женщин.
Какой бы ни была ненависть в подобных случаях, слабые никогда не были объектом этой охоты. Трогать детей и женщин – означало поставить себя вне всяческих законов. Пока мальчик не получил в руки оружия, трогать его было нельзя. И уж тем более нельзя было трогать женщин. Да, их крали и увозили в свой клан, да, они становились наложницами, почти рабынями, но их не убивали. Но в этот раз враг перешел все границы.
Узнав, что случилось, вражеский клан приготовился к настоящей войне на уничтожение, а виновники этого безобразия отправились в изгнание, как навлекшие позор на свой род. Реваз законов гор не преступал. Уничтожив всех, кто мог носить оружие, он выпытал у одного из мужчин, куда ушли его главные враги, и отправился по следу. Погоня длилась больше двух лет. Но последний в роду воин не отступал. Охота на врага отнимала кучу времени и средств. Наконец, у него закончились деньги, и он вынужден был наняться на работу к купцу.
– Дальше ты знаешь, – устало закончил горец.
– Что собираешься дальше делать? – помолчав, осторожно поинтересовался Елисей.
Пока они говорили, женщины накрыли на стол, и за разговором мужчины успели пообедать. Пару раз Елисей замечал в проеме двери подол платья жены. Вмешиваться в мужской разговор Нино не решалась, но любопытства сдержать не смогла. Вот и устроилась под дверью. Подслушивать.
– Сначала долг тебе отдать надо. Потом уже о себе думать стану, – вздохнул Реваз, пригубив вина.
– Я тебе не свои деньги давал, – пожал Елисей плечами. – Так что долг у тебя совсем не большой.
– Ты не прав, казак, – качнул горец головой.
– В чем? – удивился Елисей. – Серебро то из купеческих запасов было.
– Ты честью своей рисковал, когда меня отпустил. Тебе приказали – всех арестовать. А ты отпустил. Скажи, чем отплатить могу? – прямо спросил горец.
– У воина только один путь есть, – задумчиво протянул Елисей. – И брать с тебя на службу слугой, значит, оскорбить. А воинов я сам учу.
Их беседу прервало появление посыльного из комендатуры. На этот раз, словно для разнообразия, майор решил написать записку. Нино провела посыльного в комнату, и молодой солдат, протягивая парню конверт, бодро доложил:
– Тебе, княже, письмо от господина коменданта. Велено ответа дождаться.
– Добре, – кивнул Елисей, быстро вскрывая конверт.
Пробежав записку взглядом, он задумчиво хмыкнул и, посмотрев на посыльного, ответил:
– Передай господину майору, что я завтра утром к нему зайду и сам все расскажу. Все запомнил?
– Так точно.
– Тогда ступай, братец, – отпустил Елисей посыльного.
– Князь? – удивленно переспросил Реваз.
– После нашего знакомства я титул от императора получил. А моя жена – дочка князя Буачидзе. Ты говорил, знаешь его. Так что, будешь в Тифлисе, сам все узнать можешь, – пожал Елисей плечами.
– Ты честный человек. Воин. Врать не станешь, – уверенно заявил Реваз. – Я рад, что так вышло.
Поднявшись, горец обошел стол и, опустившись перед парнем на одно колено, выхватил из ножен кинжал.
– Позволь служить тебе, князь. Что скажешь, все делать стану. Хочешь, тебя защищать, а хочешь, конюхом твоим стану.
– Честному воину всегда найдется место и в моем доме и за моим столом, – ответил Елисей ритуальной фразой, забирая у него кинжал и тут же возвращая его обратно.
Слово было сказано. С этой минуты бездомный горец становился человеком князя. Убрав кинжал в ножны, Реваз легко поднялся и, с достоинством поклонившись, вернулся на свое место. Словно ожидавшая этого Нино не спеша вплыла в комнату и, внимательно посмотрев на него, задумчиво произнесла:
– Я видела почти всех гостей моего отца, но не помню среди них тебя. Откуда ты знаешь князя Буачидзе?
– Хотел к нему в табунщики идти, но он не взял, – усмехнулся горец.
– Почему? – удивилась Нино.
– Узнал, что я кровника ищу. Сказал, в таком деле мешать нельзя, а работа в табуне все время забирает. Просто денег дал и попросил письмо отвезти. Он хороший человек. Честный.
В ответ Нино мимолетно улыбнулась и, окинув стол хозяйским взглядом, позвала служанок. Женщины быстро сменили тарелки с закусками и принесли еще кувшин вина. Дальше беседа перетекла в более мирное, конструктивное русло. Получив под свое командование опытного бойца, Елисею нужно было понимать, что он умеет и каким оружием лучше владеет. В смелости абрека парень не сомневался.
Возить в одиночку через лес кучу фальшивого серебра – нужно быть или глупым, или очень смелым. В глупость горца парень не верил. Не производил Реваз впечатления человека недалекого. Уж очень взгляд был цепким, внимательным. Да и говорил он, как человек грамотный. По-русски его речь звучала грамотно, толково. А небольшой акцент, так он тут у каждого второго, не считая каждого первого.

* * *

Тревожный набат поднял жителей крепости на рассвете. Все, кто мог носить оружие, быстро, но без суеты, выходили из домов и отправлялись на стены. По своим прописанным местам. Женщины торопились запастись водой, наполняя бочки и кадушки на случай пожара. Елисей и его команда, отвечающие за участок стены, под которой и стоял их новый дом, заняли места согласно боевому расписанию.
Убедившись, что все находившиеся в школе парни на местах, а женщины укрылись в доме, Елисей оставил Андрея за старшего и поспешил в комендатуру, за последними новостями. Все офицеры и прапорщики гарнизона были уже тут. Комендант крепости, майор Милютин, успевший только умыться и застегнуть мундир на все пуговицы, вышел на крыльцо комендатуры и, окинув свое воинство мрачным взглядом, решительно приказал:
– Пошли к церкви. В набат оттуда били, значит, и посыльный там должен быть.
Понимая, что комендант прав, господа офицеры молча последовали за ним. На торговой площади уже собралась приличная толпа, выжидающе глядевшая на тонкую фигурку, маячившую на колокольне. Фигурка всем весом наваливалась на канат набатного колокола, продолжая звонить. Выловив ближайшего солдата из патруля, комендант приказал позвать сюда командира дежурного десятка. Спустя минут десять пожилой унтер стоял перед комендантом навытяжку и, преданно поедая его глазами, бодро докладывал о случившемся. Внимательно слушая его, Елисей только мрачно кривился.
Как оказалось, едва открыли ворота, в крепость вбежала какая-то девчонка и с ходу завопила, что на их выселки напали, и принялась требовать, чтобы унтер немедленно поднимал солдат в ружье. Действуя по правилам, унтер отправил девчонку в комендатуру. В итоге заполошная девка каким-то образом оказалась на колокольне и устроила весь этот переполох. Не удержавшись, майор выругался и, ткнув пальцем в колокольню, приказал:
– Снимите эту дуру оттуда и приведите ко мне. Господа офицеры, прошу всех пройти в комендатуру, – добавил он и, выразительно покосившись на Елисея, решительно зашагал обратно.
Двое солдат из патруля, передав ружья третьему, полезли на колокольню. Минут через десять набат, наконец, стих. По стенам разбежались посыльные с известием об отбое тревоги, но наблюдателей на местах на всякий случай оставили. Еще примерно через четверть часа солдаты втолкнули в кабинет коменданта расхристанную, простоволосую девчонку лет пятнадцати.
Чумазое, исцарапанное лицо, порванная в нескольких местах юбка. С первого взгляда становилось понятно, что досталось ей крепко.
– Тебя как звать, чудо? – вздохнув, мрачно поинтересовался комендант, закуривая.
– Татьянкой кличут, – угрюмо буркнула девчонка.
– Ну, рассказывай, Татьянка. Откуда прибежала? Что за выселки? Кто на вас напал? И объясни наконец, какого черта ты на колокольню полезла? – не удержавшись, рыкнул майор под конец.
– Так с выселок, что на Кривом ручье, я. Абреки на нас напали, а меня тятька за подмогой послал. А на колокольню влезла, чтобы людей поднять. Их же там всех зарежут, – всхлипнула она, закрывая лицо уголком грязного платка, который болтался у нее на шее.
– Господа, кто-нибудь знает, где этот самый Кривой ручей находится? – удивленно поинтересовался комендант.
Собравшиеся только недоуменно переглянулись. Понимая, что тут что-то не так, Елисей шагнул к столу и, сложив руки на рукояти кинжала, негромко спросил:
– Татьянка, а давно выселки-то появились?
– Так второй год живем.
– А не слышала, как еще тот ручей местные называли?
– Вроде как Черный, – подумав, всхлипнула девчонка.
Елисей выразительно посмотрел на коменданта. Понимающе кивнув, тот легко поднялся из-за стола и, достав из шкафа нужную карту, раскатал ее на столе. Офицеры подвинулись ближе и дружно склонились над столом. Елисей, плавно ведя пальцем вдоль указанного на карте ручья, принялся называть девчонке некоторые ориентиры, чтобы понимать, где именно решили поселиться новенькие.
Наконец, примерно определившись по карте, парень понял, что девчонке пришлось бежать через лес примерно семь верст. Если ехать по дороге, то выходило все десять. Тяжело вздохнув, комендант повернулся к Елисею и, разведя руками, признался:
– Тебе ехать придется. Десяток казаков выделить могу. Больше, сам знаешь, и нет.
– Да как же это, сударь?! – вскинулась девчонка. – Их же там много, а у вас солдаты.
– Казаки верхами пойдут, а солдаты пешком. Кто быстрее до места доберется, как думаешь? – повернулся к ней парень.
– А ежели солдат на коней? – моментально нашлась Татьянка.
– А где мы тебе столько коней найдем? – фыркнул комендант. – Чай, тут не гусары стоят. Собирайся, Елисей. Время дорого. К казакам я сам посыльного отправлю.
Кивнув, парень быстрым шагом выскочил из кабинета и поспешил на стену. Знал, что его парни, даже получив отбой, так просто с нее не уйдут. Так и вышло. Все его бойцы оказались на месте. Быстро отобрав четверку из оставшихся в школе восьмерых, он велел им седлать коней и побежал домой, успокоить жену. Спустя полчаса его пятерка уже стояла у комендатуры. Еще минут через десять десяток казаков рысью выехали на плац, и Елисей, окликнув девчонку, спросил:
– Верхом ездить умеешь? За спиной у меня удержишься?
– Ага, – испуганно кивнула Татьянка, и парень, свесившись с седла, протянул ей руку.
Одним движением закинув девчонку себе за спину, Елисей повернулся к Мише и, усмехнувшись, приказал:
– Первым пойдешь. Андрей, она покажет, где из леса выбралась. Коней отдашь парням, а сам с Митькой по ее следу пробежишь. На выселках встретимся.
– Добре, сделаем, – весело усмехнулся парень, пришпоривая коня.
Казацкий десяток, отлично зная, что в этом выходе старшим является именно Елисей, молча последовал за пластунами. Рысью промчавшись по улицам, казаки вырвались из крепости и прибавили ходу. Татьянка, клещом вцепившись в пояс Елисея, только успела ткнуть пальцем в место, где вышла из леса. Андрей, негромко окликнув напарника, придержал коня, и пара, вихрем слетев с седел, скрылась в подлеске. Убедившись, что парни встали на след, Елисей ткнул коня каблуками.
Едва накатанная дорога, больше напоминавшая еле заметную тропу, вилась по лесу, словно пьяный заяц пробежал. Крестьяне, таким образом, пытались избежать лишней работы, не желая заниматься валкой леса. Их можно было понять. Тащить бревно до выселок было тяжело и непродуктивно. А бросать на месте не позволяла рачительная крестьянская натура. Команда выехала на берег ручья, и Татьянка, оживившись, принялась указывать дорогу. В этих местах она бывала.
Спустя два часа казаки выехали к выселкам и резко осадили коней. Над выселками висела тяжкая тишина, нарушаемая только отчаянным взвизгом свиньи. Поджигать строения бандиты не стали, чтобы не привлекать к себе внимания раньше времени, но повеселились они, похоже, тут крепко. Обнажив оружие, казаки шагом двинули коней вперед.
– В кустах укройся, – приказал Елисей, бесцеремонно ссаживая Татьянку с коня. – Начнется заваруха, мешать будешь.
Передернув затвор карабина, он накинул поводья на луку седла и сжал колени, посылая коня вперед. Выселки оказались крошечным поселением на три двора. Строились мужики крепко, широко. Но это не спасло жителей от полного уничтожения. Быстро обыскав все подворья, казаки только головами удрученно качали, выходя из домов и сараев. Сжав зубы и прикрыв глаза, Елисей сделал несколько глубоких вдохов, заставляя себя успокоиться.
В воздухе висел запах крови. Бандиты уничтожили в поселении все живое, взяв добычей только то, что можно было увезти на коне. Похоже, обременять себя они не желали. Вся скотина была зарезана, куры порублены, а пару собак просто забили плетьми.
– Добейте кто-нибудь свинью. Незачем скотине мучиться, – приказал Елисей, услышав очередной взвизг из сарая.
– То не горцев работа, – тихо выдохнул хорунжий, подъехав к нему. – Те иной раз тоже лютуют, но такого не делают. Я такое только после янычар видел.
– Ставь четверых, кто помоложе, пусть покойников приберут и соберут тут все. Продадим на базаре, а деньги девчонке отойдут, – бесцветным голосом приказал парень.
– Что делать станем, княже? – кивнув, осторожно поинтересовался казак.
– Сейчас парни мои подойдут, вдогон пойдем. Такого прощать нельзя, – выдохнул Елисей, чувствуя, как в глазах от ярости поднимается кровавая пелена. – Из твоих только кто сам добром захочет.
– Все пойдем, – жестко отрезал хорунжий, поволчьи оскалившись.
Развернув коня, он зычным голосом принялся отдавать приказания. Казаки, привычные ко всему, выносили из домов тела зарезанных детей, тихо шепча молитву и пряча влажные от слез глаза. Аккуратно уложив всех убитых в ряд, они разыскали лопаты и заступы и отправились на околицу. Церкви на выселках само собой не было, так что могилы было решено копать за территорией поселения.
Тихий вой, больше похожий на щенячий скулеж, заставил Елисея вздрогнуть и оглянуться. Татьянка, не усидев в кустах, подошла к родному дому и увидела убитых. Соскользнув с коня, Елисей успел перехватить девочку до того, как она упала на тела родителей и, спрятав ее лицо у себя на груди, тихо зашептал, поглаживая ее по затылку:
– Тихо, девонька. Тихо. Не рви сердце. Так бывает. Поплачь лучше. Поплачь.
Казаки успели выкопать одну яму на всех, когда из подлеска вынырнули его следопыты и, оглядевшись, направились прямо к парню.
– Что там? – коротко спросил парень, не отпуская девочку.
– Похоже, они даже не поняли, что она сбежала. Погони не было. В лесу только ее следы, – уверенно заявил Андрей.
– Забирайте коней. Сейчас здесь закончим и вдогон пойдем, – кивнул Елисей. – Миша, пробегись, посмотри, в какую сторону они пошли.
Пока он выслушивал доклад и раздавал приказы, казаки закончили с могилой и разделились, чтобы ускорить работу. Одни продолжили хоронить убитых, другие, выкатив с подворий телеги, принялись собирать на них все, что имело хоть какую-то ценность. Кое-кто начал разделывать туши убитых животных. Нападение случилось перед самым рассветом, и туши еще не успели закоченеть.
Чтобы облегчить поклажу, с костей срезалось все мясо и укладывалось в снятую шкуру. Костяки и требуху уносили в лес. Лесное зверье с таким угощением разберется быстро. Елисей дождался, когда Татьянка немного успокоится и осознает случившееся, и, обняв ее за плечи, повел к братской могиле. Нужно было дать девочке попрощаться с родными. Понятно, что все делалось не по правилам, но времени на соблюдение всех обрядов просто не было. И так задержались тут дольше, чем следовало.
Увидев родителей и близких, девочка снова залилась слезами, но Елисей продолжал крепко держать ее за плечи, не давая сорваться в истерику. Дождавшись, когда казаки уложат всех убитых в могилу, он силой увел девочку в сторону. Дождавшись, когда похоронная команда закончит, он кивнул хорунжему, и тот принялся раздавать указания. Передав Татьянку одному из казаков, Елисей прыгнул в седло и нашел взглядом своего следопыта.
– Есть след, – мрачно кивнул Миша, едва заметив его взгляд. – Два десятка шло. Все верхами, без заводных.
– В этот раз пленных не берем. Ежели получится, только старшего для допроса. Нет, и хрен с ним, – поставил задачу Елисей, оглядывая вооружение казаков.
Из десятка четверо были вооружены карабинами его мастерской. Револьверы были у всех. Так что бандитов ожидала весьма горячая встреча. Особенно с учетом того, что он сам и его парни умели стрелять на дальние дистанции и имели оптические прицелы. Казаки, выслушав его, только одобрительно кивнули. Крепкие, сильные мужчины, не боявшиеся ни бога, ни черта, то и дело оглядывались на оставшуюся за околицей братскую могилу.
– Веди, – скомандовал парень Мише, и проводник, толкнув пятками коня, уверенно двинулся в нужную сторону.
Кавалькада рысью втянулась в лес. Идти по свежему следу таким аллюром было не сложно. Уходившие сами выбирали более удобный путь. Преследователям оставалось только следить, чтобы на пути не оказалась какая-нибудь ветка. Растянувшись цепью, казаки зорко оглядывали окружающий лес, готовые к любой неожиданности. Покачиваясь в седле, Елисей усилием воли сдерживал свою злость, мечтая побыстрее добраться до бандитов.

* * *

Кинжал с тихим треском распорол ткань черкески, и казак, обнажив плечо убитого, мрачно выдохнул:
– Янычары.
Его мозолистый, заскорузлый палец уткнулся в обнажившуюся татуировку в виде полумесяца и раздвоенной сабли.
– Меч Зульфигар, – понимающе кивнул Елисей, поднимаясь. – У остальных так же? – спросил он, повернувшись к хорунжему.
– У всех, – устало кивнул казак.
– Выходит, нашли место, где на нашу сторону просочиться можно, – задумчиво проворчал парень, автоматически меняя обойму в пистолете.
– На дальних перевалах непримиримые стоят. Через них и ходят, – кивнул хорунжий. – Самое поганое, что нам туда ходу нет, а засады устраивать – народу не напасешься.
– И до самих перевалов не добраться, – поддержал его Елисей, вспомнив свой поход с контрразведчиком. – Все собрали? – отодвинув размышления до лучших времен, уточнил он у хорунжего.
– Так давно уже. Только команды и ждем, – пожал тот плечами.
– Тогда уходим. Нам еще на выселки возвращаться, – вздохнул парень, вспомнив ряд окровавленных трупов.
Бойцы запрыгнули в седла, и значительно увеличившаяся кавалькада снова втянулась в лес.
Бандитов казаки догнали часов через пять. Те хоть и шли налегке, но им приходилось выбирать дорогу и следить за тем, чтобы не попасться на глаза случайным видакам. Казаки же просто шли по свежему следу по уже проторенной дороге. Но самым главным аргументом в этой схватке стали многозарядные винтовки и револьверы.
Вышколенные казацкие кони шли спокойно, без храпа и ржания. Так что преследуемых проводники услышали задолго до того, как состоялся визуальный контакт. В общем, к тому моменту, когда группа вышла на рубеж выстрела, казаки уже были готовы к бою. Дождавшись, когда бандиты выберутся на подходящую поляну, Елисей подал сигнал, выстрелом сняв с коня богато одетого абрека.
Казачий залп разом ополовинил банду, а пластуны, пользуясь скорострельностью своих карабинов, принялись выкашивать ряды бандитов. Даже до рукопашной не дошло. Под конец парням осталось только проследить, чтобы никто из бандитов не ушел. Остальных перестреляли казаки. Не ожидавшие нападения янычары пытались оказать сопротивление, но сказался эффект неожиданности. А самое главное, их гладкоствольные ружья просто не добивали до казаков.
Раненых попросту дорезали. Допрашивать кого-то из бандитов было бесполезно. Янычары всегда отличались особым упрямством и презрением к смерти. Да и на турецком среди казаков никто не говорил. Вспоминая все это, Елисей снова вздохнул и, быстро оглядев свой отряд, чуть шевельнул поводом, слегка подгоняя коня. На выселки они вернулись уже в темноте. Оставленные там казаки справились с заданием, загрузив все найденные телеги и арбу так, что оси трещали.
Ночевать решили в лесу. Оставаться в домах, где все еще висел запах крови, никому не хотелось. Отойдя с полверсты, разбили бивак и занялись обычными походными делами. Привычно обиходив коня, Елисей присел к костру и взялся за чистку оружия. Глядя на него, тем же самым занялась и его команда. Только назначенный кашеваром Димка колдовал над котелком, помешивая одуряюще пахнущий кулеш.
Хорунжий, раздав указания и назначив караульных, подсел к их костру и, помолчав, тихо спросил, доставая трубку:
– Что с добычей делать станем, княже?
– Скажи своим, что из добытого каждый может взять, что глянулось. Одну вещь. Остальное продадим, а деньги на всех разделим, – ответил парень.
– Шо, и коня можно? – насторожился казак.
– Я ж сказал, что глянется, – спокойно повторил Елисей.
– Так там конь, что под главным янычаром был. А его ты снял, – не унимался казак. – Конь добрый. А мой Орлик старый уже. Скоро долгую скачку не потянет. Его уже только в оглобли.
– Забирай, – чуть усмехнувшись, разрешил парень.
– Он хороших денег стоит, – не сдавался хорунжий.
– Мне жизнь казацкая дороже. Добрый конь и в схватке поможет, и от врага защитит. Сказано: забирай, – слегка нажал голосом Елисей, и казак, сняв папаху, перекрестился, радостно улыбнувшись:
– Спаси Христос, княже. Ежели надо чего будет, только скажи.
– Одним миром живем, друже, – кивнул Елисей, ловким движением насаживая затворную рамку пистолета на ствол. – Как там девчонка? – спросил он, оглядываясь на замершую у костра Татьянку.
– Поплакала, теперь вон сидит, – вздохнул хорунжий. – Замерла, словно закаменела. Казаки к ней и так и эдак, а она молчит, только вздрагивает.
– Плохо, – мрачно вздохнул Елисей. «Похоже, впала в состояние кататонии, – подумал он, снова, оглядываясь. – Главное, до крепости довезти. Там Радмила придумает, как ее в чувство вернуть. Бабке с таким наверняка уже приходилось сталкиваться».
После ужина вся команда повалилась на нарубленные ветви у костров, и над лагерем повисла тишина, нарушаемая только стреноженными конями. Ночь прошла спокойно, и с первым светом лагерь ожил. Быстро попив чаю, группа оседлала коней, и вскоре отряд скрылся в лесу. К середине дня команда вернулась в крепость, и парни из команды пластунов, отделившись, прямым ходом отправились домой. Елисей, передав добычу хорунжему, направился в комендатуру, поручив казаку отвезти девочку к бабке Радмиле.
За время пути казаки спокойно и без суеты разобрали все, что им приглянулось, а остальное хорунжий должен был реализовать на базаре, после чего и должен был состояться дележ. Подъехав в комендатуре, Елисей привязал коня к коновязи и, поднявшись на второй этаж, коротко постучался в знакомую дверь. Войдя после разрешения майора, он с ходу наткнулся взглядом на сидящего у стола контрразведчика и, чуть улыбнувшись, удовлетворенно кивнул:
– Это очень даже хорошо, что вы тут, Александр Савич.
– Есть новости? – моментально подобрался полковник.
– Есть, и все плохие, – вздохнул парень, присаживаясь к столу.
– Чаю себе налей, – скомандовал комендант, доставая портсигар. – И рассказывай.
– Выселки, с которых девчонка прибежала, новые. Потому мы про них и не знали. По ее рассказу я так понял, что это крестьяне из Тамбовской губернии. У них там недород сильный был, вот они и снялись. А чтобы с властями скандалу не случилось, решили подальше от всех поселиться. Напали на них янычары, которые под горцев вырядились.
– Точно янычары? – вскинулся контрразведчик.
Вместо ответа Елисей достал из сумки тряпицу и молча положил ее перед полковником. Задумчиво посмотрев на парня, контрразведчик осторожно откинул края тряпицы и, рассмотрев, что в ней лежит, брезгливо скривился.
– И надо было эдакую пакость сюда тащить, – проворчал он, передвигая тряпицу к коменданту.
– Так вы мне на слово с первого раза не верите, вот и приходится такие вот доказательства привозить, – развел Елисей руками, пряча ехидную усмешку.
Кусок кожи с татуировкой он срезал с плеча главаря бандитов. Так что теперь господа офицеры имели возможность лично полюбоваться на янычарское украшение.
– Большой отряд был? – уточнил майор, брезгливо отодвигая тряпицу.
– Два десятка. И сдается мне, что таких отрядов несколько. Просто мы не про все нападения знаем, – вздохнул Елисей.
К этому выводу он пришел после долгих размышлений, вспомнив тактику москитных отрядов, применяемую в его времени всяческими сепаратистами, повстанцами и прочими засранцами. Как сказал классик, ничто не ново под луной. Тимофеев, мрачно вздохнув, закурил и, поднявшись, принялся прохаживаться по кабинету. Была у него такая привычка в момент глубокой задумчивости.
– Что делать станем, господа? – спросил он, остановившись у окна.
– А что тут сделаешь? – развел Елисей руками. – В крепость они не полезут, а по станицам да хуторам нужно весточку передать, чтобы настороже были. А как где появятся, гнать и уничтожать. Иного не дано.
– Это было бы правильно, будь у нас в каждом поселении по команде таких следопытов, как ты, – грустно усмехнулся полковник. – Да только по следу далеко не все ходить умеют. Тем более в армии.
– Казаков упреждать надо, – тряхнул Елисей чубом. – Армейцы пока до места дотопают, бандиты успеют через перевал уйти. Тут верховые их гнать должны. Из тех, кто вооружен получше. Мы вон в девять стволов их почитай двумя залпами всех положили. Даже вякнуть не успели. Два десятка тел, и у нас ни одного даже оцарапанного.
– У твоих у всех штуцеры, а остальные откуда? – подобрался комендант.
– У казаков, кто у моей мастерской карабины купил.
– Алексей Захарович, у вас ведь тут казачий полуэскадрон стоит? – быстро уточнил полковник у коменданта.
– Верно.
– И сколько казаков такие винтовки имеют? – задал полковник следующий вопрос, кивая на парня.
– Не знаю, – помолчав, честно признался майор. – Казаки не в моем ведении. Они своим оружием сами занимаются.
– Десятка два точно есть, – ответил Елисей вместо коменданта. – Знаю потому, как они в моей мастерской винтовки закупали.
– А может, тебе тут лавку оружейную поставить? – вдруг предложил комендант. – А что? – усмехнулся он, заметив недоумение парня. – Оружием ты все одно занимаешься. Так почему бы и не открыть такую торговлишку?
– На податях разорюсь, – рассмеялся Елисей. – Оружие у меня дорогое, не каждому по карману. Его и в городе не часто берут. Так что смысла нет.
– А как же мастерская твоя тогда живет? На чем? – не унимался комендант.
– А там мастера еще и другим товаром торгуют. Вот и выкручиваются, – вздохнул парень. – Да и не по чину мне теперь торговлей пробавляться.
– А то тебе на дело поставить некого, – хмыкнул в ответ полковник. – А вообще, идея весьма даже здравая.
«Угу, щаз-з, – фыркнул про себя Елисей. – Чтоб вы мне все оружие разобрали на нужды армии, с выплатой после победы? Плавали, знаем».
– А дешевле те винтовки сделать никак? – зашел майор с другой стороны, заметив скептическую ухмылку парня.
– Там все ручная работа. Была б мануфактура большая, где оружие потоком выделывают, цена б упала. А так… – Елисей удрученно развел руками.
– А чего мануфактуру не ставишь? – сварливо поинтересовался полковник.
– И кому я столько стволов продам? – окрысился в ответ парень. – Армия их закупать не торопится, а казакам такие цены сразу не потянуть. Из своих, чай, платят. А казна казачья не бездонная. Она из добычи складывается.
– Понятно, – отмахнулся полковник. – Опять мне голову ломать. Ну да ладно. Ты мне вот что скажи. С чего ты решил, что таких отрядов несколько?
– Логика, – пожал Елисей плечами. – Один такой отряд много не навоюет. А вот ежели их несколько, то население запугать запросто можно. Они ж пленных не берут. Всех подчистую вырезают. Даже скотину и ту не милуют. На всю банду только три заводных коня было. С припасами. И только то, что в переметных сумах. Самое главное, они даже насилия ни над кем не учинили. А баб молодых там несколько было, – вспомнив тела, быстро добавил парень.
– Выходит, решили устроить террор? – мрачно уточнил полковник.
– Выходит так, – вздохнул Елисей.
– Но зачем? К чему такая жестокость? – растерянно возмутился комендант.
– Очередная попытка запугать местных и сорвать с фронта силы, – отмахнулся контрразведчик. – С этим мне все ясно, и я согласен с Елисеем. Таких групп должно быть несколько. Но остается вопрос, как с ними бороться? Где я столько летучих отрядов наберу и пластунов к ним? Хотя, признаюсь, мне очень бы хотелось знать, где вся эта сволочь прячется. Чтобы прикончить всю эту стаю одним махом.
– В предгорьях искать надо, – помолчав, высказался Елисей. – В степи им лезть опасно. Видно далеко и спрятаться сложно. Значит, действовать они будут там, где можно скрытно подойти, быстро ударить и так же незаметно уйти. Тогда их деятельность будет иметь смысл. На крупные поселения они тоже не рискнут нападать. В больших станицах бойцов много, и по соплям им там могут дать крепко. А вот хутора всякие да выселки, эти в опасности. Думаю, что и на замиренные аулы они тоже напасть не побрезгуют. Только одежку сменить.
– Погоди, хочешь сказать, что они таким образом попытаются стравить нас с горцами? – снова вскинулся контрразведчик.
– Чтобы вражду разжечь, это самый простой вариант, – мрачно кивнул Елисей. – Достаточно одного человека выпустить, чтобы он весть по соседним аулам разнес. Тогда нам тут всем небо с овчинку покажется. А главное, после такого никогда никому не докажем, что это не мы были.
– Твою ж мать! – с чувством выругался полковник, дрожащими пальцами выдергивая из портсигара очередную папиросу.

* * *

Казачьи разъезды и те, у кого имелись кунаки в близлежащих аулах, принялись разносить по окрестностям весть, что османы задумали очередную пакость. В доказательство приводили нападение на выселки и советовали всем не верящим самим посмотреть на тела убитых янычар. Понимая, что шутить подобными вещами казаки не станут, горцы сначала призадумались, а после начали присылать в крепость посыльных, если замечали в лесу неизвестных.
В крепости же был сформирован летучий отряд, вооруженный самозарядными карабинами и револьверами. Благодаря такой огневой мощи это была серьезная сила, с которой очень скоро стали считаться все. И бандиты из непримиримых, и просто лихие абреки, искавшие приключений на свои пятые точки. После нескольких рейдов, когда с полдюжины банд было попросту уничтожено, в лесах вокруг крепости воцарилось почти первозданное спокойствие. Даже местные старались далеко от поселений не уходить.
Однако это был только крошечный островок спокойствия в огромном лесном океане предгорий Кавказа. То и дело приходили известия, что где-то на какое-то поселение было совершено нападение. К тому же еще и дороги стали небезопасны. Активизировались всякие уголовные элементы, решившие под шумок обделать свои делишки. С этими было сложнее всего. Обычные уголовники не прятались в лесах, а наоборот, старались почаще мелькать в городах, уходя на промысел на несколько дней.
Пользуясь разговорчивостью базарных торговцев, они легко выясняли, когда и куда пойдет очередной караван, и заранее устраивали на трактах засады. После нападения, спрятав добычу, разбойники поодиночке возвращались в город и вели себя как ни в чем не бывало. Вот с такими бандами бороться было сложнее всего. Благо что заниматься этим вопросом должна была полиция, а не контрразведка, и уж тем более не армия.
Казаки реагировали на подобные нападения привычным способом. По коням, и айда. Догнали, значит, разбойникам не повезло. Пленных в подобных случаях они не брали. Не нашли, значит, до следующего раза. Торговцы, пытаясь сэкономить, отказывались нанимать охрану до последнего, пока не поняли, что проще отдать часть, чем потерять все, вместе с головой.
В связи с этим оружие Елисеевой мастерской резко возросло в спросе. Даже несмотря на серьезную цену. Изя уже без напоминаний отливал нужные гильзы в промышленных масштабах и нарезал медные пояски для пуль. Найти способ правильного изготовления оболочечных пуль у Елисея пока не получалось. Станков подходящих не хватало. А делать их самому было просто некогда. Благо все гильзы были многоразового использования.
Казаки старательно собирали их, а потом переснаряжали уже самостоятельно. Благо дело это было нехитрое. Пулелейки и пояски можно было купить все в той же мастерской, а пороховые мерки были в каждом доме. В общем, вся эта суета была организована контрразведкой только с одной целью: чтобы усложнить жизнь пробравшимся через перевалы янычарам. Но отловить эти отряды пока не получалось.
Елисей, разбив свою команду на двойки, приказал парням нести постоянное дежурство в казармах. На случай нападения османов на какой-нибудь поселок. Пришлось усилить и охрану строящейся станицы. Строительные артели не должны были рисковать жизнями. Полтора десятка казаков из тех, что по возрасту уже были выписаны из реестра, но еще достаточно крепких, чтобы организовать оборону в случае налета, отправились из крепости в станицу, чтобы нести службу по охране и обороне.
Решение такое принял казачий круг, когда Елисей объявил, что вынужден пока остановить стройку. Рисковать людскими жизнями он считал себя не вправе. Получив от парня самозарядные винтовки, пожилые казаки заверили его, что все будет в порядке, и отправились к новому месту службы. Не ожидавший такой помощи Елисей только в затылке растерянно почесал, пытаясь понять, что это было.
Сомнения его развеял одноногий Мирослав. Моментально сообразив, что именно его удивляет, старый казак усмехнулся и, подкручивая ус, проворчал:
– Нашел чему дивиться. Казачьих князей у нас почитай с Екатерины Великой не было. Тебя теперь беречь станут, словно ценность великую. Верно все круг решил. Так и надо.
– А чего меня беречь? – окончательно растерялся Елисей, не веря собственным ушам. – Я ж не девка.
– Дурень ты молодой, хоть и умный, ажно сил нет, – рассмеялся старик. – Это когда ж такое было, чтобы казачок, почитай недоросль, сам, без помощи цельную школу, чтобы пластунов учить, сделал? Чего молчишь? Не было у нас еще такого. Школа твоя, парень, для казачества, навроде штандарта стала. В ней теперя вся наука воинская собрана, что у казаков имеется. Вся, до последней ухваточки. Казаки давно уж сами стали сюда самых ловких воев присылать. Думаешь, с какого перепою сюда ажно с Дона приезжали? Поняли, что такой науке нигде более не обучат. И потому ты для казачества нашего, после атамана, первое лицо. Князь казачий, что в своей школе истинных воев учит. Так что привыкай.
«Твою ж маман! Спрятался, называется в тихом уголке», – проворчал про себя Елисей, задумчиво кивнув.
Спустя еще две недели в крепость начали приезжать кандидаты на обучение. С ходу, проводя первичный отбор, Елисей с головой погрузился в текущие дела, когда в крепость ворвался очередной вестовой. На этот раз напали на его имение и новую станицу. Казаки навязали нападавшим позиционный бой, но силы слишком не равны. Спустя полчаса после получения вести три десятка казаков и вся команда пластунов галопом неслась к станице.
Едва свернув с тракта, отряд разделился. Два десятка бойцов ушли в лес широкой цепью, охватывая станицу и отсекая бандитов от лесной чащи, а остальные продолжали двигаться по дороге, надеясь отвлечь янычар от охраны. Бой начался сразу. Подлетев к околице, Елисей вскинул карабин и двумя выстрелами снял двух бандитов, пытавшихся сменить позицию. Выстрелы гремели со всех сторон. Понимая, что верхом он представляет собой отличную мишень, парень соскочил с коня и, хлопнув его по шее, отогнал в сторону. В человеческой драке благородному животному делать нечего.
Забежав за угол ближайшего дома, Елисей приметил очередного бандита и, сняв его одним выстрелом, откатился в сторону. В стену, где он только что был, разом ударило несколько пуль. Заметив, что янычары используют дымный порох, парень зло оскалился и, быстро осмотревшись, бросился к соседнему дому. Ему нужно было попасть на крышу. Оттуда он запросто устроит янычарам настоящий мор посредством отравления их организмов свинцом.
Рабочие и казаки укрылись за церковной оградой, яростно отстреливаясь от бандитов. Янычары явно рвались именно сюда. Почему, Елисея волновало сейчас меньше всего. В данный момент его целью было уничтожить как можно больше врагов. Вскарабкавшись на крышу дома, он присел за печной трубой и, выхватив из сумки оптический прицел, в три движения превратил карабин в снайперскую винтовку.
Дальше пошла обычная солдатская работа. Заметить противника, прицелиться, взяв всяческие поправки, и выстрелить. Убедившись, что противник мертв, искать новую цель. Очень скоро янычары поняли, что их убивают, и, плюнув на засевших за церковной оградой, сменили приоритет. После первого же залпа, когда стало понятно, что их ружья не добивают до нужного дома, они принялись прятаться и начали подбираться поближе.
Этого Елисей и добивался. Прибывшие с ним казаки, обойдя станицу по лесу, вошли в поселение и принялись вычищать его от противника. Сообразив, что к рабочим подошло подкрепление, янычары попытались отойти к ручью, где оставили лошадей, но казаки уже успели увести всех коней в лес. Понимая, что из станицы их не выпустят, османы быстро организовали оборону на самой околице.
Елисей знал, что сдаваться эти кадры не станут, и, высвистав своих парней, принялся ставить им задачу. Благо оптика была у всех пятерых. Оседлав крыши домов, пластуны принялись отстреливать янычар, словно куропаток. Казаки только отвлекали османов, то и дело высовываясь из укрытий и провоцируя выстрел. Пластуны же моментально снимали любого, кто осмеливался подняться или выглянуть из-за угла.
Минут через пять такого отстрела с позиций янычар раздался обиженный вопль:
– Ай, шайтан силаг!
Зло усмехнувшись, Елисей свесился с крыши и, окликнув ближайшего казака, попросил его передать подъесаулу, что османов нужно обойти с тыла. Кивнув, казак змеей скользнул за соседний дом, и вскоре десяток фигур осторожно начал выбираться за околицу. Сидя на крыше, Елисей с интересом наблюдал, как казаки, хоронясь за кустами, перебегали от дерева к дереву, заходя противнику в тыл.
Янычары уже даже не пытались отстреливаться, усевшись в найденных укрытиях и непонятно чего дожидаясь. Пластуны обшаривали прицелами всю площадь из укрытий, но бандиты даже не пытались носа высунуть. Минут через десять от леса раздалось два залпа подряд, а следом, с громовым «Ура!», в атаку рванули подобравшиеся к позициям янычар казаки.
Резво соскользнув с крыши, Елисей быстрым шагом двинулся в ту же сторону, закидывая карабин за спину и доставая из кобуры пистолет. На подворье, где засели бандиты, он вошел, когда все уже закончилось. Казаки ловко отбрасывали ногами оружие и тщательно проверяли каждое тело на предмет жизни. Убедившись, что учить тут никого ничему не надо, Елисей отправился к церкви.
Ступив на церковный двор, парень уже привычно снял папаху и перекрестился, после чего, найдя взглядом стайку стариков, дружно куривших у ограды, направился к ним.
– По здорову ли, казаки? – спросил он, оглядывая их внимательным взглядом.
– Бог миловал. Заметили эту нечисть вовремя, – усмехнулся один из стариков. – Вон, только Николку малость зацепило, – вздохнул он, кивая на сидящего рядом казака.
Только теперь Елисей понял, что у того под черкеской перевязано плечо.
– Сильно? – встревожился парень, но казак только отмахнулся:
– И сильнее бывало. Пуля на излете ударила. Жить буду.
– Ну и слава богу. Ежели что по лечению надо будет, только знать дай, – тут же отозвался парень.
– Благодарствую, – с достоинством кивнул старый казак.
– А артельные где? – быстро спросил Елисей, сообразив, что на подворье видит только казаков.
– Так в церкву их сразу загнали, как этих нехристей приметили, – усмехнулся старший среди стариков. – Толку с них в бою нет, вот и отправили, чтоб под ногами не путались.
– А как было-то все? – кивнув, уточнил Елисей, немного успокоившись.
– Да как было, – развел старик руками. – Обычно. Эти на галопе по дороге шли. Ни шуметь, ни стрелять не стали, чтобы раньше времени нас не всполошить. Да только и нас не в капусте нашли. В кустах у ворот дежурный завсегда сидит. Вот он тревогу и поднял. Пока они с воротами возились, мы успели сюда отойти. Ох, и хороши у тебя винтовки, княже, – улыбнулся он.
– Понравились? – заинтересовался Елисей, улыбнувшись в ответ.
– Доброе оружье. И дальнобойное, и точное. Только уж больно дорогое, – вздохнул казак.
– Без серьезного завода, в мастерской все сами делаем, потому и дорого, – понимающе вздохнул парень. – И стволы наши, и затворы. Даже пружины сами вьем. И все руками. Станков почитай и нет.
– Все одно куплю, – помолчав, решительно тряхнул казак кулаком. – Пока сам попользую, а после внуку старшему отдам. Ему на тот год уж в реестр вписываться. Вот с ней и пойдет, – твердо закончил он, прижав винтовку к груди, словно жену.
– Добре. В таком разе я тебе плату растяну, – подумав, ответил парень. – И тебе, всем остальным, что из вас захочет такое оружие купить.
– Это как? – насторожились казаки.
– А это просто. Надо будет не разом всю цену платить, а, к примеру, на три части разделю, и раз в месяц только треть платишь. Так и по деньгам проще будет, и не так накладно.
– А оружье? – не поняли казаки.
– Так у вас и будет. Или слово казацкое уже не стоит ничего? – сделал вид, что удивился, Елисей.
– Неужто вправду сделаешь? – растерянно уточнил старик, пожелавший приобрести винтовку.
– Слово даю, – кивнул Елисей, твердо глядя ему в глаза.
– Любо! – вдруг дружно рявкнули старики.

* * *

Первым делом после возвращения в крепость Елисей отправил письмо в контрразведку, написав подробный отчет о нападении на станицу и разгроме противника. После этого, рассказав все то же самое на словах коменданту, парень отправился домой. Париться в бане, отсыпаться и отдыхать. Но уже через три дня из комендатуры последовал вызов. Еле слышно, чтобы не пугать жену, выругавшись, Елисей собрался и прогулочным шагом направился к коменданту.
Настроение было приподнятым, погоды стояли роскошные, супруга была нежной и ласковой, в общем, можно сказать, жизнь удалась. Дело шло к осени, и в школе полным ходом шел набор новобранцев. Мальчишки были все больше крепкие, жилистые, сообразительные. Что называется, отличный материал. Даже сирот в этот раз было всего трое. Хотя Елисей специально разослал весть по всем казачьим станицам, что в его школе к сиротам особое отношение. Атаман, всецело поддержавший это его начинание, регулярно спрашивал у казачьих кругов о имеющихся в станицах сиротах, которых по возрасту надлежало предъявить в школу пластунов.
Войдя в кабинет коменданта, парень сразу увидел контрразведчика и, не удержавшись, вздохнув, голосом волка из мультика спросил:
– Шо, опять?
– Чего опять? – не понял полковник.
– Опять ловить кого надо?
– Да ну тебя, – рассмеялся полковник. – Поговорить с тобой приехал. А ты, похоже, и не рад меня видеть вовсе.
– Господь с вами, Александр Савич, – улыбнулся Елисей. – Видеть вас я всегда рад. Только помню, что от службы вашей ничего кроме беспокойства ждать не приходится.
– Ну, что есть, то есть, – развел контрразведчик руками и, указав на стул, попросил: – Присядь и расскажи подробно, как все было.
– Так я ж написал, – хмыкнул Елисей, внутренне подобравшись.
– Письмо я твое до дыр зачитал, – одобрительно кивнул полковник. – Даже олухам своим несколько раз показывал, чтобы поняли, как правильно доклады начальству составлять. Но есть у меня еще несколько вопросов, на которые только ты ответить можешь.
– Спрашивайте. Мне скрывать нечего, – недоуменно пожал парень плечами.
– Сколько янычар вы точно положили? – тут же последовал вопрос.
– Двадцать пять рыл. Коней мы сразу увели. Тех нашли три десятка. Пять заводных было, с поклажей всякой, остальные под седлами. Ну и покойников столько же насчитали. Никто не ушел. Я сразу казакам велел их от леса отсечь. А к ручью их прижали, и вся недолга.
– Это хорошо, что никто не ушел. Обидно, что допросить некого, – мрачно вздохнул полковник.
– Не те это люди, чтобы на вопросы отвечать. Янычары. Эти звери дерутся до последнего. А в плен для них попасть – позор. Так что с допроса толку не будет, – ответил Елисей с железной уверенностью.
– Ну, это смотря как спрашивать, – многозначительно хмыкнул полковник.
– Ну, казаки тоже не барышни кисейные, – не остался Елисей в долгу. – И спрашивать нужное всегда умели. Будь это простые аскеры, я бы и слова против не сказал. Я про янычар, пустой спор получается. Знаю, что говорю.
– Ты словно всю жизнь с ними воевал, – удивленно проворчал полковник. – Я еще понимаю, горцы. С этими все понятно. Но откуда ты так хорошо османских головорезов знаешь?
– У меня в школе половина мастеров старые реестровые казаки, которые с ними много раз воевали, – вывернулся парень.
– Бог с ним, – помолчав, вздохнул полковник. – По следу их пройти не пробовали?
– До тракта дошли, а там след затерялся, – удрученно вздохнул парень.
– Погоди. Они что, по тракту прошли? – подскочил контрразведчик вместе со стулом.
– Так наш крепостной тракт трактом только называется. А так обычная лесная дорога, – фыркнул парень. – Чего ее бояться? Раз в седмицу караван пройдет, и ладно. Да и столкнись они с кем, махом бы вырезали. Двадцать пять ухорезов с любой караванной охраной управится, не вспотев. Говорю же, звери.
– Ты писал, что это два летучих отряда в один слились. С чего такая мысль?
– В первый раз их десяток был, – задумчиво протянул Елисей. – А в этот двадцать пять. Выходит, два боевых десятка, и пятеро тех, что у нас обозными называются.
– А почему тогда в первый раз обозных не было? – моментально отреагировал полковник.
– Думаю, не взяли с собой. Скорее всего, обнаружили выселки и решили сделать дело и вернуться в лагерь.
– Выходит, ты их лагерь даже искать не стал?
– Не до того мне было, – скривился Елисей. – Да и не думал я тогда, что их так много через перевал прошло.
– Выходит, лагерь у них какой-то все-таки есть? – не унимался полковник, снова закуривая.
– Ну, где-то им отдыхать и раненых обиходить надо, – проворчал парень, задумчиво почесывая в затылке и мысленно кляня себя за невнимательность. – Да и не знали мы, куда идти, – добавил он. – Они ж не дураки. На выселки с одной стороны зашли, а обратно другой дорогой двинулись.
– Откуда знаешь? – тут же спросил контрразведчик.
– Следопыты мои вокруг места схватки пробежались. Иных следов не было. Только те, по которым мы их гнали.
– Понятно, – вздохнул полковник с мрачной задумчивостью. – А теперь слушай внимательно. Есть сведения, что через перевал их прошла почти сотня. Три десятка вырезали. Остальные где-то еще по лесам ползают. И мне очень нужны твои следопыты. Ну и ты сам, само собой.
– Да чтоб тебя… У меня ж набор в школу идет, – чуть не взвыл Елисей.
– Понимаю, но что они творят, ты сам видел. И уничтожить этих зверей нужно раньше, чем они еще какую деревню вырежут, – угрюмо высказался контрразведчик, посуровев лицом.
– Парней дам, а сам через седмицу их догоню, – подумав, предложил парень.
– Годится. Но постарайся не задерживаться, – подумав, согласился полковник.
– Посыльные к вам как часто приезжать станут? – поинтересовался Елисей, прикидывая, как лучше все это провернуть.
– Я приказал каждый день отчеты слать.
– Вас при дворе искать, или в Пятигорске останетесь?
– В Пятигорске, – коротко кивнул контрразведчик. – При мне постоянно казачий эскадрон находится. Подкрепление, на случай серьезного боя. С атаманом все решено.
– Это вы правильно решили, – одобрил Елисей. – Тогда я сначала в город заеду, а после с посыльным в лес. К основным частям.
– Нет. При мне будешь. Ежели что, с эскадроном пойдешь, – решительно отрезал полковник.
– Добре. Как скажете, – вздохнул парень.
– Тебе не нравится что-то? – отреагировал полковник на его вздох.
– Не вовремя все это, – скривился Елисей. – Мне школой заниматься надо, а не по лесам носиться. Ну да делать нечего. Буду.
– Так война, она всегда не вовремя, – снова вздохнул полковник.
Поднявшись, Елисей попрощался и отправился домой. Нужно было ускорить набор мальчиков и подготовиться к долгому выходу. Нино встретила его встревоженным взглядом. Девушка своим неизменным женским чутьем уловила, что на горизонте замаячили очередные серьезные проблемы и им предстоит разлука. Бабка Радмила, едва увидев парня, только вздохнула и, качнув головой, тихо спросила:
– Надолго уйдешь?
– Как пойдет, – вздохнул Елисей, не желая обманывать.
– Янычар ловить станешь?
– Угу.
– Но почему ты? – моментально завелась Нино.
– А кому еще? – рыкнул в ответ парень. – Запомни, милая. Я в своем деле лучший. А значит, со всеми подобными делами мне разбираться придется. Всегда. И ты это знала, когда замуж за меня выходила. Так что терпи.
– Терплю, – надувшись, буркнула девушка в ответ. – Но ведь сын тебя и так почти не видит. А тут вообще из дома уедешь, – пустила она в ход самый весомый аргумент.
– Ежели янычары в крепость ворвутся, и дома не будет, – зашипел парень, которому эти сцены уже начали действовать на нервы.
– Уймись, девонька, – негромко произнесла Радмила, и Нино, уже набравшая воздуху в грудь, молча выдохнула, не решившись с ней спорить. – Доля наша бабья такая. Казаки воюют, а мы ждем да воем.
– Но он же не просто казак, – не утерпела девушка.
– Сказано тебе. Он в своем деле лучший. А значит, ему сей крест и нести. Или, может, отец твой часто жену спрашивал, когда ему в поход с царем идти, а когда дома отсидеться?
– Никогда не спрашивал, – нехотя хмыкнула Нино.
– Вот и радуйся, что твой муж с тобой о своих делах говорит. Знаю, обидно, что уйти ему надо, тебя и сына оставив. Но то его казачье, мужское дело. А твое – ждать его верно и готовой быть в любую минуту дома встретить. Мы так от создания мира живем. И тебе придется, – закончила Радмила, строго глянув на девушку.
Помолчав, Нино только кивнула. Понимая, что обстановку надо разряжать, Елисей обнял жену за плечи и, притянув к себе, нежно поцеловал в уголок глаза. Чуть улыбнувшись, Нино прижалась к нему, тяжело вздохнув. Поглаживая ее по шее, Елисей повернулся к бабке и, кивая на ее комнаты, спросил:
– Как Татьянка? Оттаяла, или так и молчит?
– Успокоилась малость, – кивнула Радмила. – Благо Нино ей работу всякую мелкую придумывает. Да и с малышом она ловко управляется.
– Да, – тут же вклинилась девушка. – И Руслану она нравится. Когда она заходит, он ей всегда улыбается. Добрая девочка. Я ее хочу в прислуги взять.
– Ну, это сама решай, – быстренько открестился Елисей, избегая очередной опасной темы. – Ты в доме хозяйка, тебе и думать.
– А еще она абреку твоему очень нравится, – лукаво улыбнулась Нино.
– Ревазу? – удивился Елисей.
– Ага. Он ее как увидел, так глаз не отрывал. Каждый день на базар бегает, гостинцы ей покупает, – продолжала сплетничать девушка.
– Ну, дай-то бог, – подумав, кивнул парень. – Они оба одни остались. Может, и сложится у них.
– Что, вот так просто отдашь? – вдруг удивилась Нино.
– А с чего я возражать-то должен? – растерялся Елисей.
– Я думала, ты ее для себя привез, – неожиданно выдала девушка.
– В каком смысле? Зачем? – спросил парень, растерянно хлопая глазами и понимая, что уже вообще ничего не понимает.
– Наложницей, – пожала Нино плечами. – У отца их несколько было. Да и другие князья тоже разных женщин в доме держат. Вроде как служанки, а на деле наложницы.
– Забудь об этом, – жестко отрезал Елисей. – Мне в доме грязи не надо. Мне богом одна жена дана, и другой не будет.
– При чем тут жена, глупый, – улыбнулась Нино, полыхнув счастливым взглядом. – Жена это жена, а наложница это наложница.
– Нинка, отстань, – зашипел Елисей, опасливо оглядываясь на лестницу. На втором этаже были их покои, и где-то там сейчас находился маленький Руслан. Так что орать в полный голос Елисей не рисковал, чтобы ребенка не напугать командирским рыком.
– Не будет у меня наложниц. Для всех этих дел у меня ты есть, – закончил он, понижая голос.
– Угу, ты из похода вернешься, а мне нельзя. И что? Пойдешь вдовушку какую искать? – не сдавалась Нино. – Нет уж. Пусть лучше так. Чтоб я знала. И ты дома, и мне спокойнее.
«Мама, роди меня обратно!» – взвыл про себя Елисей, хватаясь за голову.
Подобные вещи ему и в голову не приходили. Привык, проживая в обычной казачьей среде, что подобные вопросы решались между мужем и женой, но никак не на стороне. Да, и тут бывали измены. Мордобой между обманутым мужем и любовником, порка неверных жен до полусмерти, но из этого не делалось культа или потрясения основ. Подобные вещи старались держать в тайне. А тут прямое предложение завести любовницу в доме на всякий случай.
– Не спеши отказываться, Елисей. Нино в княжеском доме жила и правила их хорошо знает, – с лукавой усмешкой посоветовала Радмила. – Знаю, что тебе подобное в диковину, но в больших домах свои уклады. Подумай пока.
– Нечего тут думать, – отрезал парень и, махнув на женщин рукой, отправился к себе в кабинет.

* * *

Набор в школу пришлось ускорить. Благо выбирать кандидатов было из кого. Казаки везли ребят со всей округи, давно уже прознав, что выходцев из этого странного учебного заведения с руками отрывают все серьезные службы государства. Отобрав ребят, Елисей по уже отработанной схеме передал их в руки инструкторов из пожилых казаков, чтобы те начинали первичную обработку. Уж чему-чему, а дисциплине и порядку старые бойцы обучить могли кого угодно.
Многим мальчишкам предстояло немного набрать вес и нарастить мышечную массу. Заодно их начнут приучать к жизни по новому распорядку. В общем, эдакий курс молодого бойца. Помня, что парни из первого выпуска уже уехали в Пятигорск и теперь прочесывают лес в поисках янычар, Елисей в спешном темпе завершал текущие дела. Понимая, что тянуться это все может бесконечно, он, как и обещал, спустя неделю выехал в город, волевым решением отложив все дела.
Дорога заняла у него день. Уже привычно остановившись на постой в доме ювелира, парень отметился в штабе, сообщив полковнику, где его искать, и, убедившись, что никаких новостей нет, отправился обратно. Изя, как всегда, нашелся в лавке. Задумчивый и какой-то взъерошенный.
– Что случилось, приятель? – поинтересовался парень, удивленно рассматривая его. – У тебя такой вид, словно ты кучу денег потерял.
– А-а, – удрученно отмахнулся гигант. – Поговорил я с Сусанной про твое предложение.
– И что? – подтолкнул его Елисей, зная привычку Изи иногда зависать, если тема случалась очень щекотливая.
– Да она мне кучу вопросов задала, на которые я ответить не смог. В общем, теперь тебе с ней разговаривать придется, – смутился здоровяк.
– Ну, значит, поговорим, – пожал Елисей плечами. – Но я не понимаю, с чего ты такой мрачный. С дедушкой что-то?
– Слава богу, пока все в порядке. Ну, помня его годы.
– Тогда что? – не унимался парень.
– Да предложение твое, – снова скривился Изя.
– Изя, бугай бестолковый, или ты объяснишь мне, что тебе в нем не нравится, или я тебе сейчас ухо откушу, – пригрозил парень, пряча улыбку.
– В том-то и беда, что и мне, и дедушке оно нравится. Он даже снова меня дураком назвал, что я сразу не согласился. Вот только Сусанна…
– Не понимаю, – растерянно качнул Елисей чубом. – Что Сусанна?
– Говорю же, вопросов у нее много. Да и привыкла она к городу. Почитай, всю жизнь тут прожила. Вот и… – Изя снова замолчал, пытаясь подобрать слова.
«Так, или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется, – проворчал про себя Елисей. – Похоже, у бычка серьезная проблема с женой. Городская фифа не желает переезжать в станицу. К тому же у нее тут куча родственников. Вот и стоит наш малышок на распутье. Или спокойно делом заниматься, или с бабой ссориться. Ладно. Попробуем убедить жену, раз уж мужская половина на переезд уже согласна».
Словно в ответ на его мысли, задняя дверь открылась и в лавку вошла сама причина Изиных страданий. Чуть улыбнувшись, парень отметил про себя, как осветились радостью глаза здоровяка. Поздоровавшись, Елисей отозвал Сусанну в сторонку и, глядя в глаза, прямо поинтересовался, что ее не устраивает в его предложении.
Помолчав, женщина начала перечислять какие-то надуманные причины, но парень, уже сообразивший, что ее удерживает в городе, только покачал головой:
– Этим ты мужа можешь обмануть, Сусанна, а меня не пытайся. Хочешь, объясню, почему?
– Я не обманываю, – вскинулась женщина, но Елисей только усмехнулся. – И почему? – не удержавшись, спросила она.
– Да потому, что Изя любит тебя, а для меня ты только жена моего друга. И все. И потому мои чувства не затмевают мой разум. Я же понимаю, что ты не хочешь уезжать из-за своих родственников. Я прав?
В ответ Сусанна только нехотя кивнула, потупившись.
– Это понятно, – вздохнул парень. – Только ты забыла, что теперь ты жена, а не вдова. И место твое рядом с мужем. А самое главное, у Изи не сложились отношения с твоим отцом. Думаю, тебе это известно лучше других. Я ведь опять угадал?
Последовал еще один кивок.
– Вот и подумай, слушать их бесконечные жалобы друг на друга или уехать, и получить мир и покой в доме. К тому же тебе никто не мешает иногда приезжать в гости к родственникам. Думаю, если вы уедете, то и они станут относиться к тебе лучше.
– Это еще почему? – возмутилась женщина.
– Разлука, – философски пожал плечами Елисей. – Когда близкие уезжают, люди начинают скучать без них. И когда они возвращаются, уже не хочется рассказывать им о плохом. Что скажешь?
– Умный ты, Елисей, – помолчав, неожиданно высказалась Сусанна. – Я только одного никак понять не могу. Тебе-то это зачем? Казак. Князь. Дворянин, а с жидами водишься.
– И ты туда же?! – тихо взвыл Елисей, сжимая кулаки. – Вот уж точно, у бабы волос долог, да ум короток. Сколько раз повторять, что мне дружба твоего мужа дороже, чем то, что весь этот вонючий городишко думает. Или, может, тебе напомнить, как Изя за мной словно за дитем малым ходил, когда я раненый лежал? Он это был. Тот самый жид, которым мне все глаза колют. Запомни, Сусанна, я друзей на чужое мнение не меняю. А на вопрос, зачем, скажу тебе так. Таких мастеров, как твой муж, днем с огнем не сыскать. И все мои задумки стали былью только потому, что он к ним руки приложил.
– А Митрич? – тут же последовал вопрос.
– Митрич, это отдельный разговор. У него свои знания и свой путь. Там все для оружия. А Изя много чего для души и для хозяйства делает. Слушай меня внимательно, женщина, и не говори потом, что не слышала. Муж твой – мастер, для которого интересная работа как часть души. И если ты его в этом будешь удерживать, ему будет плохо. И виновата в этом будешь ты. Хочешь снова стать вдовой?
Охнув, женщина прижала ладони ко рту, глядя на него широко раскрытыми глазами, в которых стремительно набухали слезы. Вздохнув, Елисей снова качнул головой и, помолчав, добавил:
– Я думаю не только о себе, но и о вас. Там, в станице, мне будет проще защитить всех своих друзей. На своей земле я сам хозяин. Так что скажешь теперь?
– Да поеду я. Поеду. Куда я денусь, – всхлипнула Сусанна и, неожиданно подбежав к мужу, который старательно делал вид, что занят своими делами, прижала его кудлатую голову к груди.
Обняв жену, Изя прижал ее к себе, умудрившись из-под ее локтя укоризненно глянуть на приятеля. В ответ Елисей только развел руками и, вздохнув, отправился в свою комнату, махнув на них рукой. Теперь им предстояло бурно помириться и принять окончательное решение, перед которым Сусанна вынесет мужу мозг не хуже автоматной очереди. Все это Елисей представил себе так ясно, что невольно сам рассмеялся над своими фантазиями.
Но в итоге все так и получилось. В следующий раз Елисей увидел приятеля только утром. Смущенного и сияющего от удовольствия.
– Мы переезжаем, – с ходу сообщил здоровяк, едва увидев приятеля.
– И тебе доброго утра, – рассмеялся парень. – Рад это слышать. Значит, раз такое дело, садись и рисуй дом, который хотел бы иметь.
– А с деньгами как? – тут же последовал вопрос.
– Тут все просто. Там у меня несколько артелей работают. Я им твой рисунок покажу и оплачу работу. А ты мне потом все вернешь постепенно. Частями. Устраивает?
– Еще бы не устраивало, – усмехнулся Изя. – Но учти, мне надо, чтобы мастерская с домом соединялась.
– Да как скажешь, так и сделают, – отмахнулся Елисей. – Не знаешь, Митрич у себя или уехал куда? – сменил он тему.
– Так вроде не собирался никуда, – озадачился здоровяк, задумчиво почесав в затылке.
– Тогда я пока к нему схожу, а ты одного из своих мальцов в лавке придержи, навроде посыльного. Ежели меня кто искать будет, сразу мальчишку с запиской отправляй. Только узнай точно, куда мне бежать.
– Бежать?! – удивился Изя. – Это с каких пор ты по приказу бегать начал? Помню, тебе никто не указ был.
– И сейчас так же, да только я сюда по службе, а не по делам приехал, – усмехнулся парень на его подковырку. – Про бандитов, что малые поселки вырезают, слыхал?
– Весь город только о том гудит, – мрачно кивнул Изя.
– Вот меня с командой и вызвали, – кивнул Елисей в ответ.
– Ты это, поосторожней там. Говорят, там такие звери, что горцы перед ними младенцы невинные.
– Меньше слушай, – отмахнулся парень. – Народ там, конечно, опытный, злой, но и нас не в капусте нашли. Три десятка из той банды мы уже накрыли.
– Это ж сколько их всего, ежели вы три десятка положили и искать продолжаете? – подобрался здоровяк.
– Изя, не задавай дурацких вопросов, если не хочешь услышать глупый ответ, – фыркнул Елисей, покрутив пальцем у виска.
– Понятно, – смутился гигант.
– Вот и славно. Все, я к Митричу. Про мальца не забудь.
– Забудешь с тобой, – фыркнул ему вслед Изя и затопал куда-то в глубь дома.
Выйдя на улицу, Елисей с легкой улыбкой посмотрел в небо и, вдохнув полной грудью, решительно зашагал в нужную сторону. Теперь, когда с переездом семьи ювелира вопрос был решен, ему предстояло провернуть все то же самое с кузнецом. Митрич, известный в городе мастер, к подобным эскападам был не склонен, но и тут у Елисея имелся весомый аргумент. Слабым местом кузнеца была его дочь.
Прекрасная хозяйка и умелая оружейница, которой никогда не стать одной из тех, кого называют гильдейским мастером. Женщин в гильдию не принимали. Но Елисею было плевать на условности. Девушка прекрасно ковала белое оружие и владела секретом настоящего булата. Ничего иного парню и не нужно было. Заполучить в школу подобного мастера – мечта. Это значит, что все его ученики будут иметь отличное оружие по невысокой цене. А там, глядишь, и казаки начнут заказы делать. Лиха беда начало.
С этими мыслями Елисей и вошел в знакомую кузницу. Митрич, копавшийся в куче старого железа, увидев парня, обрадованно улыбнулся и, пожав ему руку, первым делом спросил:
– Как винтовки?
– Отлично, – показал Елисей большой палец. – Все, как ты и обещал. Только пружины надо менять вовремя.
– Ну и слава богу, – мелко перекрестился мастер. – А ты чего примчался-то? Случилось чего, или опять задумку какую привез?
– По службе пришлось. А к тебе с вопросом. Что насчет переезда решил?
– Ох, не знаю, Елисей, – тут же скривился мастер. – Тут у меня давно уж все налажено. Дело идет. Да и к соседям привык.
– Митрич, да перестань ты из себя старый пень корчить, – фыркнул Елисей. – Я ж тебе все рассказывал. Ну, хоть о дочке подумай. Или я не прав?
– Ну, что касаемо дочки, прав, слов нет, – вздохнул кузнец. – Да только мне-то как при таком раскладе быть?
– В каком смысле? – не понял Елисей. – Я ж говорил. Сдай дом кому, а мастерскую продай. В станице тебе новую поставим, еще лучше. Дом потом дочке приданым будет, а работать она там станет. Ну, сам подумай. Целая школа учеников, и всем оружие потребно. А там, глядишь, и казаки начнут заказывать. Сам же знаешь, им, прежде чем продать, сначала показать все надо.
А самое главное, в станице куча молодых, здоровых парней будет. Чем черт не шутит, глядишь, и с семьей у нее наладится. А там и внуков тебе подарит. Сам же мне ныл, что внуков хочешь, – надавил Елисей на больную мозоль.
– Хочу, – засопев, задумчиво признался кузнец. – Это выходит, и там дом, и тут. Так выходит?
– Дом и лавка. В ней посадишь кого из добрых знакомых заместо управляющего, а сам в станице будешь спокойно оружием заниматься. К тому же ко мне в имение всякие командиры из служб разных заезжать станут. Там и показать чего нового можно будет. Сам же знаешь. Я в крепости, вы с Изей тут. Поди, покажи какую новинку, пока она не доделана. А так, сказал, показал, глядишь, и гостям захотелось, – лукаво подмигнул парень.
– Хитер, – понимающе усмехнулся Митрич в бороду. – А что Изя? Он-то согласился ехать?
– А я не его, я Сусанну уговорил, – рассмеялся в ответ Елисей. – Согласились. Уже и дом рисует, который иметь хочет.
– Ох, и бес же ты, парень. Ох, и бес, – гулко расхохотался кузнец.

* * *

Три дня прошли спокойно, а на четвертый посыльный из штаба вломился в лавку ювелира и, едва увидев Елисея, с порога заорал:
– Ваше благородие, осмелюсь доложить, их высокоблагородия господин полковник вас срочно видеть желают.
– Оглушил, труба иерихонская, – проворчал Елисей, демонстративно ковыряя пальцем в ухе. – Видеть, или сразу ехать куда надо будет? – уточнил он на всякий случай.
– Не могу знать, ваше благородие. Мне как велели, я так и передал, – чуть потише рявкнул посыльный, жизнерадостно улыбаясь во все зубы.
– Умных к умным послали, а меня к тебе, – фыркнул Елисей, припомнив хохму из своего прошлого. – Ладно, пошли, – вздохнул он, автоматически пробегая руками по имеющемуся в наличии оружию.
– Так за вами изволили пролетку прислать, – тут же отозвался посыльный.
– А сразу сказать мог? – рассердился парень, сообразив, что это вызов на разговор, а не тревога.
Посыльный на минутку завис, а парень, отодвинув его плечом, широким шагом вышел из лавки. У входа стояла пролетка, на козлах которой сидел пожилой солдат. Увидев Елисея, солдат подкрутил ус, выпрямив спину, пригласил:
– Извольте садиться, ваше благородие. Ждут вас в штабе.
– Благодарствую, братец, – кивнул Елисей, подражая знакомым офицерам.
Он успел усесться на сиденье, когда из лавки выскочил посыльный и, едва не кубарем скатившись по ступеням крыльца, одним прыжком оказался на козлах, рядом с кучером. Елисей едва удержался, чтобы не расхохотаться над этим акробатическим трюком. Кучер, неодобрительно покосившись на молодого оболтуса, вздохнул и тряхнул вожжами. Минут через двадцать Елисей, в сопровождении посыльного, вошел в кабинет и, поздоровавшись с полковником, спросил, дождавшись, когда закроется дверь:
– Нашли кого, Александр Савич?
– Даже не знаю, как сказать, – хмуро отозвался контрразведчик. – Ребята твои пропали.
– Как пропали? Куда? Когда? – зарычал Елисей, моментально оказавшись на ногах.
– Ушли в лес, вроде как кто-то где-то какие-то следы увидел, вот они и пошли проверить. Вот уже третьи сутки пошли, как их нет.
– Где это случилось? – беря себя в руки, быстро спросил Елисей, проигрывая про себя возможные варианты развития событий.
– Лагерь стоит у Бештау, оттуда они и ушли, – вздохнул контрразведчик.
– До темноты успею, – кивнул парень, прикинув расстояние.
Поднявшись, он, не прощаясь, вышел из кабинета и быстрым шагом двинулся к дому ювелиров. Спустя час парень миновал заставу и рысью погнал коня в нужную сторону. Еще через два часа он тряс за шиворот дежурного унтера, требуя вызвать начальника караула. Подошедший на шум подпоручик, узнав, кто перед ним, хмыкнул и, презрительно кривя губы, процедил:
– Ах да, казачий князь. Как же, наслышаны. И чего вы хотите?
– Увидеть того, кто рассказал пластунам про следы, – отчеканил Елисей, цепенея от бешенства.
– Кажется, это был кто-то из ваших казаков. Вот с ними и говорите.
– Где они стоят?
– Где-то в лесу, – продолжал издеваться подпоручик.
– А если я тебе сейчас яйца отстрелю, козел?
Вопрос Елисея прозвучал ровным, почти равнодушным тоном, но от него замерли все. Подобных слов не ожидал никто. Елисей же, чувствуя, как в ушах гудит от тока крови, неожиданно для себя понял, что сейчас или получит нужные сведения, или просто забьет этого сноба голыми руками. В таком бешенстве он еще не бывал. Судя по растерянному лицу, подпоручик понял, что стоит на грани, потому что его тон вдруг изменился. Тыча пальцем куда-то влево от лагеря, он сбивчиво объяснил, где искать казачий бивак.
С грехом пополам взяв себя в руки, Елисей взлетел в седло, не коснувшись стремени, и направил коня в указанную сторону. Еще через четверть часа он подошел к костру, где сидел командовавший эскадроном есаул. Из разговора стало понятно, что парни ушли в поиск, предупредив, что вернутся примерно через три дня. Когда в указанный срок ребята не вернулись, есаул отправил в контрразведку записку. Это было личным требованием самого полковника Тимофеева.
Ему попросту надоела офицерская фронда. Господа офицеры решили, что им лучше других известно, как нужно ловить и карать всяких бандитов, и потому любое сношение с контрразведкой считали для себя не нужным. С чего вдруг в армии возникло подобное противостояние, Елисей не знал, да и не особо интересовался. Своих забот хватало. Но в том, что тут было что-то неправильное, не сомневался. Впрочем, влезать в эти заботы он считал пока для себя лишним.
После разговора с есаулом парень несколько успокоился. Задержка в пару дней была вполне нормальна. Мальчишки могли просто не рассчитать расстояния и не успеть обратно к назначенному сроку. Но решил, что с утра отправится к тому месту, где парни начали свой поиск. Нужно было понять, что их так заинтересовало. Ночевать он остался в казачьем лагере. Привычно нарубив веток, он накрыл их кошмой и, накрывшись буркой, спокойно уснул.
А утром, едва рассвело, парня разбудили знакомые голоса, что-то возбужденно обсуждавшие. Подняв голову, Елисей разглядел знакомые лохматые фигуры и, чуть улыбнувшись, тихо проворчал:
– Явились, засранцы.
Парни принялись смывать с лиц краску, но увидев поднявшегося Елисея, забыли про все и дружно кинулись к нему, докладывать о своих успехах. Слушая ребят, Елисей вдруг понял, что безумно рад видеть эти перемазанные краской рожицы. Мальчишки стали для него настоящей семьей. Убедившись, что с ребятами все в порядке, Елисей незаметно перевел дух и, окинув их ехидным взглядом, поинтересовался:
– Ну и с чего вы вдруг в лес сорвались?
– След большого отряда.
– И что? Для этого нужно было всей толпой бежать? Сколько раз повторять, тройка, ваше самое родное число. И не забывайте слать посыльных. А вы что устроили? Обещали быть через три дня, а сами пропали. И что я думать должен?
Парни смущенно потупились.
– Нашли хоть, что искали? – не удержавшись, улыбнулся Елисей.
– Не бандиты это, – отмахнулся Андрей, переведя дух и сообразив, что нагоняя не будет. – Горцы табун перегоняли.
– Большой?
– Голов тридцать. Мы их на выпасе догнали. Пять табунщиков и сам табун. Из долины в горы шли.
– А где тогда четыре дня болтались? – снова принялся возмущаться Елисей.
– Так они верхами, а мы пешком, – в ответ дружно возмутились парни.
– Ладно, разобрались, и хрен с ним, – отмахнулся Елисей, убедившись, что тревога ложная.
– Что дальше делать собираетесь?
– А что тут сделаешь? – задумался Андрей.
– Мы тут в округе на день ходу уже все облазили. Все звериные норы нашли. Нет тут бандитов, – уверенно заявил Миша.
– Конечно, нет, – рассмеялся парень. – Они же не дураки, чтобы пакостить там, где куча войск стоит. Их в других местах искать надо.
– Где? – тут же последовал дружный вопрос.
– Да чтоб я знал, – фыркнул парень.
– И что, снова задницу отсиживать, непонятно чего ожидаючи? – возмутился Миша.
– Служба наша такая. Ждать и догонять, – понимающе усмехнулся Елисей.
Подошедший к ним казак, подкручивая ус, негромко сообщил, кивая куда-то в сторону:
– Тут это, княже, господа офицеры тебя спрашивают.
– Спрашивают, значит, ответим, – усмехнулся Елисей и, повернувшись к парням, скомандовал: – Отмывайтесь и отдыхайте. Потом поговорим.
Быстро пройдя следом за казаком к краю лагеря, Елисей увидел группу офицеров, среди которых был и давешний подпоручик. Подойдя, он окинул их быстрым, внимательным взглядом и, заложив руки за спину, негромко спросил:
– Вы желали меня видеть, господа?
– Как нам стало известно, вчера вечером вы позволили себе весьма грубо обойтись с господином подпоручиком, – развернулся к нему штабс-капитан в пехотной форме. – Он находился на службе. Это недопустимо.
– Я тоже сюда не на прогулку приехал, – пожал Елисей плечами.
– Это не дает вам права оскорблять офицера при исполнении службы, – продолжал настаивать штабс-капитан.
– Я так понимаю, господин подпоручик желает получить сатисфакцию? – иронично усмехнулся Елисей. – В таком случае осмелюсь напомнить, что мы все находимся в полевом лагере, что означает ведение боевых действий. А при данных условиях любые дуэли недопустимы. Это требование устава и высочайшее повеление его императорского величества. Желаете оспорить высочайшее повеление, господа? Осмелюсь напомнить, что данное действо будет расценено судом офицерской чести как бунт против воли императора.
Не ожидавшие подобной отповеди офицеры дружно поперхнулись. Растерянно переглянувшись, они замерли, пытаясь найти выход из создавшейся ситуации. Все сказанное было чистой правдой. Чуть усмехнувшись, Елисей обвел их долгим, мрачным взглядом и, качнув головой, добавил:
– Я предлагаю временно отложить наши разногласия до момента возвращения войск на зимние квартиры. Там, если господин подпоручик не передумает, я буду к вашим услугам. Думаю, найти меня вам труда не составит. Согласны?
– Думаю, это приемлемо, – чуть помолчав, с достоинством кивнул штабс-капитан. – Надеюсь, в городе вы не станете использовать различные отговорки? – не удержавшись, поддел он парня.
– Не будь вы дворянином, я бы уже вам челюсть сломал, – хищно оскалился Елисей.
Штабс-капитан от этой усмешки вздрогнул, а остальные офицеры невольно сделали шаг назад.
– Я, господа, от дуэлей не бегаю, но прежде, чем прислать мне свой вызов, потрудитесь навести справки. Думаю, много интересного услышите. Ну, а уж после, ежели не передумаете, милости прошу, – закончил Елисей и, развернувшись, отправился обратно в лагерь.
– Что он имел в виду? – послышался вопрос, но оглядываться парень не стал.
И так все было ясно. Очередная кучка снобов решила указать ему его место. Что ж. Этого следовало ожидать. Рано или поздно это должно было случиться. Так что пусть уж лучше это случится в городе, подальше от семьи. Во всяком случае, он предупредил, а дальше как господа снобы сами пожелают. Уж чему-чему, а стрельбе он кого угодно поучить может. Даже из гладкоствольного оружия.
Да, противостоять ему будут кадровые офицеры, но это не означает, что все они отличные стрелки. Покрутившись в местной среде, Елисей давно уже понял, что опытный боец из казаков запросто может дать фору любому из этих снобов. Да, гордыни и смелости им не занимать, а вот умений явно не хватает. Встречались, конечно, и среди офицеров толковые стрелки и рубаки, каких поискать, но в основной своей массе все это были уверенные середнячки. Ну не учили в местных военных училищах мастерству быстрой и точной стрельбы. Толковый офицер должен уметь правильно командовать солдатами во время боя, а личные умения в таком случае отходят на второй план.
Елисей, угомонив снова закипевшую кровь подобными мыслями, отправился умываться. Приведя себя в порядок, он вернулся к костру, где получил от дежурного кашевара миску горячего кулеша, обильно сдобренного салом. С аппетитом уминая казачью стряпню, парень и думать забыл о возможной дуэли, когда рядом присел пожилой есаул и, прихлебывая чай из большой глиняной кружки, тихо спросил:
– А чего офицеры хотели-то?
– Да я вчера вечером сгоряча пообещал одному из них отстрелить кое-что, ежели он толком не скажет, где ребятки мои стояли. Вот они и взбеленились. Не понравилось им, видишь ли, как я с ними говорил, – усмехнулся Елисей. – Задумали меня на дуэль вызвать.
– На дуэль, значит, – мрачно хмыкнул есаул. – Видать, неймется им, что ктось из казаков титул получил. Добре, посмотрим.
– А-а, забудь, – отмахнулся парень. – Всех не перестреляешь, а мне на их думы плевать с высокой колокольни.
– Не скажи, княже. Уму-разуму поучить этих петухов иной раз совсем не помешает. Забыли, видать, уже, как в былые времена казаки их по степям гоняли. Ничего. Напомним, – зловеще пообещал есаул. – А ты, княже, пока мальцов своих приструни. Неча им по лесу впустую шастать. Нет тут бандитов. Их в других местах искать надо.

* * *

Понимая абсолютную верность утверждения, что бандитов нужно искать в других местах, Елисей засел за карты. Буквально по миллиметру изучая рельеф местности, он то и дело мысленно кривился от этих веселых картинок. Картография в этом времени еще только начинала развиваться, так что привычных условных обозначений попросту не было. Как не было и привычной точности.
– М-да, это тебе не штабная трехверстка, – ворчал парень про себя, крутя в пальцах кинжал.
– Нашел чего? – послышался вопрос, и рядом на бревно присел полковник Тимофеев.
– А вы тут каким ветром, Александр Савич? – удивился Елисей.
– А сам как думаешь? – вяло огрызнулся контрразведчик. – Ну, рассказывай.
– Да нечего пока рассказывать. Все по той поговорке. У убегающего сто дорог, а у догоняющего только одна. Вот, сижу, голову ломаю, где этих зверей искать.
– И чего надумал? – снова потребовал отчета полковник.
– Да что тут с такой картой надумаешь? – не удержавшись, фыркнул парень. – Все ориентиры – два лаптя правее солнышка.
– Ну, так нарисуй лучше, – моментально отреагировал полковник.
– А не многовато на меня одного будет? – зашипел в ответ Елисей. – И школа, и оружие, и поиск бандитов всяких, теперь еще и карты?
– А мог бы, не будь всего остального? – чуть смутившись, все-таки спросил контрразведчик.
– Ну, дело-то не особо сложное, – помолчав, вздохнул парень. – Времени только много займет. Это ж целая экспедиция нужна.
– Это да. Подготовка нужна серьезная, – вздохнул контрразведчик. – Да еще и землемера с собой тащить, чтобы с приборами разными. История. Ну, а вообще, что обо всем этом думаешь? – он обвел окружающую обстановку кончиком папиросы.
– Сдается мне, что мы тут только попусту время теряем, – задумчиво протянул Елисей. – Думаю, янычары ушли.
– Куда? – моментально подобрался полковник.
– Ну и вопросы у вас, – хмыкнул парень, почесывая в затылке. – Я ж не провидец.
– Зато думать умеешь, – ловко парировал контрразведчик. – И реалии местные лучше многих знаешь и понимаешь. Давай рассказывай, что тебе там мнится?
– Думаю, получив тут по соплям, подались они туда, где им нападать проще будет.
– И где такое место?
– Граница Армении и Грузии. А там и до османской границы не далеко. Налетели, отскочили. А ежели кто насел, можно и через перевал, домой уйти. Думаю, не ожидали тут такого твердого ответа получить. За несколько седмиц, почитай, треть отряда потеряли.
– Ну, смысл в этих рассуждениях есть, – подумав, кивнул контрразведчик. – И какой же смысл им устраивать бойню там?
– Да такой же, как и тут. Вот, мол, мы такие сильные, что можем делать, что хотим, а власти ваши ничего сделать не могут. Как-то так. Жители недовольны, все опасаются всех. А там глядишь, и до бунта не далеко. А самое главное, малым количеством войск мы их в этих горах до второго пришествия ловить будем. А чтобы поймать, надо войска с передовой отвлекать.
– Ну, на это им рассчитывать не приходится. Местные и сами подраться не дураки, – зло усмехнулся полковник. – А в остальном верно мыслишь. Я к тому же мнению пришел. Да и в штабе так же решили. В общем, снова ты угадал. А значит, предстоит нам дорога дальняя, – с улыбкой хлопнул полковник парня по плечу.
– Александр Савич, я ж ребят в школу набрал, – растерянно вздохнул Елисей. – Их же учить начинать пора. Иначе время даром потеряем. Время ж уйдет. Неужто без меня не управитесь. Пары следопытов вам для такого дела за глаза хватит.
– Нет, братец. Ты мне тут, рядом нужен. Потому как ты лучший, – отрезал полковник, поднимаясь. – Ребят своих можешь в школу отправить, а сам, будь любезен, со мной побудь.
– Добре. Так и сделаем, – поднявшись следом, кивнул парень. – Что делать в школе, они знают. Пока справятся.
– Вот и славно, – одобрительно улыбнулся контрразведчик. – И к слову, что там за попытка вызвать тебя на дуэль была? – спросил он, словно кнутом хлестнул.
– А-а, – отмахнулся парень. – Господа офицеры никак принять не могут, что в их среде князь-выскочка объявился.
– Я так и подумал, – мрачно кивнул полковник.
– Не вмешивайтесь, Александр Савич, – жестко потребовал Елисей. – Придет время, сам все решу. Даже если придется к барьеру встать.
– Угу, ты нарешаешь, – фыркнул контрразведчик. – Так нарешаешь, что после придется половину гарнизона хоронить.
– Зато вторая половина угомонится. Жить все хотят, – хищно усмехнулся Елисей, принимаясь сворачивать карты.
– Как думаешь, какой дорогой они пойдут? – уже отходя, вдруг развернулся к нему полковник.
– Ну, по военной дороге-то вряд ли. А вот через Цхинвал запросто. Там по пути вроде всего четыре села стоит. Заодно и путь кровью пометят, – припомнив карту, ответил парень.
Кивнув, словно получив подтверждение собственным мыслям, контрразведчик отправился дальше, а Елисей, собрав всю свою канцелярию, принялся высматривать своих башибузуков. Парни развлекались метанием ножей, приводя своей ловкостью в восторг казаков. Пара крепких молодых мужчин даже попыталась вступить с ними в соревнование, но быстро отстали.
Уж чему-чему, а обращению с любым оружием Елисей учил их от души. В этом времени, в этих местах от этого часто зависела человеческая жизнь. В прямом смысле этого слова. Понаблюдав за ребятами пару минут, Елисей коротко свистнул и жестом подозвал парней к себе. Быстро собрав ножи, ребята свернули тренировку и через минуту сгрудились вокруг командира. Быстро объяснив им дальнейшие действия, Елисей переждал вспышку возмущения и, вздохнув, ответил:
– То, что вы уже не мальчишки, я и без вас знаю. Но вы – мой главный запас. Вас я учил всему сам, а значит, новичков вы сможете обучить не хуже меня. А с этими зверьками и без вас разберутся. Я ведь тоже не воевать еду. Я тут больше как следопыт нужен. Так что, отставить споры, и начинайте подготовку к возвращению в крепость. Да, и патронов с гранатами мне в запас оставьте.
Сообразив, что решение принято и оспорить его не получится, парни понурились и, тихо бурча, отправились собираться. Спустя два часа вся команда сидела в седлах. Подбодрив их улыбкой, Елисей выдал несколько напутственных советов и проводил ребят до границы лагеря. Убедившись, что кавалькада благополучно скрылась за поворотом, он уже собирался вернуться к своему костру, когда к нему подошел есаул и, посмотрев вслед ребятам, тихо спросил:
– Решил мальцов поберечь?
– И это тоже, – не стал отпираться Елисей. – В школе новичков набрал, а учить их толком некому. Все бойцы тут. Вот и решил их обратно отправить. Ежели что, и сам справлюсь. Ты бы дал мне кого из молодых, навроде ординарца. Ну, пока дело не сладим. Весточку передать, или еще чего.
– Обижаешь, княже. Будет тебе денщик. Племяш мой. И ежели чего, нагайки не жалей.
– Чего ж так жестко? – удивился парень.
– Да вымахал с оглоблю, а ума, как у младенца. Может, хоть с тобой рядом малость поумнеет, – смущенно покрутил есаул ус. – Была у него мечта в школу твою попасть, да грамоты не разумеет. Да и не дается она ему. А так парень справный. И не трус.
– Это хорошо, что не трус, – кивнул парень, про себя проворчав: «Понятно, очередной недоросль, которого хочется хоть куда пристроить. Ладно, посмотрим, что он умеет».
Есаул взмахнул рукой, подзывая кого-то, и в их сторону наметом помчался крепкий, молоденький казачок. Осадив коня в двух шагах от них, казачок ловко слетел с седла и, белозубо улыбаясь, спросил:
– Звал, дядька?
– От же ж дурень, – возмутился есаул. – Перед тобой целый князь стоит, а он «дядька». Ну вот скажи, княже, как об такого обалдуя нагайку не измочалить?
– Ну, нагайкой оно всегда успеется, – усмехнулся Елисей, рассматривая парня.
Возрастом примерно ему ровесник, косая сажень в плечах, ростом на полголовы выше. Русоволосый, голубоглазый, настоящая картинка истинного русака. Черты лица правильные, чуть грубоватые, но это казачка не портило. С любопытством глядя на Елисея, парень снова улыбнулся. Судя по всему, характер он имел веселый, незлобивый.
– Тебя как звать-то, казак? – спросил Елисей, улыбнувшись в ответ.
– Любимом мать нарекла, – снова широко улыбнулся парень. Широко улыбнулся. Приветливо. Что называется, от души.
Кивнув, Елисей коснулся пальцами груди. Но казачок на этот знак не отреагировал. Удивленно выгнув бровь, Елисей повернулся к есаулу, и тот, понимающе усмехнувшись, чуть качнул головой.
– Ты вот что, – вздохнул есаул, обращаясь к племяннику. – Теперь ты у князя денщиком будешь. Что делать, я сказывал. К костру ступай покуда. Я потом еще кой-чего расскажу.
Кивнув, казачок птицей взлетел в седло и, развернув коня, все так же наметом умчался обратно.
– Батька его стрелу носил, – тихо поведал есаул, проводив парня взглядом. – Потому и имечко такое. Да только погиб он, не успев сына батюшке показать. А стрела его у меня. Один он у матери остался. Потому и хочу уберечь его.
– Сам тоже стрелу носишь? – так же тихо поинтересовался Елисей.
– От прапрадеда еще, – кивнул есаул. – Потому и не удивился. Наши все знают, что теперь ты батюшке заместо Святослава служишь. Сделай милость, княже. Придержи при себе парня. Не дай роду прерваться. А уж я отслужу.
– Господь с тобой, Илья Михайлович, – осадил есаула парень. – Я сирот по станицам собираю, чтобы роды казацкие продлить, а тут сам бог велел. Любим-то, небось, хоть оружием и владеет, а драки не любит, верно?
– Да уж, умеешь ты суть видеть, – удивленно протянул есаул. – Лошадник он. Вот уж дал бог таланту. Любую лошадь за собой уведет. Словно на одном языке с ними говорит. А так, телок телком. Драться станет, только ежели обидеть крепко. Вот тогда может удаль показать. Да потом словно смущается чего. Все ходит, глаза прячет, словно девка.
– Добре. Понял я все, Илья Михайлович. Будь покоен. Будет у меня денщиком, а в бою заместо коновода. Благо хозяйство серьезное и пригляду требует. Вот пусть и присматривает. А с добычей я его не обижу. Ежели будет она, та добыча, – добавил Елисей, чуть усмехнувшись.
– Да уж. С янычар, как с той овцы, хоть шерсти клок, – кивнул есаул в ответ. – Благодарствуй, княже. Век не забуду.
– Сочтемся, Илья Михайлович, – кивнул парень, продолжая осматривать казацкий бивак. – Секреты у тебя далеко стоят? – вдруг спросил он, насторожившись.
– Так в сотне шагов в каждую сторону, – подобрался есаул.
– Отзови покуда. Приказ новый прийти должен, – посоветовал Елисей. – И вообще, пусть казаки барахло соберут, а то устроились, как на роздыхе. Только что портки не сушатся.
Смущенно хмыкнув, есаул отправился раздавать указания, а Елисей, еще раз осмотревшись, заметил приближающуюся к лагерю кавалькаду. Впереди шла коляска контрразведчика. За ней, шагах в десяти, верхами ехало с полдюжины офицеров. Судя по всему, предстоял очередной раунд противостояния с ними. Чуть скривившись, Елисей машинально проверил, как выходит из кобуры пистолет, и, подумав, не спеша двинулся в сторону караула у въезда на территорию лагеря.
Полковник Тимофеев, приказав остановить коляску у заставы, легко сошел на землю и, оглянувшись на приехавших с ним офицеров, громко сообщил:
– Господа, позвольте вам представить пластуна князя Халзанова. Он в своем деле лучший, не побоюсь этого слова. Так что любые обнаруженные вашими подчиненными следы прошу показывать именно его сиятельству. Если кто не знает, князь является директором школы пластунов. И еще. Очень настоятельно советую воздержаться от попыток вызвать князя на поединок. Его умение владеть любым оружием не оставляет его противникам ни малейшего шанса на жизнь. И это не шутка, господа. Порукой тому мое честное слово.
Ехидно ухмылявшиеся офицеры разом стали серьезными, недоуменно переглянувшись. В том, что своим словом полковник бросаться просто так не станет, не сомневался никто из присутствующих.

* * *

Очередной переход до ущелья занял неделю. Глядя на растянувшуюся колонну солдат, Елисей только головой качал, не понимая, зачем было это делать. Ведь достаточно было вывести пару казачьих эскадронов, и проблема была бы решена. Но, судя по всему, тут была замешана политика уравнивания войск. Солдаты стояли на кавказском рубеже, как имперская сила, а казаки – это местные жители, служившие короне по договору.
Вот кто-то где-то в верхах и решил свести две эти силы в одну упряжку. А в итоге все может закончиться очень печально. Как ни крути, а янычарам на все эти ужимки плевать с высокого минарета. Скорость их перемещения выше, чем скорость сводного войска, а в итоге пострадают мирные обыватели. Да, любое горское селение это своего рода маленькая крепость, но янычары – не просто солдаты. Этих зверей обучали не самые простые офицеры османской армии, а воевать турки умеют.
Достаточно вспомнить, что не так давно они подмяли под себя половину Европы. Да, обленились, да, их оружие не самое передовое, но личной храбрости еще никто не отменял. Янычар же воспитывали в презрении к смерти и желании умереть во имя Всевышнего. Своего рода смертники. А значит, простой схватки не будет. Именно поэтому во время нападения на станицу Елисей и не приказывал брать пленных.
Драться эти звери будут до последнего. Их преимущество заключалось в дальнобойных винтовках, чем он и воспользовался в полной мере. Но теперь сводным войском командовал не он, а значит, нужно быть готовым к самым разным неприятностям. Больше всего парня напрягало то, что в основной своей массе среди пехотных офицеров почти не было ветеранов, знавших местные реалии. Их всех вымели на передовую.
Бесспорно, опыт сражений с османами для армии был важен, но нельзя же уводить из такого сложного региона сразу всех опытных офицеров. С этой мыслью он и обернулся на едущего рядом контрразведчика. Полковник, словно почувствовав его настроение, подогнал коня поближе и, глядя парню в глаза, тихо спросил:
– Тебя что-то во все этом беспокоит?
– Даже не знаю, как сказать, – вздохнул Елисей.
– Как есть. Что не так? – тут же подобрался полковник.
– Время теряем. Нужно было конных брать и рысью вдогон идти. А таким ходом мы только могильщиками послужить и можем. А если вспомнить, что янычары ушли сюда раньше… – Елисей замолчал, мрачно качнув головой.
– Между нами, получен высочайший указ – использовать пехоту во всех столкновениях с абреками, чтобы хоть как-то обучить солдат биться с подобным противником. Османы легкую конницу регулярно используют. А у нас ее не так и много. Уланы – это особое войско.
– Казаков брать надо было, – скривился Елисей. – Они и места эти знают, и с османами не раз сталкивались.
– Предлагаешь про императорский указ забыть? – иронично хмыкнул полковник.
– Солдат нужно в поселениях использовать. Расселить поротно в станицах да на хуторах, и пусть патрулируют. А тут, прежде чем подраться, сначала догнать надо. А вот с погоней у солдат сложно.
– Ты хочешь что-то предложить? – прямо спросил контрразведчик, начиная сердиться.
– Взять эскадрон – и в погоню. Догнать и, навязывая бои, удерживать их на месте. Пока пехота не подтянется, – пожав плечами, высказался парень.
– А получится? – с сомнением протянул полковник.
– Казаки те же уланы. Только опыта побольше и османов знают, как никто. Сколько лет уж на этих землях режемся. Получится, – уверенно закончил Елисей.
– Хорошо. На привале обсудим, – подумав, решительно кивнул контрразведчик.
В середине дня, когда войска встали на обед, Тимофеев потребовал собрать командиров всех подразделений и выступил с предложением, которое озвучил парень. Полковник Савицкий, командовавший объединенным отрядом, внимательно выслушав его, задумчиво хмыкнул и, покосившись на стоящего в сторонке есаула, спросил:
– Ваши люди справятся с такой задачей, господин есаул?
– Так дело нехитрое. Делали уж так. Справимся, – кивнул тот, расправляя усы костяшкой пальца.
– Значит, вы, господин полковник, отправляетесь с казаками и берете на себя всю ответственность за удержание противника на месте? А мы скорым маршем идем вам на поддержку. Я правильно понял?
– С небольшим дополнением, – иронично усмехнулся контрразведчик. – Я вполне допускаю, что казаки справятся раньше, чем вы успеете подойти. Уж простите, господин полковник, но тут как получится. Не мне вам рассказывать, что военная фортуна весьма переменчива.
– Понимаю, – чуть покривившись, кивнул пехотный полковник. – Что ж, я не возражаю. Тем более что речь идет о жизни большого количества мирных обывателей. Действуйте, Александр Савич.
– Ну, действовать будут казаки, я тут скорее как наблюдатель от штаба, – четко обозначил свою роль контрразведчик.
Слушая эту пикировку, Елисей никак не мог отделаться от ощущения, что во всем этом есть что-то неправильное. Ну, каким образом, скажите на милость, контрразведка могла оказаться в регулярной части, находящейся на марше. Да к тому же еще и не просто контрразведчик, а ее региональный глава. Никого чином пониже не нашлось? Даже с учетом кадрового голода.
Совещание закончилось, и Елисей первым выскользнул из штабной палатки. Вот, кстати, еще одна глупость. На каждом привале разбивать палатку для штаба. Пустая трата времени. Особенно при нынешней погоде. Догнавший его контрразведчик, закурив, тихо проворчал:
– Доволен? Я, к слову, карьерой рискую, чтобы идею твою в жизнь воплотить.
– А вы-то с чего? – не понял Елисей.
– А сам как думаешь, почему я тут, а не в кабинете своем? – спросил полковник, развернувшись к нему всем телом.
– Не иначе среди янычар есть кто-то, кто вам весьма интересен, – высказал Елисей первое, что пришло на ум.
– Почти угадал, – одобрительно усмехнулся полковник. – Есть у них тут свои люди, и мне нужно точно знать, кто это. Потому и пришлось влезть в это дело лично.
– Опять людей не хватает? – осторожно поддел его Елисей.
– У меня четыре направления не перекрыты, – тяжело вздохнул полковник. – Уже кипу бумаги извел, прошения отсылая, чтобы толковых офицеров прислали, и все впустую. Война идет. «Учитесь своими силами управляться». Думаешь, я твоих башибузуков просто так выпрашиваю? В тебя, вон, клещом вцепился.
– Неужто все так плохо? – удивился парень.
– Сам поверить не могу, – удрученно махнул контрразведчик рукой. – Словно не война идет, а на прогулку вышли.
– А что делать станете, ежели казаки и вправду янычар вырежут? – помолчав, уточнил Елисей.
– Да и хрен с ними, – отмахнулся полковник. – Мне главное – их лазутчика найти.
– Пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю что, – качнул Елисей чубом. – Его, чтобы поймать, нужно в лицо знать. И как в рубке его от других отличить? Махнет кто клинком, и привет горячий. А пуля, та вообще дура.
– Есть у меня его описание, – еле слышно прошипел полковник, глазами указывая куда-то в сторону.
Оглянувшись, Елисей увидел спешащего к ним поручика в отлично пошитом новеньком мундире со щегольскими усиками на гладко выбритом лице. Сообразив, что его заметили, поручик подошел к контрразведчику и, молодцевато козырнув, спросил:
– Ваше высокопревосходительство, прошу разрешения на участие в погоне под вашим командованием.
– А господин полковник что о том думают? – кивнул контрразведчик на штабную палатку.
– Сказали, на ваше усмотрение, – сверкнул усмешкой поручик.
– Понятно, – кивнул полковник. – Но должен вам сообщить, что вы несколько ошиблись. Командовать эскадроном будет есаул, как его прямой командир. А мы с князем в данном случае выступаем в роли его штаба. Ежели готовы принять его командование, то и обращаться придется к нему.
Улыбка поручика несколько померкла. Он явно не ожидал подобного ответа и не был готов принять командование над собой простого казака. Одно дело, выслужиться под командованием полковника контрразведчика, и совсем другое – подчиниться кому-то ниже себя сословно. Этого он принять явно не мог. Между тем полковник, оставив его думать, сделал Елисею знак следовать за собой и направился к казачьему биваку.
Найдя есаула, он быстро обрисовал ему расширенную задачу и, глядя в глаза, тихо спросил:
– Поможешь, Илья Михайлович?
– Что скажешь, княже? – вдруг повернулся есаул к Елисею.
– Господь с тобой, Илья Михайлович. Ты эскадроном командуешь, тебе и решать, – открестился парень. – Я твоими людьми командовать не стану. Твой эскадрон, тебе перед атаманом и ответ держать. Мое дело – в следах разобраться, да в случае нужды разведать, где чего.
– Благодарствую, – чуть улыбнувшись, коротко склонил голову есаул. – Что ж. В таком разе попробуем беде вашей помочь, господин полковник.
– Вот и прекрасно, – оживился контрразведчик. – Если ваши люди готовы, тогда выступаем.
– Готовы, ваше высокоблагородие. Кулеш мы только на ночевку варим, – усмехнулся есаул и, развернувшись к лагерю, громовым голосом скомандовал: – Эскадрон, по коням!
Спустя минуту все казаки уже были в седлах. Любим подвел Елисею коня и, передав поводья, проверил чембур заводных коней. Оглядев выстроившихся в походную колонну казаков, есаул привстал в стременах и, взмахнув нагайкой, скомандовал:
– Гойда, казаки!
Эскадрон тронулся с места и, взяв разгон, перешел на короткую рысь. Таким аллюром тренированные кони могли идти почти весь день. Офицеры обогнали колонну и, встав в голове, направили эскадрон в нужную сторону.
К вечеру казаки прошли примерно верст сорок, значительно сократив расстояние до ущелья. Оставив в стороне Назрань и Алагир, колонна вышла на дорогу, ведущую в само ущелье Цхинвали.
Есаул объявил привал, здраво решив, что последний переход перед столкновением с противником лучше делать днем. Обиходив коней, казаки расселись у костров, начав готовить оружие. Дорожная пыль заставляла использовать любую возможность для чистки огнестрела. Тем же самым занялся и Елисей. Получив от Любима миску кулеша, он быстро поужинал и принялся вычищать карабин.
Устроившийся рядом казачок с любопытством разглядывал части винтовки, явно пытаясь угадать, что к чему. Заметив это, Елисей чуть улыбнулся и, протирая затвор, негромко спросил:
– Сам-то чего ружье не чистишь?
– Так нет его у меня, – смутился Любим. – От батьки старое осталось, так оно уж и не стреляет почти. На три выстрела два раза осекается. Я и брать не стал. С собой шашка только, кинжал да пара пистолей. Тоже батькины.
– И кто ж тебя с таким оружием в поход отпустил? – покрутил Елисей головой.
– Дядька взял, – нехотя признался парень. – Я ж реестровый, а в эскадроне не пишусь. Справы нет. Вот и маюсь в коноводах.
– Маешься? А я думал, тебе с конями интереснее всего, – начал выводить его на разговор Елисей.
– Ну, так-то оно да. Люблю я коней. А все одно обидно, – смущенно признался парень. – Вроде и пишусь казаком, а вроде как и не казак.
– Не дури, – отмахнулся Елисей. – Ты казак от роду. Только у каждого своя судьба. Так уж нам всем свыше написано. А стреляешь-то хорошо?
– Из пистоля в пятак с десяти шагов попадаю, – пожал казачок плечами.
– Покажи пистоль, – потребовал Елисей, предчувствуя очередное удивление.
Любим откинул полу бурки и вытянул из кобуры длинный кавалерийский кремневый пистолет.
«Твою мать, с десяти шагов из такой фузеи в пятак?! Да ты, парень, снайпер», – охнул про себя Елисей, вертя оружие в руках.
– Тоже старое оружие, – высказался он. – Ему только на стене место, для памяти. Ладно. Вернемся, вооружу тебя как положено. С револьвером обращаться умеешь?
– Дядька показывал, – осторожно кивнул Любим.
– Вот и ладно, – усмехнулся Елисей, привычными движениями собирая винтовку.

* * *

Выдвинулись они еще затемно. Елисей, уже предчувствуя добрую драку, то и дело проверял, как выходит из кобуры пистолет. Полковник, заметив его нервозность, удивленно хмыкнул и, чуть придержав коня, тихо спросил:
– Ты чего елозишь? Уже все седло протер.
– Как бы таким ходом в засаду не влететь, – процедил Елисей, прикладывая к глазам бинокль.
– Так есаул вроде дозор отправил.
– Ну, дозор и пропустить можно. Его после перехватят. Нет, тут стороной обойти надо, – продолжал шептать парень, рассматривая склоны ущелья.
– Да как тут стороной пройдешь? Скалы одни, – изумился контрразведчик.
– Вот по ним и надо идти, – не унимался Елисей.
– А сигнал как подать, ежели что? Тут, даже пока посыльный добежит, полдня пройдет.
Тимофеев, хоть и прослужил в этих местах много лет, серьезно в поле не работал. Это Елисей знал с самого начала. Да, подготовка у него была вполне на уровне, но специальных знаний явно не хватало. Чего далеко ходить. Общение знаками для него и его офицеров стало настоящим откровением. Увидев, как это делают его ученики, полковник потребовал в обязательном порядке зарисовать и расписать каждый жест, заставив своих подчиненных заучить эту методичку наизусть.
Ответить парень не успел. Где-то впереди раздался выстрел, а следом началась заполошная пальба.
– Твою мать! Нарвались, – рыкнул Елисей, пришпоривая коня.
Обойдя голову колонны по краю, он вырвался вперед и, тут же спрыгнув с седла, шлепком по шее отогнал скакуна в сторону. В ущелье конь будет только мешать. Кувырком уйдя за ближайший валун, Елисей выхватил из сумки оптический прицел и, закрепив его на карабине, принялся осматривать место столкновения. На противоположном склоне, за камнями устроился примерно десяток стрелков. Вот они-то и прижали головной дозор, не давая казакам даже головы поднять.
Быстро сместив прицел, Елисей осмотрел бойцов из дозора и удивленно отметил краем сознания, что все целы. Снова найдя оптикой янычар, он приметил сбегающий из-за валуна красный ручеек и злорадно усмехнулся:
– Один есть. Значит, и ваша очередь пришла.
Наведя перекрестье на голову одного из стрелков, Елисей плавно нажал на спуск и с удовольствием отметил, как бандит рухнул на спину. На валуне осталась только красная взвесь. Чуть сместив карабин, парень сделал очередной выстрел. После пятого выстрела янычары не выдержали. Судорожно паля во все стороны, они выскочили из-за своего укрытия и пошли на прорыв, в глубь ущелья. Добив магазин, Елисей вскочил на ноги и поспешил к точке, где залегли бойцы из дозора.
– Спаси Христос, княже, – пробурчал кряжистый десятник, поднимаясь из-за камня и отряхиваясь. – Кабы не ты, тут бы все и полегли.
– Не на чем, – отмахнулся Елисей. – Кто первым стрелял?
– Я, – кивнул десятник. – Шевеление за валунами приметил, да и пальнул на удачу. А оно вона как вышло.
Из-за поворота показалась колонна. Увидев есаула, Елисей жестом подозвал его к себе и, тыча пальцем в тропу, принялся объяснять:
– Илья Михайлович, прикажи всем спешиться и коней в поводу вести. Так оно быстрее будет. В седлах ноги коням переломаем. Иначе опять уйдут.
– Добре, – сообразив, что к чему, кивнул есаул и тут же принялся отдавать нужные команды.
Передав коней коноводам, казаки приготовили оружие и быстрым шагом двинулись вперед. Елисей же, подумав, поднялся к месту засады. Ловкий десятник был уже тут, осматривая своего «крестничка». Понимающе кивнув, парень принялся осматривать свою добычу. К его удивлению, весь десяток был вооружен винтовками Бердана под английский патрон. Быстро передернув затвор, Елисей поймал вылетевший патрон и, протягивая его десятнику, приказал:
– Есаула догони и покажи это. Скажи, что янычары новыми винтовками вооружены. Пусть казаки грудью на стволы не лезут.
– То-то они так палили, – охнул десятник и, подхватив добычу, поспешил выполнять приказ.
Заметив топчущегося под точкой засады Любима, Елисей жестом подозвал его к себе и, не давая опомниться, велел:
– Собери все на заводных и догоняй.
Убедившись, что парень все понял правильно и в обморок от созерцания покойников падать не собирается, Елисей скатился на тропу и, перезарядив карабин, поспешил дальше. Державшийся за казаками контрразведчик, увидев его, тут же ухватил парня за локоть и потребовал отчета. Вместо ответа Елисей достал из кармана еще один патрон и, протягивая его полковнику, вздохнул:
– Наши друзья островные снова отличились. Османов вооружать начали. Похоже, на фронте наши скоро кровью умоются.
– Думаешь, большие поставки были? – задумчиво уточнил полковник.
– Если уж этих головорезов одноразовых такими винтовками вооружили, значит, была поставка, – решительно кивнул парень.
– Почему одноразовых? – удивился контрразведчик.
– Александр Савич, ну чего вы меня все на ерунде какой-то проверяете? – вдруг возмутился Елисей. – Сами же лучше меня все понимаете. Дураку понятно, что за те художества, что они тут устраивают, их никто живыми не выпустит. Потому и одноразовые. На одну операцию.
– Я тебя не проверяю, – кивнув, вздохнул полковник. – Я свои мысли проверить хочу. Думать ты умеешь, вот я и приноровился на тебе свои догадки проверять. Ежели сходится, значит, верно решил.
«Нашел доску спиритическую», – проворчал про себя Елисей.
Янычар догнали спустя полчаса. Понимая, что оторваться не получится, османы засели за очередным поворотом, готовясь к полноценному бою. Но на этот раз казаки проявили смекалку. Переть буром по тропе они не стали. Есаул отправил на склоны по десятку стрелков, и уже через несколько минут от разведчиков пришел сигнал, что противник в зоне видимости. Дальше начался позиционный бой в условиях горной местности. И вот тут казаки оказались гораздо ловчее османов.
Тех явно к подобным условиям не готовили. А если и готовили, то не в том объеме, чтобы противостоять более опытному противнику. Казаки, словно муравьи, принялись карабкаться на склоны ущелья, обходя противника по флангам и занимая господствующие позиции. Ну, а после началась перестрелка, и тут уж кто лучше стреляет. Елисей дернулся было помочь, но потом решил не влезать. Казаков учить стрелять не надо. Сами кого хочешь поучат. Вместо этого он выбрал удобную точку на тропе и принялся высматривать любого, кто попытается под прикрытием остальных уйти.
По его мнению, именно так и должен был поступить опытный лазутчик, которого так хотел прихватить контрразведчик. Ничем иным он полковнику больше в подобной ситуации помочь не мог. Минут через пятнадцать от позиций янычар отделилась одинокая фигура и, пригибаясь, начала отходить в тыл. Быстро сменив бинокль на карабин, Елисей тщательно прицелился и, шепнув: «Помоги, господи» – нажал на спуск.
Выстрел был сложный. До уходящего бандита было метров шестьсот. А главное, парню нужно было не убить его, а только ранить, чтобы не дать уйти. Максимальное расстояние, на которое бил его карабин, чуть больше километра, но Елисей на подобную дальность стрелять даже не пытался. Он давно уже знал, что его предел – семьсот-восемьсот метров. Дальше начинали действовать внешние воздействия на пулю. Что ни говори, а оружие это было кустарного производства.
Но удача была на стороне парня. В прицел Елисей видел, как убегавший упал и, схватившись за ногу, принялся кататься по земле, безобразно разевая рот. Сунувшегося к нему бандита парень просто снял. Шестерки ему были не интересны. Продолжая следить за раненым, Елисей краем сознания отметил, что в перестрелке наступили перемены. Все реже раздавались выстрелы с той стороны, все реже слышались команды с этой.
Наконец, стрельба утихла, и Елисей, зло усмехнувшись, одобрительно проворчал, слушая команды есаула:
– Правильно, живыми эти звери нам не нужны.
Раненый, которого он продолжал контролировать, очевидно, тоже понял, что все кончено, и сделал попытку уползти. Пришлось использовать еще один патрон, всадив пулю перед его головой. Мужик моментально сообразил, что просто так ему уйти не дадут, и прикинулся ветошью, распластавшись в пыли.
Рядом с лежкой парня послышались шаги, и голос полковника устало спросил:
– Ты чего к винтовке прилип?
– Смотрю, чтобы лазутчик ваш не сбежал, – усмехнулся парень в ответ.
– Как? Где? – засуетился полковник, судорожно выхватывая из подсумка бинокль.
– Вон, на тропе лежит. Я ему ногу прострелил. Осталось только взять, – пояснил Елисей, не отрываясь от прицела.
– Это мы сейчас, это мы разом, – прохрипел контрразведчик, бросаясь куда-то вперед.
Через несколько минут пара казаков спустились со склона и направились к раненому. Услышав шаги, тот оглянулся и, затравленно оскалившись, снова попытался уползти, но ударившая в землю рядом с головой пуля снова заставила его замереть. Казаки ловко скрутили неизвестного и, вздернув на ноги, поволокли обратно. С облегчением вздохнув, Елисей опустил карабин и, в очередной раз сменив магазин, поднялся.
Казаки сдали пленного с рук на руки полковнику и вернулись к своим делам. Елисей, проявив любопытство, подошел поближе и принялся с интересом рассматривать попавшегося лазутчика. Полковник, не особо церемонясь, ловко и быстро обыскал пленного, лишив его всего имущества до последней нитки. Потом, присев на ближайший валун, контрразведчик принялся с увлечением потрошить его сумку.
С интересом рассматривая пленного, парень краем сознания отметил, что тот поглядывает на полковника с явным превосходством. Судя по всему, тот явно что-то пропустил при обыске. Придя к такому выводу, Елисей принялся осматривать его одежду. Одет пленный был в обычную черкеску, потрепанные, но еще крепкие штаны и короткие сапоги. Папаху он потерял еще в самом начале своего бегства.
Услышав, как полковник тихо ругается, Елисей шагнул к пленному и принялся по одному выдергивать из кармашков газыри. Хочешь что-то спрятать, положи на видном месте. Так и вышло. От одного газыря в пальцах парня осталась только верхняя часть. Все остальное оказалось свернутой в плотный рулончик бумагой.
– Это ищете, Александр Савич? – улыбнулся парень, протягивая рулончик полковнику.
Пленный, который даже не пытался помешать Елисею, окатил парня долгим, ненавидящим взглядом. Нахально усмехнувшись ему в ответ, Елисей еще раз внимательно оглядел одежду пленного и, вздохнув, проворчал:
– Придется его до исподнего раздевать.
– Думаешь, еще что-то в одежду зашил? – моментально сообразил полковник.
– А куда еще? – хмыкнул парень. – В сумке-то пусто.
– Да. Кроме сухарей да мяса вяленого, ничего.
– Вот и выходит, что главное он на себе нес, – сделал вывод Елисей.
– Я – офицер, и требую к себе соответствующего отношения, – неожиданно выдал пленный.
– Опять за рыбу гроши, – фыркнул Елисей. – Ты, чучело, сначала докажи, что ты офицер, а потом чего-то там требуй. Бумаги нужные есть? Нет? Вот и заткнись, пока я с тебя шкуру нагайкой не спустил.
– Осадите своего пса, господин полковник, – проявил пленник норов.
Вместо ответа Елисей крюком в челюсть отправил его на землю. Потом, наступив на раненую ногу, парень заглянул пленнику в глаза и, хищно усмехнувшись, прошипел:
– Я таких, как ты, мразь, на ближайших осинах вешаю. Запомни. Здесь ты никто. Тебя вообще больше нет. Пустое место.
– Я богат и готов выкупить свою свободу, – прохрипел неизвестный, с трудом фокусируя на парне взгляд.
– Подавись ты своими деньгами, тварь. По твоей указке эти звери мирные семьи вырезали. Даже детей малых не щадили. Так с чего нам тебя жалеть? Нет, любезный. Ты теперь нам все расскажешь. А запираться вздумаешь, так мы тебя быстро пятками в костер сунем и ремней из спины нарежем. Я же сказал: нет тебя больше.
– Так это все из-за обычного быдла? – возмутился неизвестный. – Это же просто крестьяне. Скот.
– Это у вас скот. А у нас – это жители империи, – голосом, которым можно было замораживать воду, процедил контрразведчик, подходя к Елисею.

* * *

Пехоту перехватили на обратном пути. Полковник, командовавший объединенной группой, услышав, что все закончено, только зубами скрипнул от злости, моментально сообразив, что казаки снова отличились, оставив регулярные войска в стороне от дела. Хмуро оглядев контрразведчика, он не удержался и, шагнув поближе, тихо спросил:
– Господин полковник, вы это специально сделали?
– Господь с вами, господин полковник, – вежливо усмехнулся Тимофеев. – Тут все просто. Поняли они, что уйти не получится, и устроили засаду в самом узком месте на входе в ущелье. Там дальше долина начинается, и уж на ней их бы точно задавили. Вот янычары и решили нам бой дать. А таким ходом, – тут контрразведчик кивнул в сторону мрачно марширующих обратно солдат, – мы бы за ними до самой границы гнались.
– Я смотрю, вы с добычей, – помолчав, сменил тему пехотный полковник, кивая на сидящего в седле связанного пленника. – Не иначе опять везение вышло? – аккуратно поддел он контрразведчика.
– Повезло, – иронично усмехнулся Тимофеев. – Его сиятельство князь Халзанов стреляют так, что способны белку в глаз бить. Вот и подсобил маленько. Не дал лазутчику вражескому сбежать.
– Господин полковник, вы издеваетесь? – не удержавшись, возмутился пехотинец.
– Нет. Даю вам возможность понять, что тут таким образом дела не делаются. И уж тем более приказы свыше подобным образом не исполняют, – жестко ответил контрразведчик.
– И что же я сделал не так? – помолчав, спросил полковник уже другим тоном.
– Первым делом вы забыли, что это Кавказ, и пешком тут ходят только к соседям за солью. Горцы от рождения наездники. А раз было известно, что янычары под горцев рядятся, значит, и передвигаться по предгорьям они верхами станут. А вы в погоню пехоту повели. Мой вам добрый совет, ваше высокопревосходительство, научитесь местных слушать. Я подобную ошибку тоже поначалу сделал, да потом одумался. И как видите, с прибытком возвращаюсь.
– Ваш совет я запомню, – помолчав, мрачно кивнул полковник. – Но что мне теперь делать? Ведь его высокопревосходительство господин генерал-губернатор отчета потребуют. И что я отвечу?
– За то не беспокойтесь. Скажите, что как только поняли, что янычар упустить вероятность имеется, велели казакам вдогон идти. Иного выхода у вас не было. А я поддержу, – великодушно пообещал контрразведчик, по привычке тут же начиная закручивать очередную интригу.
– А вам-то это зачем? – не удержавшись, прямо спросил полковник.
– А мне иногда солдатики для дел всяких нужны бывают. Вот при нужде и напомню, – усмехнулся Тимофеев и, четким движением отдав полковнику честь, легко запрыгнул в седло.
Елисей, слушавший этот диалог, только посмеивался про себя, наблюдая, как контрразведчик возит пехотинца физиономией по столу. Часть эта была переведена в предгорья откуда-то из средней полосы, и господа офицеры пока так толком и не поняли, где оказались, меряя все вокруг привычными мерками. И приводить их в чувство приходилось именно так. Жестко и быстро. Жестом позвав парня за собой, контрразведчик пришпорил коня и, пристроившись следом за конвоем с пленником, негромко спросил, повернувшись к Елисею:
– Как думаешь, он хоть что-то понял?
– Вроде неглуп, раз до полковника дослужился, – пожал Елисей плечами, думая о своем.
– Ой, не скажи, – фыркнул полковник. – А то ты не знаешь, как иногда у нас чины выслуживают. А ты чего такой задумчивый? – вдруг заметил полковник.
– Да все о школе думаю. Я с этими скачками все дела забросил, – вздохнул Елисей.
– А вот не надо лучшим быть, – поддел его полковник. – А если серьезно, то без тебя у меня точно бы ничего не получилось. Снова выручил. Я тут вот что придумал. Есть у меня пара унтеров, из бывших охотников. Стреляют не хуже тебя. Сможешь пару таких же, как у тебя, штуцеров сделать, с оптикой?
– Ну, ежели трубы подзорные добудете, сделаю, – пожал парень плечами. – Сами знаете, как я все это добро добывал.
– Найдем трубы, – решительно кивнул полковник. – Есть у меня знакомцы, что с немцами дела ведут. Через них добуду.
– Господи, да что ж у нас за страна такая? Чего не коснись, ничего нет, – не удержавшись, тихо взвыл Елисей. – Все добывать приходится. И ведь в земле все имеется. И уголь, и железо, и серебро с золотом.
– Ты чего? – растерянно оглянулся на него контрразведчик.
– Ну скажите мне на милость, Александр Савич, почему я должен по всей округе метаться, чтобы ту же оптику добыть? Что, песка хорошего у нас нет? Есть. Так почему в той же Германии оптику толковую делают, а у нас ее днем с огнем не сыщешь?
– И почему же? – поинтересовался полковник, поджав губы.
– Да потому, что никому ничего не надо. Такие прицелы для той же армии штука весьма нужная, но попробуй ее в ту армию протолкнуть. Пушки вон по сию пору на глазок наводим. А поставь на нее прицел толковый, так можно снаряд врагу в штабную палатку вогнать. Ан нет, не надо. И так во всем.
– Что-то ты, голубчик, разошелся, – осторожно осадил парня контрразведчик.
– Да надоело просто все, – отмахнулся Елисей. – Я вон станки всякие для своих мастерских купить решил. Так не поверите, их только за границей заказать можно. А пока война идет, мне тех станков как своих ушей не видать.
– А где ты собрался еще мастерские ставить? – моментально подобрался полковник.
– А в имении своем. Я ведь как рассудил. Раз и имение, и станица рядышком стоят, а в станице той мои же ребята жить станут, то и мастерские тоже там ставить надо. Сразу в деле все новинки проверять.
– Толково, – подумав, одобрил контрразведчик. – А станки какие нужны?
– Вам для примеру или списком? – иронично усмехнулся парень.
– Списком, – не принял шутки полковник.
– Извольте, – хмыкнул Елисей, протягивая ему свернутый лист бумаги, на котором давно уже был тот самый список.
Удивленно выгнув бровь, полковник развернул бумагу и погрузился в чтение.
– Я и половины названий таких не слышал, – проворчал он, убирая бумагу в нагрудный карман. – Отдам знакомцам своим. Посмотрим, что сделать можно. А как ты раньше-то без них обходился?
– Потому и приходилось заранее заказывать и месяцами ждать, пока нужное количество сделают, – отмахнулся Елисей, не веря собственной удаче. – Вы вон у меня штуцеры просите. А мне их сделать, месяц нужен. И то ежели вы оптику добудете. А будь у меня станки под рукой, неделей бы обошлись. Да и цена гораздо ниже была бы, – пустил он в ход главный аргумент.
– Ладно, не переживай. Придумаю что-нибудь, – усмехнулся полковник. – А по поводу школы своей, то придется тебе еще малость потерпеть. Со мной поедешь. В Екатеринослав.
– Зачем? – удивился Елисей. – Что мне там делать?
– Представлю тебя в очередной раз генерал-губернатору. И мне зачтется, что не стал все лавры своей службе приписывать, и тебе полезно.
– А мне-то оно каким боком? – снова не понял парень.
– Молод ты еще, Елисей, – вздохнул контрразведчик. – Молод и наивен. Тебе титул присвоен, а значит, о делах твоих начальство должно слышать регулярно. Чтобы сразу понятно было, что там, – он ткнул пальцем куда-то вверх, – не ошиблись, и ты сие доверие старательно оправдываешь. Не забывай, что внимание к персоне твоей приковано весьма серьезное. И не только начальства, но и многих других.
– Что-то чем дальше, тем ну его нахрен, – не удержавшись, буркнул Елисей. – Мне от этого титула одни проблемы и никакой пользы. Пока простым казаком был, легче было. Делай, как правильным считаешь, и не надо ни на кого оглядываться. А тут до ветру без приседаний не сходишь.
Услышав подобную сентенцию, полковник громко, от души расхохотался.
– Ох, уморил, – простонал он, отирая набежавшие слезы. – Ты лучше вспомни, что на княжне женился только потому, что тот самый титул получил.
– Одна радость, – вздохнул Елисей, соглашаясь.
– Ладно, не ворчи. Говорю же, дело полезное. Да и не задержу я тебя там. На приеме у генерал-губернатора отметимся, и свободен.
– Так у нас с вами вроде дозволение имеется, чтобы без доклада входить.
Эту привилегию Елисей еще ни разу не использовал, да и вспоминал не часто. Но теперь, когда понял, что появилась опасность зависнуть в городе на долгий срок, поспешил об этом напомнить.
– Э-э, нет, дружок. Такие привилегии нужно использовать только в крайнем случае, – тут же принялся поучать его полковник. – А вот об исполнении дела докладывать нужно на официальном приеме, так сказать, при разных свидетелях. Чтобы каждому злопыхателю понятно стало, что ты на коне и дело свое знаешь.
– Все одно придется в крепость ехать, – ехидно усмехнулся парень.
– Это еще зачем? – возмутился полковник.
– Так у меня при себе, кроме походной формы, другой одежды нет. Да и награды все тоже дома. В лес я их не ношу.
– Нашел сложность, – фыркнул полковник. – Есть у меня швейня, за день тебе новую черкеску пошьют. А ордена тебе из своих запасов выдам.
– Это из каких? – не понял парень.
– Да скопилось у меня с десяток орденов, которые пришлось со всяких предателей да шкур продажных сорвать. Вот в них и пойдешь, – зло усмехнулся контрразведчик. – А после одежду ту у меня и оставишь. Чтоб было в чем после на прием явиться, в случае нужды.
– Я так понимаю, вы решили меня ко двору регулярно вытаскивать? – вздохнул парень.
– Угадал, – спокойно кивнул полковник. – Ладно. Расскажу. Уговор у нас с атаманом твоим. Раз уж сложилось, что простой казак княжеский титул выслужить сумел, хотим мы сделать так, чтобы здесь, в предгорьях, своя элита образовалась. Местная. Из казаков. Все эти снобы пришлые слишком уж ведут себя неправильно. А земли эти для государства нашего весьма важны.
– Угу, только как бы эти самые снобы казака вашего с дерьмом не сожрали. Они вон рожи кривят, стоит только мне рядом появиться. А начну на приемах мелькать, так вообще взбеленятся, – зло усмехнулся Елисей. – А господин генерал-губернатор дуэлей шибко не любит.
– Это верно. Не любит, – понимающе кивнул контрразведчик. – Да только он хорошо тот случай с монетой запомнил, и знает, что ты к ним тоже особого расположения не имеешь. Так что пару-тройку дуэлей с твоим участием он воспримет спокойно.
– Это намек или предложение? – ехидно поинтересовался парень, не удержавшись.
– Это правда, – усмехнулся в ответ полковник. – Ты пойми, одно дело, кто-то пришлый, и совсем другое, когда дело имеешь с тем, кто местные реалии знает, что называется, с детства босоногого.
– Да все я понимаю, – вздохнул Елисей. – Да только все эти приседансы с реверансами много времени отнимают. Одна дорога туда да обратно почитай неделю отберет. Да еще сам прием. А мне дело делать надо. Вы вон уже плешь проели, в свою службу людей требуя, а где их взять? Мальчишки сами не обучатся.
– Не выкручивайся, все одно не отстану, – фыркнул полковник. – Людей ты мне подготовишь, и это не оговаривается. А что до представительства твоего при дворе генерал-губернатора, так то не моя идея. Это все атаман твой затеял. И признаться, я его понимаю. Одно дело, атаман, как представитель казачьего сословия, и совсем другое, князь, который службой своей из тех самых казаков и вышел. А что до снобов, так их делами давить надо. А с этим у тебя все славно выходит. И школа действует, и оружие новое в войске казачьем применяется, и службе моей помощь серьезную оказываешь. Пусть кто из них нечто подобное сделать попробует.
– А им этого не надо. Им древность рода такими делами заниматься не дозволяет. Невместно, – презрительно усмехнулся Елисей, – обдумывая услышанное.
– Ну, древностью рода им с тобой не особо и тягаться. Да со многими тут, – лукаво усмехнулся полковник. – И напоминать об этом им совсем не мешает. Признаться, у меня это уже присказкой стало. Как речь о крови заходит, так я такого болтуна сразу в церковь отправляю. Книги церковные полистать и длину некоторых родов казачьих посчитать.
– И как? – заинтересовался парень.
– Кто поумнее, в затылке чешет, пытаясь ответ достойный найти, а кто поглупее, думает, что издеваюсь, – рассмеялся контрразведчик, подгоняя коня.

* * *

В Екатеринославе Елисей поселился в доме полковника. Тот сам настоял. Как оказалось, для подробного отчета ему требовалось выяснить множество всяких мелочей, случившихся во время боя. В общем, было чем заняться. Все одно приходилось ждать, пока в ателье пошьют новый костюм для губернаторского приема. В ожидании этого «эпохального» события парень слонялся по дому, мысленно проигрывая самые различные варианты развития событий. Попросту говоря, фантазировал. Для серьезного анализа знаний и информации категорически не хватало.
Впрочем, занятие себе он все-таки нашел. Поход на базар стал очередным способом понаблюдать за местным криминалитетом. Как оказалось, господа уголовники намека не поняли, а свято место, как утверждает известная поговорка, пусто не бывает. Ловкие щипачи снова сновали по базару, высматривая зазевавшихся обывателей, а «бригадиры» все так же собирали украденное. В общем, все вернулось на круги своя.
«Ну, ничего не меняется, – хищно усмехнулся Елисей, краем глаза наблюдая за воровской камарильей. – Ладно, поживем – увидим, как дела пойдут».
На всякий случай парень отследил, куда уносится ворованное, и с удивлением понял, что адрес «малины» не сменился.
«Да они тут совсем охренели, – изумленно ворчал про себя Елисей, проходя мимо знакомого забора. – Кобелей цепных завели и думают, что защитились. И куда только полиция смотрит? Хотя не удивлюсь, если местная полиция имеет с этой малины свой гешефт. Впрочем, это уже не моя головная боль».
Обойдя квартал по кругу, он вернулся к базару и, еще раз пройдясь по рядам, отправился домой. Полковник Тимофеев, примчавшийся со службы почему-то раньше времени, встретил его с недовольно поджатыми губами и вопросом, заданным холодным тоном:
– Где тебя носит?
– На базаре был, – пожал Елисей плечами. – Дома-то весь день сидеть скучно. Заодно и гостинцев домашним прикупил.
– Бог с ним, – оживился контрразведчик. – Мне снова твоя помощь может потребоваться.
– Кого брать будем? – иронично поинтересовался Елисей, моментально сообразив, чего от него ждут.
– Графа Самсонова.
– Шо, того самого?! – Елисей аж подскочил, услышав знакомую фамилию.
– Так и знал, что ты обрадуешься, – ехидно усмехнулся полковник.
– Это он, в плен попав, стал на иностранцев работать?
– Угу, – мрачно кивнул контрразведчик. – Слабоват графинчик оказался. Едва зиндан увидел, так и согласился.
– Это вам пленный рассказал? – на всякий случай уточнил парень.
– Помнишь бумаги, что ты у него нашел?
– Конечно.
– Так вот, часть из них графской рукой написана была. Благо его письмо, в котором он просил выкупить его, у меня сохранилось. Есть, с чем сравнивать, – мрачно усмехнулся полковник.
– А я, грешным делом, думал, что его обратно в столицу перевели, после освобождения, – задумчиво протянул Елисей.
– Нет. Проявил стойкость духа и подал прошение оставить его на Кавказе. Но решением командующего был переведен в штаб.
– Стойкость духа, говорите? – хмыкнул Елисей с мрачной иронией, припоминая обстоятельства их знакомства.
– Ай, не дави на мозоль, – скривившись, отмахнулся контрразведчик. – Теперь-то и дураку понятно, для чего он такое прошение писал.
– Непонятно только, как они его уговорили на это, – задумчиво протянул парень. – Он ведь мог и не писать прошения, а просто перевестись в столицу, а там, поди, достань его. Даже если он и подписал какую бумагу о сотрудничестве, докажи сначала, что это подпись, не подделка.
– Интересный вопрос, – задумчиво кивнул полковник. – Вот арестуем и спросим.
– Александр Савич, а за арест цельного графа вам по шапке не прилетит? – не удержавшись, поддел его Елисей. – На подобные действия серьезные доказательства нужны.
– Ну, ты меня за мальчишку-то не держи, – фыркнул полковник. – Генерал-губернатор уже подписал разрешение. Я только с личной аудиенции. Так что скажешь? Готов?
– Пока нет, – нахально усмехнулся парень. – Вы так и не сказали, что от меня требуется? Имея подобное разрешение, достаточно солдат из конвойной роты. Или вы серьезного сопротивления ждете?
– Разрешение я получил с одним условием, – понимающе кивнув, принялся пояснять полковник. – Арестован граф будет без шума и излишней помпы. Он должен просто исчезнуть. В случае, если вина его будет безусловна, дальнейшие судебные действия будут проведены закрытым судом.
– Решили шума избежать, – сообразил Елисей.
– Верно. Семья известная, многие поколения на благо империи служили честно, так что шума лучше избежать. Особенно в газетах. А так суд решит, что с ним будет, приговор будет приведен в исполнение, а дальше пусть семья сама решает, как все это в свете подать.
– То есть взять его надо так, чтобы после захвата он был здоровым, даже не сильно помятым? – уточнил Елисей, мрачнея все больше.
– А тебе хотелось бы кулаками помахать, – поддел его полковник. – Уймись. Радуйся тому, что арестовывать его будешь именно ты.
– А все одно без шишки не обойдется, – злорадно отозвался парень. – Вам ведь шум не нужен. А значит, придется из него дух вышибить, чтобы вякать не начал. Ну и прихвостням его тоже.
– Ох, и злопамятный ты, – покачал контрразведчик головой. – Хрен с тобой. Поступай, как знаешь. Главное, чтобы без крови и говорить потом мог. Много и подробно.
– Это запросто. Это пожалуйста, – кивнул Елисей, злорадно потирая руки. – Петь будет, аки тот соловушка.
– Что тебе нужно будет? – спросил контрразведчик, рассмеявшись.
– Людей, которые их забирать станут, и карета, в которой повезут, – пожал парень плечами.
– Я решил с тобой пару своих офицеров отправить. Пусть посмотрят, как подобные дела делаются правильно, – кивнул полковник. – Эх, отправить бы их к тебе в школу, на обучение, да и так дела вести некому.
– Ну, краткий курс им организовать можно, – подумав, осторожно высказался Елисей. – Вам ведь фигуранты обычно живыми нужны. Вот пусть и поучатся, как правильно мешочком с песком орудовать.
– Что еще за мешочек? – насторожился полковник. – Что-то я вроде такое уже слышал.
– Так от меня и слышали, – рассмеялся Елисей. – В прошлый раз я им и орудовал. Мешочек небольшой из кожи толстой, а в нем песок сырой. И голову не проломишь, и дух на раз вышибает. А можно вместо песка дроби свинцовой мелкой насыпать. Но свинец денег стоит, а песок у любой реки набрать можно.
– Это сколько же всего у вас, казаков, для человекоубийства напридумано? – удивленно поинтересовался полковник.
– У казаков ли? – иронично усмехнулся парень. – Мешочки такие, к вашему сведению, тати ночные придумали. Удобно людей грабить. И жертва жива, и показать ни на кого не может, потому как без сознания была. Это уж потом мы эту штуку стали для захвата полона пользовать. Да и османы с горцами нечто подобное используют. Шарик глиняный на стреле. Главное, в голову человеку попасть.
– А ведь верно, – удивленно покрутил контрразведчик головой.
– Ну да бог с ним. Когда работаем? – сменил парень тему.
– Вечером. Он из офицерского собрания возвращаться станет. Вот по дороге и нужно сработать. Сможешь?
– Дорога известна? – разом растеряв всю игривость, спросил Елисей.
– Неделю мои люди за ним ходили. Три раза в седмицу в собрание ездит и всегда одной дорогой.
– Ну, даст бог, и в этот раз привычке не изменит, – вздохнул Елисей. – Главное, чтобы его после собрания по бабам не понесло.
– Любовница его по соседству с его домом проживает, – понимающе усмехнулся полковник. – Так что даже в этом случае маршрут не изменится.
– Совсем хорошо, – хищно усмехнулся парень. – Тогда я собираться.
– Не спеши. Собрание-то только вечером закончится.
– На месте лучше заранее быть, – решительно заявил парень.
– Ну, в таком деле тебе и карты в руки, – не стал спорить полковник.
Поднявшись в свою комнату, Елисей быстро сменил черкеску на короткую куртку с кучей кармашков и петелек, пошитую из крепкой холстины и окрашенную в темно-синий цвет. Разложив по карманам оружие, парень пару раз подпрыгнул и, убедившись, что ничего не звенит и не брякает, задумчиво качнул в руке привычную кубанку. Светить в этом деле лицом ему совсем не хотелось. Полковник прямо сказал, что семья у графа весьма влиятельная, и наживать подобных врагов совсем не хотелось.
После некоторого размышления он достал из ранца маску из плотного шелка, оставляющую открытыми только глаза. Сунув ее в карман, убрал ранец в шкаф и быстрым шагом вернулся в гостиную, где и происходил их с полковником разговор. Окинув наряд парня удивленным взглядом, контрразведчик задумчиво хмыкнул и, обойдя его по кругу, поинтересовался:
– Это у тебя специально для драки такое пошито?
– В таком мы в лесу орудуем, – принялся пояснять Елисей. – Тут и положить много чего можно, и не мешает. А сверху лохматые накидки. Ну, те вы уже не раз видели.
– Удобно, – оценил контрразведчик. – Сам придумал?
– Улучшил то, что у иностранца одного увидел, – выкрутился Елисей. – Еще во время осады крепости.
– То-то я смотрю, карманы знакомые, – кивнул полковник. – Вот умеешь ты из всякой мелочи толковую вещь придумать. Где шил?
– В Пятигорске. Там мастер есть, у него вся семья шитьем зарабатывает. Вот у него и себе и ребятам своим все заказываю.
– Не боишься, что кому-то секреты твои продаст? – тут же последовал вопрос.
– А нет тут никаких секретов, – усмехнулся Елисей. – А сшить такое любая толковая баба сможет. Главное, объяснить правильно.
– Ладно. Раз хочешь сам все на месте посмотреть, ехать пора, – вздохнул полковник, бросив быстрый взгляд в окно.
К подъезду подали коляску с поднятым верхом, и они, усевшись в нее, отправились по маршруту. Осматривать дорогу было решено от дома графа до дворянского собрания и обратно. Внимательно отследив все повороты, Елисей выбрал подходящую тихую улицу и, тронув полковника за рукав, еле слышно выдохнул:
– Здесь.
– Почему именно тут? – тут же последовал вопрос.
– Улица тихая, узкая. Вся кустами засажена. Сами гляньте, уже сейчас тут нет никого. А как стемнеет, так и вовсе никого не станет. Вот на повороте я в коляску его и запрыгну. Кучер как раз лошадь придержит.
К их коляске подкатил легкий фаэтон, из которого выскочили два молодых офицера. Быстро подойдя к коляске полковника, они коротко откозыряли, с интересом поглядывая на настороженно замершего парня.
– Что у вас? – негромко спросил контрразведчик.
– Заканчивают. У нас все готово. Карета на соседней улице стоит. Через полчаса начнут расходиться, – бодро отрапортовал один из офицеров.
– Сколько человек с ним будет? – подумав, уточнил Елисей.
– Кучер и слуга. Оба на облучке поедут, – быстро ответил офицер, поежившись под внимательным взглядом парня. – Сигнал решено фонарем подать.
– Вы б еще выстрел оговорили, – не удержавшись, фыркнул Елисей. – Не нужно никаких сигналов. Двое на козлах, это и так знак. Не так много экипажей подобным образом ездят.
– Слушайте, господа. Слушайте и на ус мотайте, – жестко приказал полковник. – Умение без шума человека скрасть это вам не фунт изюму. Тут особые знания нужны.
– А чем фонарь-то не угодил? – не удержавшись, сварливо поинтересовался докладывавший офицер.
– Насторожит. Фонарь на темной улице сразу видно. И любой в таком случае всматриваться станет, – коротко пояснил Елисей. – На козлах их двое будет, так что один станет в сторону фонаря смотреть, а второй обязательно оглянется. А мне это не нужно.
Пока они совещались и решали, что когда делать, окончательно стемнело, и Елисей, доставая из кармана маску, тихо скомандовал:
– Время. По местам все.
Выскользнув из коляски, он бесшумно растворился в темноте. Только кусты еле слышно зашуршали.

* * *

– М-да, всегда знал, что нагайка казацкая оружие опасное, но и в голову не приходило, что ею вот так-то можно, – высказался полковник с заметной растерянностью. – Мы тут ноги по самые колени стерли, по улицам за графом бегая, все головы ломали, как его брать, а ты нагайкой.
Слушая его, Елисей только усмехался, даже не пытаясь возражать или что-то отвечать. Получилось и вправду лихо. Как он и планировал, на повороте кучер придержал коня, и парню осталось только правильно рассчитать прыжок. Едва оказавшись в коляске, он трижды взмахнул нагайкой, к концу которой был привязан кожаный мешочек с песком. Никто из седоков коляски даже понять не успел, что случилось.
Просто из темноты вдруг возникла безмолвная темная фигура, а дальше сознание их отключилось. Елисею осталось только придержать коня и дождаться, когда помощники полковника Тимофеева подгонят арестантскую карету. Быстро перегрузив всех троих в свой транспорт, контрразведчики растворились в темноте. Елисей, вернувшись в коляску полковника, снял с себя маску и, переведя дух, спросил, ехидно поглядывая на полковника:
– Ну что, домой?
– Ты там случаем никого насмерть не зашиб? – только и нашелся что спросить Тимофеев.
– Живехоньки, – отмахнулся парень. – Головы поболят малость, но от этого еще никто не умирал.
Кивнув, контрразведчик вылез из коляски и, бросив кучеру:
– Домой его отвези, – исчез в ночной темноте.
Сам он появился в собственном доме спустя сутки. Усталый, с красными как у вампира глазами, но сияющий довольной улыбкой. Елисей в этот момент как раз заканчивал завтракать. Усевшись за стол, полковник ухватил из тарелки булочку и, откусив разом половину, с полным ртом буркнул подскочившему слуге:
– Чаю подай. От кофе уже в животе печет.
Дождавшись, когда он расправится с булочкой и запьет ее парой глотков чая, Елисей не удержался и, понизив голос, поинтересовался:
– Сложилось?
– Ты и представить не можешь, как, – весело улыбнулся полковник. – И снова все тебе благодаря. Твое появление в его коляске графа так напугало, что меня увидев, он чуть от радости ума не лишился. Он-то подумал, что его опять горцы скрасть хотят. А тут какая-то контрразведка. Вот его и понесло на радостях. Столько всего занятного выложил, что писари мои записывать не успевали. В общем, готовься. Генерал-губернатор мое прошение о награждении утвердил. Ты в списке имеешься.
– Шо, опять? – голосом волка из мультика спросил Елисей, мысленно про себя посмеиваясь.
Помня, что сам граф, хоть и будучи офицером, особой смелостью не блистал, первыми парень вырубил его подручных. Слугу и кучера. И только третий удар нагайкой пришелся по самому графу. Так что, хоть и быстро все случилось, но кое-что рассмотреть он успел. Отсюда и такой дикий испуг. Что такое плен у горцев, он на своей шкуре испытал, и повторения не желал ни в коем случае.
Полковник, усмехнувшись на высказывание парня, качнул головой и, глотнув чаю, сменил тему:
– Одежда тебе когда готова будет?
– Сегодня отдать обещали, – вздохнул парень.
– Вот и прекрасно. Прием через два дня. Сегодня же сходи, примерь и убедись, что все сидит, как положено. И Христом Богом тебя прошу, Елисей, давай без твоих шуточек. Поверь, дело весьма серьезное. Не дразни гусей отношением к дворянству. Знаю, что тебе плевать на них, но на приеме постарайся удержаться. Потом я сам тебе помогу кое-кому уши надрать. Но на приеме никаких эксцессов допущено быть не должно. Уговор?
– Так я вроде никогда ничего подобного себе не позволял, – насторожился Елисей.
Тон, которым все это было высказано, двойного толкования не допускал. Похоже, каша заварилась действительно крутая. Впрочем, при аресте человека подобного статуса по-иному и быть не может. Что ни говори, а граф изменник, это всегда серьезно. Удивленно разглядывая полковника, Елисей пытался понять, что вообще происходит. Если он так не уверен в нем, зачем тащит на прием? А если там затевается что-то неприятное, почему не хочет предупредить? Или это и есть предупреждение? Тогда о чем именно оно?
Тем временем Тимофеев, допив чай, отодвинул блюдце и, вздохнув, устало добавил:
– Да не сверли ты меня взглядом. Сам еще толком ничего не знаю, но после доклада о деле от его высокопревосходительства услышал фразу, что иногда, в особых случаях, он может закрыть глаза на случившуюся дуэль. Вот и подумал, что это было предупреждение для тебя.
– Может, и так, – задумчиво протянул парень, вспоминая ту короткую беседу с генерал-губернатором в саду.
– Ладно. Пойду, сосну пару часов. Вечером опять за бумаги, – тяжело вздохнул полковник и, поднявшись, вышел.
Проводив его взглядом, Елисей, поблагодарил слугу, прибиравшего со стола, и, прихватив в прихожей папаху, отправился в ателье. Или, как тут говорили, швейню. Пожилой мастер, соплеменник Изи, едва завидев парня, изобразил радостную улыбку и, отложив какую-то выкройку, принялся нахваливать свою работу, попутно жалуясь на срочность заказа и прочие сложности. Кивая в такт его словам, Елисей с интересом осмотрел черкеску, что была надета на манекен, и не найдя в ней изъянов, спросил, поворачиваясь к мастеру:
– Я могу ее примерить?
– Само собой, ваша светлость. Само собой, – засуетился портной.
Пройдя в кабинку, парень быстро переоделся и, затянув на талии наборный пояс, вышел в зал, к зеркалу. Большое ростовое стекло в роскошной резной ореховой раме отразило крепкого, жилистого, выше среднего роста молодого парня. Еще не мужчину, но уже начавшего матереть юношу. Новенькая черкеска с погонами есаула сидела словно влитая. Газыри были расположены ровно, по ниточке. Серебра мастер на этот заказ не пожалел.
Новые штаны и сапоги были уже куплены. Рубашку белого шелка мастер тоже успел закончить. Платил за все это роскошество полковник Тимофеев из казны своей службы. Зачем он все это затеял и почему пошел на эти траты, Елисей так и не понял. На взгляд парня, было гораздо проще дать ему время съездить в крепость. Но что сделано, то сделано. Хотя, если вспомнить историю с захватом графа, то такая спешка становилась вполне объяснимой.
Убедившись, что все в порядке и работа выполнена отлично, Елисей переоделся в свое, повседневное и, отдав обновки мастеру, для упаковки, спросил:
– Каков уговор с господином полковником?
– Одну минуточку, ваше сиятельство, – оживился мастер. – Вот, извольте вот эту бумажку подписать, а дальше мы с его высокопревосходительством все решим, к нашему вящему удовольствию, – пояснил он, протягивая парню лист бумаги.
Быстро пробежав его взглядом, Елисей сообразил, что это своего рода акт выполненных работ, и, достав из кармана одно из своих изобретений, вечную ручку, быстро расписался.
– Интересная вещица, – заинтересовался ручкой портной. – Похоже, иностранная.
– Ошибаетесь, почтенный. Нашего мастера работа. Ювелира из Пятигорска, – иронично усмехнулся Елисей, не спеша закручивая колпачок.
– Позвольте спросить, кого именно?
– Звать Изя. Здоровый такой. Но мастер, каких поискать. У него много интересных новинок бывает.
– Этот шлемазл и вправду мастер, но будь моя воля… – портной не договорил, скривившись так, что Елисей едва удержался, чтобы не двинуть его кулаком в челюсть.
«Похоже, у моего приятеля серьезные проблемы с соплеменниками», – хмыкнул про себя парень, забирая заказ.
Выйдя из ателье, Елисей свистнул, подзывая лихача, и, назвав кучеру адрес, отправился домой. Теперь осталось только прицепить к черкеске ордена, и можно отправляться на губернаторский прием. Отдав обновки слуге, Елисей, после короткого раздумья, решил отправиться на базар. Идея пополнить свою казну за счет местного криминала не давала парню покоя. Уж очень вольготно местные воры себя в городе чувствовали. Невольно складывалось впечатление, что там имеется серьезная «крыша».
Но повторять налет на «малину» ему почему-то не хотелось. Словно что-то подсказывало, что в этот раз все так гладко не выйдет. Подумав, парень решил поступить проще и наглее. По его наблюдениям, добычу с базара уносили один раз в день. Вечером. До этого момента все украденное собиралось в закутке за лабазами. Карманники, сдав всю добычу, уходили, а курьер относил добытое на «малину». И только после подсчета выручки они получали свою долю.
Прирезать пару «быков» и курьера для парня было не сложнее, чем воды попить. Умение метать ножи никуда не делось, а с годами стало даже лучше. Так что с «быками» все просто. Главное, не дать уйти курьеру с добычей. Значит, первым нужно валить его. Ну, а дальше план война покажет. Лишь бы не довести дело до стрельбы. Шум Елисею был категорически не нужен. В том, что грабители будут уходить с базара одними из последних, парень не сомневался.
Прежде чем отдать добытое «иванам», нужно было все пересчитать. А это занимает время. Да и спешить им некуда. С этими мыслями Елисей добрался до торговых рядов и, первым делом купив стакан семечек, окунулся в непередаваемую атмосферу торговой площади. То и дело щупая и оценивая разный товар, он интересовался ценой и, отпустив какую-нибудь шутку, шел дальше. Сновавшие в толпе щипачи пару раз присматривались к нему, но уловив его внимательный, жесткий взгляд, уходили в сторону.
Связываться с вооруженным казаком желающих не находилось. Уж очень слава о них ходила недобрая. Недаром в том же Пятигорске на том же базаре воровать рисковали только пришлые. Местных всех давно извели. Дойдя до продуктовых лабазов, Елисей незаметно нырнул в узкий проход между складов и, обойдя их по кругу, вышел к тому самому закутку, где в прошлый раз следил за бригадиром, собиравшим добычу.
Убедившись, что его никто не заметил, парень пристроился под стеной лабаза, за кустами и принялся отслеживать каждое движение бандитов. Часа через два он знал в лицо всех щипачей, быков охраны, а самое главное, бригадира, отвечавшего за сбор и передачу награбленного. Вернувшись тем же путем на базар, Елисей купил пару бытовых мелочей и не спеша направился к выходу.
Он так и не решил толком, как будет лучше. Прислушаться к собственной чуйке и довольствоваться малым, или рискнуть и попробовать сорвать куш. Но что-то подсказывало, что на «малине» все может оказаться не так просто. В таких раздумьях он и вернулся домой. Полковник уже успел выспаться и снова отправиться на службу, так что парню предстояло решить, чем себя занять.
А самое главное, предстояло как следует обдумать план экспроприации экспроприаторов. Так про себя Елисей, посмеиваясь, назвал задуманную акцию. Оставлять в покое бандитов он не собирался. По слухам, уже после прошлого налета местный криминалитет значительно снизил свою активность, и количество грабежей на дорогах заметно уменьшилось. Значит, смысл во всем этом, помимо собственного обогащения, имелся.
Сидя в кресле у окна и попивая чай, Елисей не спеша рассуждал, отлично понимая, что по большому счету мало чем отличается от самих бандитов. Все, что он делал и еще сделает в этом плане, обычный грабеж. Разница только в том, на что пойдут добытые подобным путем средства. В его случае это будет развитие школы и помощь в обустройстве сиротам. Ну и себя любимого не стоит забывать. В случае же с бандитами непонятно.
Но для самого себя парень давно уже все решил. Раз уж честным путем нужные деньги не заработать, значит, придется добывать их так. Как это согласуется с его совестью, Елисей и сам плохо понимал. Знал только, что добытое поможет ему дать путевку в жизнь многим сиротам. А на остальное по большому счету ему было наплевать. Не он эту жизнь придумал.
Закончив, таким образом, с самокопанием, Елисей сменил позу и вернулся к размышлениям о своих сомнениях, о правильности налета на «малину». Он все никак не мог понять, что ему не дает покоя. Ведь на первый взгляд, когда он обходил уже знакомое подворье, там все было, как и в прошлый раз. Только собак завели. Так что же зацепило его подсознание? Сообразив, как понять, что не так, Елисей начал вспоминать тот день буквально поминутно.

* * *

В день приема полковник был сильно на взводе. То и дело дергая слуг, он требовал от них какие-то мелочи. То же самое было и с подчиненными. Устав от всей этой суеты, Елисей ухватил контрразведчика за локоть и, оттащив к окну, тихо спросил, жестко глядя в глаза:
– Александр Савич, что происходит? Вы ведете себя, словно беременная институтка. Что-то не так с доказательствами вины графа?
– Не знаю, – медленно выдохнув сквозь сжатые зубы, признался полковник. – Все бумаги оформлены с соблюдением всех циркуляров, но боюсь, что эта шкура опять вывернется. Уж больно связи у этого семейства серьезные.
– Делай, что должен, и пусть будет, что будет, – помолчав, высказался Елисей, глядя ему в глаза. – Я так и живу. И должен сказать, помогает.
– Что ты хочешь сказать? – не сразу понял полковник, занятый своими мыслями.
– Если вы оформили все бумаги так, как положено и к ним придраться нельзя, то в остальном вы ничего изменить не сможете. Ежели решат наверху, что его нужно отпустить, то так и будет. С волей самого вам спорить не с руки. А вот сделать кое-что можно. Но сначала нужно точно знать, что за него заступились.
– О чем ты? – насторожился контрразведчик.
– Все можно решить при помощи одного хорошего стрелка. Один выстрел в нужное время в нужном месте, и предатель получит свою кару, – жестко ответил парень.
– И у тебя есть такой стрелок? – с мрачной иронией поинтересовался полковник.
– Найдем, – хищно усмехнулся парень.
– Похоже, я многого о тебе не знаю, – задумчиво протянул контрразведчик, рассматривая Елисея удивленно-задумчивым взглядом.
«Ты даже не представляешь, сколько», – усмехнулся Елисей про себя, и все так же тихо добавил:
– Возьмите себя в руки. Вы и ваши люди сделали все, что можно было сделать. Теперь все зависит от чести и честности других.
– Ты прав, – подумав, решительно кивнул полковник. – Благодарю.
– Не за что, – улыбнулся парень.
Вошедший слуга объявил, что карета подана, и полковник, крепко хлопнув парня по плечу, скомандовал:
– В дорогу. Опаздывать нам нельзя.
К удивлению Елисея, на прием они ехали в закрытой карете, принадлежавшей службе Тимофеева. Но на этот раз в нее запрягли роскошную пару серых в яблоках жеребцов. Едва увидев коней, Елисей чуть с крыльца не сверзился, настолько хороши были звери.
– Кровь казацкая не водица, – рассмеялся полковник, заметив его реакцию. – Что, нравятся?
– Хороши, – восхищенно кивнул Елисей, не отрывая взгляда от коней. – Откуда такая роскошь?
– Потом расскажу, поехали, – лукаво усмехнулся полковник, ловко ныряя в салон кареты.
Усевшись рядом с ним, Елисей с интересом осмотрелся и, заглянув под переднее сиденье, понимающе хмыкнул:
– Особо ценные бумаги в ней возите? – высказал он свою догадку. Под сиденьем обнаружилось что-то вроде лежачего сейфа.
– Заказывали ее для перевозки денег. От нашего с тобой друга досталась, – туманно пояснил полковник. – Но им не подошла, а моей службе в самый раз. У нас любая бумажка дорогого стоит.
– Это верно, – понимающе кивнул парень.
До самого дворца генерал-губернатора они молчали, думая каждый о своем. Разговор увял, а поднимать новую тему никому из них не хотелось. Каждому было о чем подумать. Карета подкатила к подъезду губернаторского дворца, и полковник, дождавшись, когда один из охранников откроет дверцу, первым вышел на улицу. Выскользнув следом за ним, Елисей быстро осмотрелся. На крыльце кучковались, покуривая, дюжина офицеров в разных званиях.
Наметанный взгляд парня сразу приметил тех из них, кто много лет отслужил в местных реалиях. Сделать это было не сложно. Мундиры таких офицеров были не новыми, но вычищенными. Все эти офицеры были загорелыми, жилистыми, словно вялеными. Взгляды их скользили вокруг, не пропуская ни одной мелочи. А главное, все они были вооружены.
Недавно переведенные военные значительно отличались от первых. На фоне опытных бойцов они выглядели павлинами. Другого сравнения у Елисея не нашлось. Мундиры новенькие, с иголочки. Сапоги со скрипом, галуны и позументы блестят, и никакого оружия.
Эти вояки еще толком не поняли, куда попали, и чем может обернуться такое небрежение. Правило, оружие – это не излишество, а часть одежды, на Кавказе было непреложным.
Увидев полковника в сопровождении юного есаула, офицеры оживились. Поднимаясь по широким ступеням, парень ловил на себе долгие, изучающие взгляды. Похоже, собравшиеся слышали о нем и теперь тешили свое любопытство. Стоявший среди курильщиков майор подал команду, и офицеры вытянулись, приветствуя старшего по званию. Поблагодарив их кивком головы, полковник подал команду «вольно» и, не останавливаясь, прошел в здание.
Понимая, что торчать на крыльце нет смысла, Елисей последовал за ним. Полковник провел парня на второй этаж и, свернув по коридору направо, толкнул роскошную двустворчатую резную дверь. Это была приемная генерал-губернатора. Сидевший за столом секретарь, мужчина лет тридцати, увидев полковника, не спеша поднялся и, указывая на стулья у стены, предложил:
– Извольте присесть, господа. Я доложу о вас его высокопревосходительству.
– С бумагами он уже изволил ознакомиться? – мрачно уточнил полковник.
– Не извольте беспокоиться, господин полковник, – с легкой улыбкой кивнул секретарь. – Его высокопревосходительство ждал вашего прихода. Одну минуту.
С этими словами секретарь осторожно постучал в дверь, рядом с которой стоял его стол, и, не дожидаясь ответа, вошел в кабинет. Полковник снял фуражку и, повесив ее на стоявшую в углу вешалку, ладонью пригладил волосы, тихо посоветовав Елисею:
– Ты меня тут подожди. Нужен будешь, кликну.
– Как скажете, – покорно кивнул Елисей, отходя к окну.
Секретарь, выскользнув из кабинета, распахнул дверь пошире и, указывая на нее рукой, пригласил:
– Вас ожидают, господин полковник.
Поблагодарив его кивком головы, Тимофеев широким шагом прошел в дверь, и секретарь аккуратно прикрыл ее за ним. Оглянувшись на Елисея, он чуть улыбнулся и вежливо поинтересовался:
– Может, приказать, чтобы чаю подали, ваше сиятельство?
– Благодарю. Не извольте беспокоиться, – улыбнулся в ответ Елисей. – Думаю, господин полковник не задержится.
– Кто знает, – хмыкнул секретарь. – На моей памяти, он там однажды четыре часа подряд провел.
– Ну, прием-то пока не отменили, – развел Елисей руками.
– Тоже верно, – усмехнулся секретарь, возвращаясь на свое место.
Раскрыв какую-то папку, он погрузился в чтение, а есаул принялся осматривать улицу в окно. Примерно минут через двадцать полковник вышел из кабинета и, жестом позвав Елисея за собой, вышел из приемной, прихватив с вешалки фуражку.
– Что? – коротко спросил Елисей, догнав его в коридоре.
– Пока вроде все в порядке, – вздохнул Тимофеев. – С бумагами он ознакомился. Все доказательства посчитал достаточными. В общем, дело отправляется в суд. Теперь осталось только ждать результата.
– И что вас не устраивает? – снова не понял Елисей.
– Есть у меня опаска, что, едва оказавшись в городской тюрьме, граф сбежит.
– Погодите. А с чего вы решили, что его вообще в тюрьму отправят? – удивился парень. – Если я правильно помню, людей такого ранга обычно до суда отпускают под честное слово.
– Не в этом случае. Измена империи, это тебе не кабацкая драка. Тут все куда как серьезнее.
– Что-то я вас совсем не понимаю, – помолчав, признался Елисей. – Вы свое дело сделали? Сделали. А уж что там будет после, не ваша забота. Сбежит, значит, отправите по его следу человека и разом все закончите. Ну, это на тот случай, ежели решение такое будет. Сделать-то все одно ничего не можете. Так чего себе впустую сердце рвать?
– Предчувствие у меня нехорошее, – мрачно признался Тимофеев. – Я за годы службы привык ему доверять.
– Знаю, сам такой, – понимающе усмехнулся Елисей. – Что там с приемом?
– Через четверть часа начнется. Так что у нас есть время перекурить.
Они вышли на крыльцо, и полковник, достав из портсигара папиросу, прикурил и с жадностью затянулся дымом. Глядя, как он по привычке курит в кулак, Елисей не удержался и, покачав головой, проворчал:
– Сразу видно, что в поле не раз бывали. Огонек в ладони прячете.
Удивленно посмотрев на собственную руку, полковник растерянно усмехнулся и, смущенно пожав плечами, буркнул в ответ:
– Задумался.
– Полезная привычка, – поддержал его Елисей. – У хороших стрелков есть такая поговорка. Правило трех затяжек. Это ежели кто на посту ночью курит. Первая затяжка – приметить, вторая – прицелиться, а третья – выстрел. Сами понимаете, что после такого выстрела будет.
– Умеешь ты ободрить, – фыркнул полковник и, качнув головой, рассмеялся. – Вот уж не думал, что такое бывает.
– Странно. Это еще британцы во время англо-бурской войны придумали, – пожал парень плечами.
– Затейники, – презрительно фыркнул полковник.
Докурив, он старательно погасил окурок о край фигурной железной урны и, кивая на дверь, скомандовал:
– Пошли. Время.
В широком прохладном холле они свернули налево и, пройдя коротким коридором, оказались в светлом квадратном зале. Решительно пройдя во второй ряд, Тимофеев жестом указал парню на стул и, усевшись рядом, еле слышно посоветовал:
– Наберись терпения. Поначалу скучновато будет. Чиновники докладывать станут. Потом уж интереснее станет.
– Мне главное не уснуть под этот бубнеж, – усмехнулся Елисей в ответ.
– Я те усну, – зашипел Тимофеев рассерженным гусем, но тут же успокоился, увидев его озорную улыбку.
Все произошло так, как полковник и обещал. Специально обученный человек громко объявил о пришествии генерал-губернатора, и собравшиеся встали, приветствуя его. Потом, по команде распорядителя, чиновники начали отчитываться о достигнутых успехах. Вот тут Елисей и вправду чуть не уснул. Ему в очередной раз пришла на ум аналогия с комсомольским собранием.
Много долгих разговоров, пустословия и бахвальства. А в итоге, на выходе пшик. Задумчиво глядя в широкое окно, Елисей пальцами поглаживал рукоять кинжала. Из задумчивости его вывел локоть полковника, весьма чувствительно ткнувшийся ему в ребра. Не дрогнув, парень осторожно сменил позу, попутно оглядывая зал. Перед губернатором отчитывался уже не чиновник, а какой-то полковник в мундире артиллериста. Чуть пожав плечами, Елисей оглянулся на Тимофеева, и тот, понимая, что есаул все пропустил, еле слышно подсказал:
– Речь о твоих мортирах.
Прислушавшись, Елисей понял, что полковник действительно просит у губернатора разрешения на более внимательное изучение его минометов. А для этого ему нужно было договориться с атаманом казачьего войска. Внимательно выслушав его, генерал-губернатор задумчиво кивнул и, помолчав, посоветовал:
– Обратитесь в крепость, полковник. К изобретателю. К слову, князь Халзанов сегодня тут. Они с полковником Тимофеевым опять отличились. Думаю, так будет проще. Ежели кто и сможет вам правильно на все вопросы ответить, так это он. Я прав, князь? – усмехнулся генерал-губернатор, глядя прямо на Елисея.
– Абсолютно, ваше высокопревосходительство, – отозвался парень, поднявшись.
– Что там по вашим наградным листам было, господин полковник? – перевел взгляд генерал-губернатор на контрразведчика.
– Князю Халзанову, за радение в защите интересов короны, пожалован орден Святого Владимира второй степени, – бодро доложил Тимофеев, вскакивая.
– Поздравляю орденом, ваше сиятельство, – усмехнулся генерал-губернатор, и по его знаку один из адъютантов быстро вынес награду и бумаги к ней.

* * *

После окончания приема Елисей с полковником задержались на крыльце, обсуждая свои планы на ближайшие несколько дней, когда из группы проходивших мимо офицеров прозвучало презрительное:
– Жандармский холоп.
Сначала Елисей даже не понял, о ком идет речь, но заметив, как напряглось лицо контрразведчика, понял, что сказано это именно о нем самом. Не спеша обернувшись, парень нашел взглядом говорившего. Ротмистр в форме улана смотрел на него с нескрываемым презрением и вызовом, явно готовясь отразить своим остроумием любой ответ.
– Это что за петух ряженый? – небрежно поинтересовался Елисей, взглядом адресуя свой вопрос полковнику.
– Из вновь прибывших, – отмахнулся тот. – Гонору много, а ума не нажил.
Не ожидавший такого ответа Елисей едва не поперхнулся. Такой фразой запросто можно было спровоцировать не одну дуэль. Очевидно, Тимофеев решил поставить задиру на место одним своим присутствием, но не тут-то было. Улан, гремя шпорами на весь дворец, сделал два шага вперед и, воинственно оперевшись на эфес своего палаша, с апломбом заявил:
– Вашим мнением, господин ищейка, здесь никто не интересовался.
– Похоже, вас, ротмистр, дисциплине и субординации вообще не учили, – презрительно фыркнул контрразведчик. – Ваше счастье, что я всегда  нахожусь на службе. Даже дома, – весомо произнес он, выделяя голосом ключевое слово. – Впрочем, чего еще ожидать от столичного фанфарона.
– Жаль. Но на случай, ежели решите передумать и малость освободиться от службы, меня зовут барон фон Гейнц. Всегда к вашим услугам, – щелкнул улан каблуками.
– Зато я не на службе, – чувствуя, как кровь гудит в ушах, ответил Елисей. – Кстати, господа. Ежели кто-то еще желает указать мне мое место, может присоединиться. Когда я закончу с бароном, наступит его очередь. А вас, барон, я буду ждать через час за городским сквером. Выбор оружия за вами. Мне все равно, чем вас убивать.
– Пистолеты. Ваши условия, – вспыхнув, тут же отозвался барон.
– Поступим, как и положено солдатам и мужчинам. Пятнадцать шагов, без всяких платков. Ваш выстрел первый, – Елисей не говорил, а рубил фразы, словно дрова. Коротко, жестко, не оставляя ни малейшей возможности для двойного толкования. – И захватите две пары пистолетов. Для тех, кто пожелает сменить вас.
– Ваши секунданты? – последовал очередной вопрос.
– Господин полковник окажет мне такую честь, – произнес Елисей, и Тимофеев только коротко поклонился.
В сложившейся ситуации подобный поклон сам по себе можно было назвать оскорблением. Атмосфера на крыльце дворца сгустилась до грозовой. Казалось, что воздух вот-вот начет потрескивать. Стоявшие за ротмистром офицеры, явно не ожидавшие такого поворота событий, принялись растерянно переглядываться. Вызов всей их компании оказался слишком неожиданным и потому опасным.
Убедившись, что все нужное сказано и все необходимое услышано, Елисей развернулся и не спеша направился в сторону ожидавшей их кареты. Это его пренебрежение к остающимся заставило замерших оппонентов глухо зароптать, но яростный взгляд полковника разом заткнул всех. Усевшись в карету, Тимофеев приказал ехать домой и, повернувшись к парню, устало спросил:
– Зачем? Ты же понимаешь, чем это может кончиться.
– Рано или поздно это должно было случиться, – пожал парень плечами. – Я предпочитаю, чтобы это случилось на моих условиях. А что до ранений или смерти, так мне не привыкать. Я должен был умереть еще пять лет назад.
Приехав домой, они переоделись в повседневную форму и отправились к месту рандеву. Попутно полковник отправил посыльного за доктором, имевшим дела с его службой. На место дуэли они приехали за десять минут до начала. Там уже крутились десятка полтора офицеров в разных чинах. Некоторые из них явились даже с дамами. В общем, как подумал Елисей, шоу удалось. Во всяком случае, слух о нем уже разнесся по всему городу.
Выйдя из кареты, парень не спеша осмотрелся и, сняв с себя пояс с оружием, оставил его на сиденье. Следом за ними подкатила пролетка, в которой восседал мужчина средних лет, с объемистым саквояжем.
– Вот и доктор пожаловал, – усмехнулся полковник, с улыбкой кивая подъехавшему.
– Угу, осталось только того ряженого дождаться, – хмыкнул Елисей, потягиваясь и разминая шею.
– Елисей, дуэльные пистолеты это не твои револьверы. Тут навык нужен, – попытался сбить с него спесь полковник.
– Александр Савич, я с таким оружием еще мальчишкой с горцами воевал, – жестко усмехнулся парень. – Уж как из гладкоствольного пистолета стрелять, меня учить не надо.
– Гм, прости, забыл, – смутился Тимофеев, припомнив некоторые эпизоды из жизни парня.
– Бог простит, – отмахнулся Елисей. – Если вас не затруднит, пните этих олухов. Сколько можно время тянуть, – попросил он, кивая на толпящихся на противоположном конце поляны офицеров.
Судя по случившейся ажитации, ротмистр изволил наконец-то приехать и теперь горячо обсуждал со своими секундантами условия дуэли. Хотя чего теперь-то воду толочь? Все нужное было сказано еще у дворца генерал-губернатора. Усмехнувшись, полковник решительно зашагал в сторону их оппонентов. Перекинувшись с офицерами несколькими словами, он рукой указал на поляну, на доктора и, выслушав ответ, двинулся обратно.
Два офицера отделились от толпы. Выбрав место, один из них вытащил из ножен палаш и воткнул его в землю. Второй принялся отсчитывать от него полтора десятка шагов. Вонзив в землю второй палаш, он оглянулся и, прикинув на глаз расстояние, уважительно качнул головой. Стреляться с такого расстояния по очереди нужно иметь характер. Это так ясно читалось на его лице, что Елисей не удержался от усмешки.
К краю поляны подкатила телега, с которой солдаты быстро выгрузили простой дощатый стол. Установив его примерно на середине между палашами, только в стороне от линии огня, они накрыли стол скатертью и тут же отошли подальше, скрывшись в кустах. Офицеры оживились. Четверо из них подошли к столу и выложили на скатерть две коробки. Полковник, вздохнув, направился туда же.
Открыв обе коробки, он осмотрел предложенные пистолеты и, кивнув, попросил офицеров зарядить обе пары. Сделав по выстрелу из каждого ствола, контрразведчик одобрительно кивнул и вернулся к карете.
– На твою удачу, обе пары одного немецкого мастера. Даже спуски у всех четырех примерно одинаковой тугости, – быстро пояснил он парню. – В общем, шансы у тебя весьма велики. Главное, не спеши и не волнуйся.
– А разве похоже, что я волнуюсь? – зло усмехнулся Елисей, разминая кисти рук. – Мне просто ждать надоело.
– Еще несколько минут, – заверил его полковник, снова отправляясь к столу.
Спустя минуту он жестом позвал Елисея, указывая на коробки с пистолетами. Подойдя к нему, парень с едва заметной усмешкой посмотрел на подошедшего ротмистра и перевел взгляд на контрразведчика. Как старший по званию, он вынужден был взять соблюдение всех формальностей на себя. В этом ему помогал штабс-капитан из противной коалиции. Оба офицера подозвали дуэлянтов поближе, и полковник громко произнес:
– Господа, я еще раз предлагаю вам разрешить ваш спор миром.
– Сие невозможно, – фыркнул ротмистр.
Елисей только отрицательно мотнул головой.
– В таком случае прошу выбрать оружие, – продолжил полковник.
Офицер, занимавшийся снаряжением пистолетов, передвинул коробку к самому краю. Елисей протянул руку и не глядя взял пистолет. Второй тут же схватил барон.
– Стрелять после моей команды, – напомнил полковник. – Барон, ваш выстрел первый.
Дуэлянты разошлись на места, и парень встал к противнику вполоборота вправо, положив пистолет на грудь стволом вверх. Правилами это разрешалось. Таким образом дуэлянт защищал жизненно важные органы.
– Начинайте, – скомандовал Тимофеев, и барон, вскинув пистолет, прицелился.
«Долго тянешь, рука дрожать начнет», – усмехнулся про себя Елисей, и в ту же секунду грохнул выстрел.
Пуля оцарапала ему правое предплечье. Рана была не опасная, но неприятная. Рука тут же налилась свинцовой тяжестью и начала неметь. Чувствуя, как по локтю течет что-то холодное, Елисей переложил пистолет в левую руку и, меняя стойку, перевел взгляд на противника. Ротмистр, уже явно празднуя свою победу, шагнул было к столу.
– Встаньте на место, барон. Мой выстрел, – рявкнул Елисей так, что ротмистр невольно вздрогнул.
Дождавшись, когда барон вернется к барьеру, есаул вскинул пистолет и, плавно опуская его, нажал на спуск. Грохнул выстрел, и есаул барона заволокло дымом, но сквозь эту пелену Елисей успел заметить его падающую фигуру. Секунданты ротмистра бросились к нему. Туда же поспешил и доктор со своим саквояжем. Понаблюдав за этой суетой, Елисей вздохнул и направился к столу.
– Пять минут на перевязку и можно будет продолжить, – заявил он, выкладывая пистолет на стол.
– Вы уверены? – удивленно уточнил один из офицеров. – Вы же ранены.
– Царапина, – отмахнулся парень. – Тем более что левая рука у меня цела. А с какой руки стрелять, значения не имеет.
– Он убит, – мрачно сообщил Тимофеев, подходя к столу. – Ты уверен, что хочешь продолжать?
– Уверен, – хищно усмехнулся парень.
Подошедший вместе с контрразведчиком штабс-капитан только головой растерянно покачал и, развернувшись, поспешил обратно к толпившимся у тела барона офицерам. Доктор, зафиксировав смерть, поспешил заняться раной Елисея. Они отошли к карете, и парень, сняв черкеску и рубашку, подставил врачу руку. Ловко очистив рану, тот оказал первую помощь и, наложив тугую повязку, тихо проворчал:
– Судя по вашим шрамам, это у вас не первая дуэль.
– Господь с вами, сударь. Я казак, а не столичный фанфарон. Все это в боях получено, – фыркнул Елисей.
– Тогда понятно, как вы сумели так ловко его укокошить, – усмехнулся врач. – Пуля попала прямо в сердце. Он умер раньше, чем упал.
– Бывает, – парень пожал плечами и принялся одеваться.
Приведя себя в порядок, Елисей вернулся к столу и, найдя взглядом штабс-капитана, громко спросил:
– Так что, сударь? Есть еще желающие указать мне мое место?
Вопрос прозвучал ровно. Словно парень интересовался не продолжением дуэли, а спрашивал, который час. Ответив ему настороженно-удивленным взглядом, штабс-капитан нехотя кивнул, покосившись на шагнувшего вперед поручика.
– А вас, сударь, что оскорбляет? Мой титул или само мое существование?
Не ожидавший такого вопроса поручик чуть заметно вздрогнул и, быстро облизав губы, ответил:
– Такой, как вы, никогда не станет истинным дворянином.
– Чушь говорить изволите, – усмехнулся Елисей. – Вы все сами подтвердили мой титул.
– Это чем же? – вскинулся поручик.
– Тем, что затеяли эту дуэль. Дерутся только с равным, – рассмеялся Елисей. – Впрочем, это уже не имеет значения. Решение принято. Извольте выбрать оружие.
Стоявший с коробкой офицер подвинул ее поближе, и поручик схватил ближайший к себе пистолет.
– К барьеру, – скомандовал Елисей, забирая второй ствол. – Ваш выстрел первый, раз уж вы встали на место ротмистра.
Снова взяв оружие правой рукой, Елисей принял ту же позу, что и в первый раз. Полковник подал команду, и тут же грохнул выстрел. Пуля свистнула рядом с головой парня.
«Поторопился», – мелькнула у Елисея мысль, пока он вскидывал оружие.
Второй выстрел прозвучал спустя три секунды после первого. Негромко вскрикнув, поручик упал, схватившись за левый бок. Раненая рука немного подвела парня. Пистолет увело чуть в сторону, когда задетые мышцы пронзила боль от напряжения.
– Следующий, – громко сказал Елисей, направляясь к столу.

* * *

– Это было слишком, господа. Вы слышите меня? Повторяю. Слишком. Таких потерь войска в иной стычке с непримиримыми не несут. Один убитый и двое тяжко раненных.
Покачав головой, генерал-губернатор поднялся из-за стола и принялся прохаживаться по кабинету. Потом, остановившись перед замершими посреди кабинета провинившимися, тяжело вздохнул и спросил, удивленно разглядывая Елисея:
– Я считал вас противником дуэлей. Человеком, умеющим избегать ненужного кровопролития. Что на вас нашло, князь?
– Как я уже имел честь говорить вашему высокопревосходительству, иногда бывают моменты, когда человек просто вынужден драться. В противном случае никакие моральные принципы не смогут его оправдать. Он перестанет существовать как личность. Так и было в этот раз, – ответил Елисей, твердо глядя ему в глаза.
– Однако, – удивился генерал-губернатор и, в очередной раз вздохнув, проворчал: – Ну, и что прикажете с вами обоими делать?
– В дуэли участвовал я, значит, мне и отвечать, – тут же отреагировал Елисей. – Господин полковник отозвался на мою просьбу и был только секундантом.
– Да, но вызов сей был направлен против меня, – вступил в разговор Тимофеев.
– Против вас?! – развернулся к нему генерал всем телом. – Извольте объясниться, полковник. Что это значит?
– Убитый ротмистр прилюдно назвал меня жандармской ищейкой. Я, будучи на службе, согласно уложению, просто не имел права бросить ему вызов. Но произнося свое оскорбление, барон задел и князя. Итог вам известен.
– Нашел с кем связываться, болван, – фыркнул генерал, доставая из кармана платок. – Да уж, задали вы мне задачу.
– Так отправьте меня в крепость с запретом появляться на ваших приемах, ваше высокопревосходительство, – пряча усмешку в уголках губ, предложил Елисей. – Всем ясно станет, что я в опале. Господин полковник останется на службе, и все будут довольны.
– А с атаманом вашим что прикажете делать? Он ведь так просто этого дела не оставит, – задумчиво протянул генерал-губернатор.
– А ему посоветуйте прежде со мной поговорить. Я ему сам все объясню.
– Что ж. Пожалуй, – помолчав, согласился генерал-губернатор. – Даю вам неделю на завершение всех ваших дел в городе, после чего прошу до особого вызова сюда не приезжать. Обо всех своих делах и нуждах сообщайте через господина полковника. И вообще, не забывайте слать ему доклады регулярно. Особенно о делах крепости. Данный форпост весьма важен для нас.
– Осмелюсь доложить, ваше высокопревосходительство, может, в таком случае имеет смысл назначить на тыловое обеспечение крепости особого человека, с которого потом и спрос будет? – моментально сориентировался парень. – А то на общих основаниях там такой бардак, что и сказать страшно.
– Что скажете, полковник? – генерал-губернатор удивленно посмотрел на контрразведчика.
– Осмелюсь доложить, здравая мысль, ваше высокопревосходительство, – с ходу врубился Тимофеев в тему. – Князь прав. Как вы уже изволили сказать, данный форпост весьма важен, а обеспечение его ведется из рук вон плохо. Моей службе уже дважды приходилось наводить порядок в интендантской службе, да только они спустя время снова за свое принимаются. А будь там отдельный человек, за то обеспечение отвечающий, то и спрос был бы строже. К тому же можно было бы само обеспечение наладить более ровно. По заранее оговоренным требованиям.
– Извольте изложить все это на бумаге, господин полковник. Я обдумаю, – кивнув, приказал генерал-губернатор. – Что ж. Засим и закончим. Вас, князь, я в случае нужды вызову письмом за своей личной печатью. И пусть все здесь сказанное останется между нами.
– Не извольте беспокоиться, ваше высокопревосходительство, – заверил его Елисей, отвешивая положенный поклон.
– Хорошо. Ступайте, голубчик. А вы, полковник, задержитесь еще на пару слов, – вздохнул генерал-губернатор, отпуская парня.
Елисей вышел в приемную и, прикрыв за собой дверь, про себя презрительно усмехнулся. У стены, на стульях, словно сороки на проводах, восседали пятеро офицеров в чинах от майора до полковника. Едва увидев парня, все пятеро скроили такие физиономии, словно он им всем в суп плюнул. Адъютант генерал-губернатора незаметно указал Елисею глазами на выход и чуть подмигнул. Выйдя в коридор, парень отступил от двери на несколько шагов и остановился у окна, ожидая продолжения истории.
Так и вышло. Спустя несколько минут секретарь вышел в коридор и, быстро подойдя к нему, еле слышно сообщил:
– Не расстраивайтесь, князь. Его высокопревосходительство не сердится. Все его решения скорее дань политическому моменту. Скоро все утрясется.
– Благодарю, я уже понял, – так же тихо отозвался парень. – Дождусь полковника и уеду домой.
– Он сейчас будет, – кивнул адъютант и поспешил вернуться в приемную.
Контрразведчик появился спустя примерно четверть часа. С каменной физиономией подойдя к Елисею, он негромко велел ему следовать за ним и быстрым шагом направился к выходу из здания. Заговорил он только в карете. Откинувшись на спинку сиденья, Тимофеев снял фуражку и, утерев ладонью лоб, проворчал:
– Как же иной раз сложно иметь дело с зазнавшимися дураками. Знаешь, из-за чего была затеяна та дуэль?
– От меня избавиться, – пожал Елисей плечами.
– Так, да не так, – бледно усмехнулся полковник. – Эти титулованные болваны решили мне отомстить за дело, проведенное против графа Самсонова. Решили, что я его из пальца высосал. Так, ради собственного удовольствия. Те пятеро, что в приемной сидели, так генерал-губернатору и заявили. Пришлось ему несколько документов показать.
– Они что, совсем дурные? – растерянно поинтересовался парень, не веря собственным ушам.
– Хуже. Решили, что они непогрешимы. С одной стороны, я их где-то даже понимаю. Человеку чести принять подобное сложно. Но иной раз одна паршивая овца все стадо портит. В общем, пока суд не пройдет, тебе и вправду лучше побыть подальше отсюда.
– А вы? – спросил Елисей, намекая на очередную попытку его устранения.
– Ну, меня теперь так просто не съешь, – зло усмехнулся полковник. – Этих господ генерал-губернатор особо предупредил, что моя служба ничего просто так не делает. Да и не езжу я теперь один. Особый приказ его высокопревосходительства на сей счет имею. Но признаться откровенно, я тебе очень благодарен.
– Это за что? – не понял Елисей.
– За попытку взять всю вину на себя. Понимаю, что ты ничего толком не знал, но не ожидал, что ты меня защищать станешь. Спаси Христос, Елисей.
– Господь с вами, Александр Савич. Я от вас ничего окромя добра не видел, – отмахнулся Елисей. – А мне эта опала в самый цвет будет. Хоть школой займусь как следует.
– Я так и понял твое предложение, – усмехнулся полковник. – Что делать теперь собираешься?
– А чего тут мудрить? Неделя у меня есть. Гостинцев закуплю, и домой. Мне теперь в какие-либо дела лезть – только портить все.
– Это верно. Ладно. Мой дом в твоем распоряжении. Все одно я туда только ночевать приезжаю. Слуг я предупрежу. Об одном прошу, не уезжай не попрощавшись.
– Это я обещаю, – улыбнулся парень, мысленно уже проворачивая очередную операцию по сокращению бандитского поголовья.
– Кстати, мы с тобой еще награду твою не отметили, – неожиданно сменил тему контрразведчик. – Предлагаю вечером в ресторан сходить.
– А на очередную дуэль не нарвемся? – с сомнением поинтересовался Елисей.
– Ну, дураков везде хватает, но не думаю, что после того, что ты устроил, кто-то еще рискнет тебе вызов бросить, – отмахнулся полковник. – Это ж надо было удумать?! Следующий! Словно зубодер на приеме.
– Что, понравилось? – съехидничал парень. – Пользуйтесь. Мне не жалко.
– Понравилось? Да господа титулованные офицеры от такой наглости теперь себя от злости не помнят, а возразить страшно. Не было еще такого, чтобы один человек подряд три дуэли проводил. Да еще с таким результатом.
– Так нужно объяснить дуракам, что с пластунами шутки плохи, – пожал Елисей плечами.
– А что бы ты делать стал, предложи тот ротмистр на шпагах драться? Ты ведь этим оружием не владеешь. Я точно знаю, – поддел его полковник.
– Зато шашкой пользуюсь как родной. А шпага, она еще и полегче будет, – фыркнул Елисей. – Что-нибудь да придумал бы. Если я правильно помню, во время дуэли нельзя только оскорблять противника и применять подлые приемы, навроде удара ножом, ежели это сразу не оговорено. Ну, еще клинок ядом смазывать тоже нельзя. А уж как оружием пользоваться во время драки, только мое дело.
– Вот ничем тебя не проймешь, – качнул полковник головой. – Так что насчет ресторана? Устроим загул?
– Что, с девицами на столах, битьем морд и посуды? – не удержавшись, поддел его парень.
В ответ контрразведчик от души расхохотался.
– Ох, уморил! – простонал он сквозь смех. – Да после твоего битья те морды лечить устанешь. Тут уж опалой не обойдется.
– Ну, кто на что учился, – не сумел промолчать Елисей. – А вообще, согласен. И вправду, что-то мы все в делах да в делах. Так и свихнуться не долго.
– Вот и я о том же. Решено. Приедем, отправлю слугу столик заказать, – кивнул контрразведчик, потирая руки.
«А ведь ты опять что-то задумал», – вдруг сообразил Елисей, глядя на его довольную физиономию.
– Да не смотри ты на меня так, – снова рассмеялся полковник. – Нам и вправду есть, что отметить. Я с твоей помощью такое кубло змеиное вскрыл, что генерал-губернатор, узнав про то, минут пять матерился, как тот сапожник. Я и не думал, что он так умеет.
– Что, в войсках? – насторожился парень.
– В том-то и дело, что смычка там. Либералов наших гражданских и некоторых военных. В общем, всего рассказать не могу, но голов скоро слетит немало. Самсонов много чего рассказать успел. И рассказать такого, что пришлось его срочно прятать от всех подальше. Чтоб не удавили раньше времени.
– Ого! Все так серьезно?
– Более чем, друг мой. Более чем. И ниточки опять тянутся так высоко, что мне иногда даже страшно, – вдруг признался полковник, заметно понизив голос.
– Не иначе опять британцы отметились, – не удержавшись, фыркнул парень.
– И не только они, – кивнул контрразведчик. – К слову, тут опять какие-то иностранные журналисты появились. И очень нашим оружием интересуются. Ничего не напоминает? – ехидно поинтересовался он.
– Ну, пусть в крепость приезжают, – равнодушно пожал парень плечами. – Тракт наш всегда дурной славой пользовался.
– Ты поаккуратнее с таким делами, – зашипел полковник. – Мне те ухари и самому интересны.
– Так забирайте, мне не жалко, – лукаво усмехнулся Елисей.
– Не все сразу, голубчик. Будет повод, заберу, – не принял шутки контрразведчик.
Карета вкатилась во двор дома полковника, и кучер, соскочив с козел, поспешил отворить дверцу. Выбравшись из салона, они прошли в дом, и Тимофеев попросил слугу поставить самовар. Елисей, заметив, что он направился в свой кабинет, отправился в выделенную ему комнату. Жара на улице стояла несусветная, так что не мешало бы умыться и сменить рубашку. Приведя себя в порядок, парень вышел в комнату и спустя минуту получил от слуги приглашение полковника к чаепитию.
До вечера делать было все равно нечего, так что Елисей поспешил в столовую. Его удивляло, что контрразведчик не спешит вернуться на службу, да еще и предлагает устроить загул, но влезать в его дела не решился. Раз полковник так поступает, значит, так и должно быть. Еще с прошлой своей жизни Елисей помнил, что люди из подобных служб просто так ничего не делают. Пусть даже сама служба находится еще в зачаточном состоянии.
Войдя в столовую, он отметил про себя, что Тимофеев успел так же переодеться в домашнее и, налив себе чашку свежезаваренного чаю, с удовольствием отдался увлекательному занятию под названием чаепитие.

* * *

Бесшумно скользя по ночному городу, Елисей старательно держался в тени, попутно вспоминая вечер прошлого дня.
Ужин удался на славу. Откушав и слегка выпив, они с полковником с интересом наблюдали, как господа офицеры из расквартированного в городе полка то и дело косились в их сторону, явно желая что-то высказать, но опасаясь последствий. Судя по всему, генерал-губернатор уже сказал свое веское слово по поводу случившейся дуэли, и теперь даже самым заядлым бретерам приходилось задумываться о последствиях.
Обойдя очередного ночного сторожа, Елисей присел за кустом и внимательно оглядел забор нужного подворья. Теперь нужно было нейтрализовать сторожевых собак. Еще в прошлый свой приход сюда парень заметил двух цепных кобелей и, готовясь к этому выходу, прихватил все необходимое, чтобы решить эту проблему. Достав из сумки сверток, он раскатал на земле кусок плотной холстины и принялся готовить приманку. Кусок говяжьей печени он полил свежей кровью из пузырька и посыпал порошком из трав, который нашелся в его походной аптечке. Убивать собак ему не хотелось.
Псы добросовестно делали свое дело, и не их вина, что хозяева хуже любых зверей. Так что смесь трав, способная быстро погрузить в сон любое живое существо, составленная бабкой Радмилой, оказалась очень кстати. Подцепив один кусок пальцами, Елисей аккуратно размахнулся и перекинул приманку так, чтобы она упала рядом с конурой. Следом отправился второй кусок. Послышалось негромкое звяканье цепи, глухое рычание и знакомое чавканье. Запах свежей крови оказался слишком соблазнительным.
Спустя несколько минут парень осторожно заглянул через забор и с усмешкой еле слышно проворчал:
– Спокойной ночи, ребята. Я постараюсь не сильно шуметь.
Оба кобеля растянулись рядом со своими будками. Смесь подействовала. Бесшумно перемахнув забор, Елисей проскользнул к крыльцу и, достав кинжал, принялся вскрывать дверь. Тихо скрежетнув, засов сдвинулся, и дверь, чуть скрипнув, приоткрылась. Быстро перекрестившись, Елисей просочился в сени и взял в руки два бебута. Оставлять кого-то из бандитских главарей в живых он не собирался.
Медленно обходя комнату за комнатой, он избавлялся от всех, кто находился в доме. Трое крепких мужиков обнаружились в кухне. Спали на лавках. Три быстрых удара кинжалом в ухо на выдохе, короткая агония, и бесшумная тень снова скользит по коридору. В дальней комнате нашлись еще двое. Их парень отправил в страну вечной охоты так же быстро и тихо. Главаря, очевидно сменившего убитого в прошлый налет бандита, он нашел на кровати в горнице.
Спал мужик, широко раскинувшись на кровати, негромко похрапывая. Чуть подумав, Елисей одним плавным движением провернул кинжал в руке и, примерившись, резко ударил его рукоятью в висок, отправляя в нирвану. Срезав на кухне веревку, он скрутил мужика так, чтобы у того не было даже шанса на побег, и, стащив его с кровати, поволок к спуску в подпол. Откинув крышку, парень без долгих церемоний спихнул своего пленника вниз и уже собрался было спуститься сам, когда услышал звук, который не мог перепутать ни с чем.
Кто-то в подполе взвел курок пистолета. Устраивать перестрелку среди ночи в его планы не входило. Стены у дома хоть и толстые, но выстрел есть выстрел, и в ночной тишине его все равно услышат. Значит, нужно как-то заставить противника раскрыться. Быстро осмотревшись, Елисей подскочил к печи и, поворошив угли, зачерпнул совком кучку еще тлеющих головешек. Достав из сумки холстину, в которую заворачивал приманку для собак, он уложил ткань на совок, поверх углей, и принялся их раздувать. Едва только ткань занялась, он шагнул к спуску в подпол и, размахнувшись, швырнул все имевшееся на совке в провал.
Сидевший в подполе человек явно не был готов к такому повороту. В подполе кто-то тихо выругался и шарахнулся в сторону. Похоже, пара угольков попала на него. Воспользовавшись моментом, Елисей просто спрыгнул вниз и, не пытаясь встать, сразу перекатился в сторону. В свете догорающей тряпки он заметил фигуру, суетливо стряхивавшую угольки со штанов. Приподнявшись на коленях, парень резко взмахнул рукой, и бебут, коротко свистнув в воздухе, вонзился неизвестному в грудь.
Дамасская сталь разрубила ребра, словно бумагу. Одним прыжком оказавшись на ногах, Елисей метнулся вперед, и второй кинжал пробил неизвестному шею чуть ниже уха. Захрипев, мужик медленно осел на земляной пол. Помня, что у него должен быть огнестрел, парень первым делом пробежался ладонями по вздрагивающему телу и, нащупав две рукояти, выхватил пистолеты у него из-за пояса.
Помня, что доверять бандитам нельзя ни в чем, Елисей продолжил обыск и в кармане штанов обнаружил еще один пистолет. Жилетного размера. Избавив это тело от всего, что можно было использовать как оружие, Елисей сложил все найденное на ступеньке лестницы, после чего вернулся к своему пленнику. Выдернув из его рта кляп, парень пару раз хлопнул его ладонью по морде, заставив застонать и болезненно поморщиться. Голова у мужика явно болела.
Убедившись, что пленник очнулся, Елисей поднялся и, припомнив, где бандиты хранили свечной фонарь, потянулся к полке. Фонарь обнаружился там, где был и в прошлый раз. Чиркнув пару раз кресалом, парень затеплил свечу и, осветив пленника, негромко спросил:
– Говорить станешь, или сразу из спины ремней нарезать?
– Ты кто? – послышалось в ответ.
– Смерть твоя. Кто в схроне сидит?
– Никого, – скривился мужик, приметив тело у соседней стены. – Немтырь один тут был.
– Он немой, что ли, был? – на всякий случай уточнил Елисей, кивая на убитого.
– Угу. Здоровый в подполе выстрела не снесет. А этому все одно. И так ни хрена не слышит. Зато нюх как у собаки был. Да, видать, ты хитрее оказался.
– Ну, логика во всем этом есть, – чуть подумав, тихо проворчал Елисей. – А как тогда получилось, что ругался? – вспомнив суету, когда метнул угли, спросил парень.
– Не ругался он. Не умел. Бубнил только, глухо, вот и помстилось, что ругается, – вздохнул мужик. – Тебе чего надо-то? Денег? Так они не здесь.
– А где?
– В моей комнате, под кроватью. Чего ты вообще в подпол полез? – вдруг завелся мужик, осторожно шевеля руками.
– Ты лапами-то не шеруди. Сам себя задавишь, – хищно усмехнулся Елисей. – Я узлы вязать умею. А ежели в подполе нет ничего доброго, зачем этот упырь тут сидел?
– Нравилось ему, вот и сидел, – огрызнулся мужик, притихнув.
– Не понял ты меня, – вздохнул парень с деланым огорчением. – Придется ремней нарезать.
– Что, мытарить станешь? – зло оскалился мужик. – Давай. И не такие пытались. Все снесу. Ничего тебе не скажу более.
– Дурак, – презрительно фыркнул Елисей. – Еще скажи, что у горцев в полоне бывал.
– А они-то тут каким боком? – растерялся мужик.
– Прямым. Уж как они мытарить умеют, тебе и не снилось. А я в этих местах родился. Так что многому научиться успел. Так что, начать, или сам все скажешь?
– Чего знать хочешь? – помолчав, уточнил мужик.
– Кто за той стеной, в схроне? – тут же последовал вопрос.
– Да что ты за бес такой?! Откуда про схрон знаешь? – буквально взвился пленник.
– Я же сказал, спрашивать умею, – зло усмехнулся Елисей.
– Дочка полковника там, – медленно, с явной неохотой ответил пленник.
– Чего?! Какая дочка? Какого полковника? – от удивления Елисей даже забыл, где находится. – Рассказывай все, – яростно потребовал он, пнув мужика в бок так, что того аж подкинуло.
– Был тут один пришлый. Вышел на нас и уговорился девчонку выкрасть. Дочку полковника, что при штабе местном. Обещал за нее золотом по весу отдать. Треть вперед уплатил. Вот вчера и умыкнули. А тут ты.
– Когда с остальными деньгами придет? – быстро спросил Елисей, лихорадочно проигрывая в уме возможные комбинации.
– Утром должен быть, – мрачно вздохнул мужик.
– Как выглядит?
– Обычно. Одет не по-нашему, но гуторит правильно. Сразу видно, образованный.
– Что, средь бела дня сюда припрется? – не поверил Елисей.
– С рассветом быть должен, – глухо отозвался мужик.
– Сам во двор войдет, или кто встретить должен? – последовал новый вопрос.
– Сам все. Сразу уговор такой был. Войдет, на девку глянет и уйдет сразу.
– Потом что?
– Потом мы ее должны будем из города вывезти. Он нас на тракте ждать станет. А там уж его дела.
– Ладно. Полежи покуда, – подумав, вздохнул Елисей и заткнул ему рот кляпом. – Ежели соврал хоть в чем, о смерти молить заставлю, – пообещал он, выпрямляясь и протягивая руку к памятному гвоздю.
Открыв дверь в схрон, парень встал так, чтобы не нарваться на выстрел, и, убедившись, что стрелять никто не торопится, толкнул дверцу, отворяя ее пошире. Осветив схрон фонарем, он увидел в дальнем углу соломенный матрац, на котором лежала связанная девочка лет двенадцати. Тихо зашипев сквозь зубы, Елисей быстро проскользнул в схрон и, присев, одним движением перерезал веревки, стягивавшие руки девочки.
– Как вас зовут, сударыня? – спросил парень, стараясь держаться так, чтобы не напугать ребенка еще больше.
– Катерина, – еле слышно ответил ребенок.
– У вас что-то болит?
– Нет. Только руки затекли, и спать все время хочется, – пожаловалась девочка. – Вы отвезете меня к папе?
– Обязательно отвезу. Но чуть позже. Сейчас на улице еще ночь. Так что придется нам с вами дождаться рассвета здесь. Сейчас мы с вами поднимемся наверх, и я устрою вас спать в более приличной постели. Вы готовы еще немножко потерпеть, сударыня?
– А вы дадите мне воды. Пить очень хочется, – кивнув, попросила девочка.
– Как только мы с вами поднимемся наверх, – заверил Елисей и, плюнув на все условности, подхватил ребенка на руки.
Выскочив из подпола, он быстрым шагом перенес девочку в горницу, где ночевал главарь, и, усадив ее на кровать, метнулся на кухню. Зачерпнув деревянным ковшиком воды из ведра, он принялся поить ребенка, мысленно матерясь так, что на окне занавески в жгуты сворачивались. Девочку явно чем-то опоили, чтобы заставить сидеть тихо, но чем именно, парень даже не пытался угадать. Достаточно вспомнить, что в аптеке в это время можно было купить любую гадость под видом лекарств.
Напившись, Катерина зевнула и, прикрыв глаза, мягко завалилась на бок. Уложив девочку поудобнее, Елисей накрыл ее одеялом и, растерянно покрутив головой, метнулся обратно в подпол. До рассвета оставалось примерно часа полтора, так что нужно было собрать все, что можно спокойно унести, с учетом нежданного груза. Недолго думая, парень устроил в доме и подполе натуральный обыск с погромом. В итоге его добычей стали два сидора, набитые купюрами, и кожаный саквояж с золотыми и серебряными монетами.
Сложив добычу в сенях и прибавив туда же роскошный кавказский кинжал дамасской стали, он старательно прикрыл все двери и задернул все занавески в комнаты, где оставил трупы. Подумав, он пробежался по хозяйственным пристройкам, решив подыскать хоть какой-то транспорт. В конюшне нашелся великолепный караковый жеребец. Увидев холеного сильного зверя, Елисей удивленно присвистнул и, растерянно почесав в затылке, проворчал:
– Или я дурак, или жопа с двумя «п» пишется. Не иначе эти уроды кого-то серьезного ограбить умудрились.
Быстро осмотрев конюшню, парень нашел простое казацкое седло и принялся седлать жеребца. Увозить отсюда девочку было нужно, а сделать это на себе проблематично. Управившись с конем, Елисей вернулся в дом и, едва успев попить воды, услышал, как во двор кто-то вошел. Гостя он встретил на пороге. Мужчина неприметной внешности, окинув парня настороженным взглядом, негромко буркнул:
– Для меня должен быть приготовлен товар.
Кивнув, Елисей молча посторонился, пропуская неизвестного в дом. Жестом указав ему на дверь в горницу, он держался в шаге за спиной от него. Подойдя к кровати, мужчина наклонился и, заглянув девочке в лицо, зло усмехнулся. Потом, выпрямившись, удовлетворено кивнул и бросил через плечо:
– Это она. Что делать дальше, вы знаете. Полный расчет будет на месте.
– Будет, – хмыкнул Елисей, резким ударом рукояти кинжала по голове отправляя его в беспамятство.

* * *

– Рассказывай, как было. Все! – потребовал полковник, закуривая очередную папиросу.
– Так рассказал уже все. С базара шел, гляжу, в коляске три морды каторжные и девочка. Ну, никак она с ними быть не должна была. Интересно стало, я за коляской и пошел, – ответил Елисей, сократив свою легенду до нескольких слов.
– С базара? – с мрачной иронией уточнил полковник.
– Угу, с гостинцами, – вздохнув, кивнул парень.
– Вот чую, что врешь, а придраться не к чему.
– А к чему мне врать? – развел Елисей руками. – Девочку эту я никогда в глаза не видел. Рожи эти тем более. Так в чем резон?
– Вот в том-то и дело, – покрутил полковник головой. – Только зачем ты там такую резню устроил? Стрелять почему не стал?
– Ребенка перепугать? Соседей всполошить? – иронично поинтересовался Елисей. – Да и не уверен я был, что там что-то не так. Сами знаете, как это бывает. Вроде видишь, что не все ладно, а что к чему, не понять никак. Вот тут так и было. Потому и решил темна дождаться да проверить все. Ну, а там уж вышло, как вышло. А чья это дочка-то?
– Начальника штаба, полковника Корецкого, – со вздохом сообщил контрразведчик. – Ее вчера днем схватили, когда с няней гулять ходила. Няню кистенем по голове стукнули. В вечер померла, в себя не приходя. У полковника трое детей. Екатерина старшая. Супруга здоровьем слаба. Он в дочке души не чает. А тут такое…
– А чего ж розыск не учинили? – удивился парень.
– По всем полицейским и жандармским участкам описание разослали. На заставы городские тоже сообщили. А шума поднимать не стали, чтобы похитителей раньше времени не всполошить. А тут ты влез.
– А шо, не надо было? – ернически поинтересовался Елисей.
– Да иди ты к лешему, – вдруг вызверился полковник. – Я теперь и не знаю, как со всем этим к генерал-губернатору идти. Ты ж опальный. А тут едва только недовольство высказано, ребенка спасаешь. Как? Ведь решат, подлецы, что сам все и придумал.
– Так и не сообщайте, – отмахнулся Елисей. – Мне с того дела навару никакого, а вашей службе, глядишь, и прок какой выйдет. Забирайте девочку да прямо к отцу и везите. Заодно и розыск учините, чей конь и кинжал. Сразу видно, что все от одного хозяина.
– Две недели тому назад пропал старший сын князя Георгадзе, – помолчав, медленно начал рассказывать полковник. – В описании сказано, что был он на караковом жеребце аргамаке.
– Вот и еще одна гирька на чашу вашей службы, – развел парень руками. – А я, пожалуй, завтра домой поеду. Надоело даром время терять. Да и по семье соскучился. Сын, небось, уже вставать начал, а я его толком и не вижу.
– Задержись еще на денек, – подумав, попросил контрразведчик. – Мне надо с генерал-губернатором поговорить. А там посмотрим, что из всего этого получится.
– А что это за иностранец, что заказал ребенка похитить? – не сдержал любопытства Елисей.
– Выясняем, – мрачно скривился Тимофеев.
– Он что, без документов был? – удивился Елисей.
– Есть бумаги, да только по ним он вообще литвин из Риги, а не иностранец. Вот теперь и ждем, когда ответ на наши запросы придет.
– А бумаги-то настоящие?
– В том-то и дело, что настоящие, да только есть там несколько мелких неточностей. Сразу и не приметишь, а мои люди их только что не обнюхали, потому и нашли.
– Ну, теперь это только ваши дела. Я свое сделал. Головной боли вам прибавил, можно и домой, – усмехнулся Елисей, пытаясь поднять ему настроение.
– Ступай уж, чертова болячка, – фыркнул полковник. – Из дому ни ногой. Моего возвращения дождись.
Пообещав никуда не уходить, Елисей отправился в свою комнату. Протащить в дом добычу удалось без всяких проблем. Увидев его с ребенком на руках и коня, поперек седла которого было перекинуто тело связанного иностранца, слуги даже внимания не обратили на вещмешки и саквояж, привязанные к тому же седлу. Тем более что парень несколько раз повторил, что покупал на базаре гостинцы своим домашним.
В общем, пришло время разобрать добытое и избавиться от всего приметного. Правда, отвертеться от нападения на разбойничье гнездо теперь не получится. Что ни говори, а ребенок и пленник ему не с неба в руки свалились. Именно поэтому он и старался прикрыться службой полковника Тимофеева. Ссориться с контрразведкой дурных мало. Особенно во время войны. Так что, если полковник согласится сохранить тайну, то все может прокатить тихо.
Рассортировав и пересчитав добычу, Елисей удивленно хмыкнул и, почесав в затылке, растерянно проворчал:
– Ассигнациями без малого две сотни тысяч. Блин, они что, банк обнесли? Да еще монетами почти сотня. Откуда столько, даже если отбросить то, что они за девочку получили? Нет, тут точно без серьезной «крыши» не обошлось.
Его размышления прервал осторожный стук в дверь. Заглянувший слуга сообщил, что хозяин дома вернулся с каким-то гостем и просит князя спуститься в гостиную. Быстро переодевшись в парадную черкеску, Елисей спустился на первый этаж и, войдя в названную залу, с ходу принялся настороженно рассматривать крепкого, моложавого полковника с усталым, словно изможденным лицом.
– Извольте, Максим Алексеевич. Это и есть князь Халзанов. Тот самый, что приметил и освободил вашу Катеньку, – отрекомендовал Тимофеев, указывая полковнику на парня.
– Сударь, не знаю, как вас и благодарить, – с жаром пожимая парню руку, высказался полковник. – Вы всем нам жизни спасли. И мне, и жене, и дочке.
– Господь с вами, Максим Алексеевич, – принялся отговариваться Елисей. – Знал бы сразу, что девочку украли, прямо на улице бы и отбил.
– Я ваш должник, князь. По гроб жизни. Если только чем-то смогу, только скажите, – не унимался полковник.
– Да будет вам, сударь, – едва ли не силой усаживая его на стул, отозвался Елисей. – Я людоловов всегда терпеть не мог. Только об одном попрошу. Никому обо мне не рассказывайте.
– Но почему? – тут же вскинулся полковник.
– После дуэли, опальный я, – смутился парень.
– Ах да. Дуэль, – понимающе закивал полковник. – Но ежели позволите, я бы попробовал ходатайствовать перед его высокопревосходительством за вас. Такое дело не должно остаться забытым.
– Уж поверьте, не останется, – рассмеялся Тимофеев.
– Это точно. В нашем богоспасаемом государстве ни одно благое дело безнаказанным не остается, – съехидничал в ответ Елисей.
– Князь! Язык ваш, враг ваш, – укоризненно покачал контрразведчик головой.
– Простите, князь, вы это серьезно, насчет сохранения вашего инкогнито в данном деле? – растерянно уточнил полковник.
– Более чем, Максим Алексеевич. Более чем, – вступил в разговор Тимофеев. – Я пошел навстречу вашему желанию пожать руку человеку, спасшему вашу дочь, и в свою очередь надеюсь на ваше честное слово о молчании о том, кто именно это сделал. Поясню. Князь давно и плодотворно оказывает помощь моей службе, как и мы в свою очередь поддерживаем его школу. К тому же во время освобождения Катеньки в руки князю попал иностранный лазутчик. Дело, как вы понимаете, еще только начинается, и для пущего толку нам требуется сохранение инкогнито главных действующих лиц данной акции. Надеюсь, я могу рассчитывать на вас?
– Безусловно, – сообразив, что тут все не так просто, решительно кивнул полковник. – Клянусь честью, об участии в этом деле князя никто не узнает.
– Благодарю вас, Максим Алексеевич, – улыбнулся Елисей.
– Что ж, позвольте откланяться, господа. Нужно поспешить домой. Катеньку доктор осматривал. Хочу узнать, все ли в порядке, – смущенно признался полковник.
– Конечно. Рад был знакомству, Максим Алексеевич, – закивал Елисей.
Хозяин дома проводил гостя до порога и, вернувшись, устало присел к столу.
– Садись, я приказал чаю подать, – махнул Тимофеев парню.
– Ну, и зачем было его сюда тащить? – сварливо поинтересовался парень.
– Да вцепился, словно клещ, покажи да покажи, – отмахнулся контрразведчик. – Да и слову его верить можно. Это честный человек. Уж я это точно знаю.
– Ну-ну, – скептически хмыкнул Елисей. – На приеме-то были?
Ему даже не пришлось уточнять, о каком именно приеме идет речь. Вошедший слуга расставил чашки, сахарницу и все потребное для чаепития и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Глотнув напитка, контрразведчик откинулся на спинку стула и, потерев ладонями усталые глаза, с усмешкой ответил:
– Был. Господин генерал-губернатор в растерянности пребывать изволят. С одной стороны, князь Халзанов в опале, а с другой – опять отличиться умудрился. В общем, ордена за это дело тебе не видать, но премию школе твоей в сумме трех тысяч рублей он выписать приказал, – с усмешкой закончил он, доставая из кармана чек на указанную сумму. – Завтра с тобой в банк сходим. Получишь деньги. В крепости-то этим чеком тебе только подтереться.
– Не то слово, – рассмеялся Елисей, принимая чек. – Это ж теперь мне до самого дома глаз не сомкнуть будет, – проворчал он, рассматривая бумагу.
– Я приказал пятерку казаков тебе в сопровождение выделить. И карету нашу. Нечего в седле трястись. Князь как-никак, а не голь перекатная. А вообще, генерал-губернатор изволил выказать тебе свое благоволение твоими действиями. Даже несмотря на дуэль.
– Ну, я ее не хотел, – развел парень руками.
– Знаю, – отмахнулся полковник. – Когда выезжать собираешься?
– Ну, ежели сопровождение готово, то завтра.
– Завтра нет. Послезавтра. Заодно и карету подготовят. А вообще, отвыкай везде верхом носиться. Да, и еще. Старый князь Георгадзе в городе. Узнал он кинжал. Завтра еще коня посмотрит, тогда точно будем знать, чье это все. А так, похоже, сына его бандиты убили.
– Занялись бы вы этими бандитами, Александр Савич, – помолчав, тихо посоветовал Елисей.
– С чего бы? Для этого полиция имеется, – возмутился полковник.
– А с того, ваше высокопревосходительство, что нападения на титулованных лиц империи во время войны суть ослабление самой империи. А ежели серьезно, то действовать с таким размахом, без серьезного прикрытия сверху, бандиты бы не рискнули. Они ведь не абы на кого замахнулись. Они решили целого начальника штаба под себя подмять. Ну, хорошо, пусть не под себя. Но ведь это офицер. А у нас война идет.
– Да прав ты. Прав. Опять, – возмущенно отмахнулся Тимофеев. – Вот ведь еще головная боль. А ты никого живым не оставил, для допроса, – тут же уколол он парня.
– Так проведите облаву на базаре, – хмыкнул Елисей. – Я пока гостинцы покупал, штук десять карманников насчитать успел. Думаю, вся эта братия на этих бандитов и работала. Уж эти точно много чего знают. Это только кажется, что простые мальчишки щипачи, кроме чужих карманов, ничего не видят. А они многое знают. Главное, спросить правильно.
– В твоем стиле? Пообещав пальцы поотрубать? – поддел его полковник.
– И так можно, – жестко усмехнулся парень. – Но лучше сразу расстреливать. Задали одному вопрос у всех на глазах, не ответил, пулю в брюхо. И следующему вопрос. Пока первый скулит, подыхая, остальные разом ума наберутся.
– Сурово, – растерянно качнул полковник головой.
– Ну, у османов они бы сразу без рук остались, – отмахнулся парень. – А вообще, за подобное нападение отвечать нужно так, чтобы сопли кровавые летели. Шваль эта знать должна, что во время войны военных трогать себе дороже. А самое главное, взять тех, кто их прикрывает. Вот этих точно на сук. Публично.
– Ну ладно тебе. Развоевался, – проворчал полковник, допивая чай. – А ежели серьезно, то сказал ты все верно. И с облавой идея добрая. Так и поступим. Вот выждем пару-тройку дней и начнем город чистить. Думаю, генерал-губернатор меня в этом начинании полностью поддержит. История с полковником Корецким ему сильно не понравилась. Так что поддержит, – решительно кивнул полковник, явно обдумывая свои мысли.

* * *

С утра, побывав в банке, Елисей с полковником Тимофеевым вернулись домой и начали готовиться к отъезду. Точнее, это парень начал готовиться, а контрразведчик, ожидая прибытия князя Георгадзе, работал с бумагами в своем кабинете. Уложив вещи и убедившись, что вся добыча вместе с премией надежно упрятана в пару кожаных баулов, Елисей перевел дух, задумался, чем бы занять время до вечера. Вошедший слуга сообщил, что Тимофеев просит его спуститься в гостиную.
«По-моему, это уже было», – подумал Елисей, сбегая на первый этаж.
В гостиной за столом сидел пожилой, но еще крепкий мужчина, с первого взгляда на которого можно было понять, что это кавказец. Горбоносый, с жесткими кудрявыми волосами и большими, слегка навыкате глазами, черными как антрацит. Перед мужчиной стоял стакан с чаем и сахарница с колотым сахаром. Хозяин дома сидел напротив него, откинувшись на спинку стула и сложив руки на груди.
Судя по позам и напряженным лицам обоих, разговор проходил тяжело. Вежливо откашлявшись, Елисей вошел в комнату и, глядя в лицо Тимофееву, вежливо, нейтральным тоном произнес:
– Александр Савич, мне передали, что вы хотели меня видеть.
– Да, ваше сиятельство, – легко поднявшись, кивнул полковник. – Позвольте представить вам князя Георгадзе. Есть предположение, что найденные кинжал и конь принадлежат его сыну.
– Ты князя Буачидзе зять, – окинув парня внимательным взглядом, с сильным акцентом произнес мужчина. – Я тебя видел. Там, в Тифлисе.
– Вы правы, князь. Я действительно зять князя Буачидзе. Но я не помню, чтобы он нас знакомил, – настороженно отозвался Елисей, внимательно разглядывая гостя.
Он и вправду не помнил этого лица. Ни на свадьбе, ни после.
– Правильно сказал. Не знакомил, – вздохнув, кивнул князь. – Не дружим мы. Ты не знаешь. Старое дело. Ты коня сына нашел? – внезапно сменил он тему.
– Я, – на автомате кивнул Елисей и тут же прикусил язык, но было уже поздно.
– Как случилось, расскажи, – попросил князь.
Елисей хотел было отказать, но что-то в голосе этого сильного, пожилого мужчины заставило его сесть за стол и начать выдавать сильно откорректированную версию его ночных похождений. Князь слушал молча, не перебивая. Выслушав всю историю до конца, горец помолчал минутку, а потом задумчиво уточнил:
– Значит, за ребенком пошел. Так?
– Так.
– А кинжал в доме был?
– Да.
– А почему решил, что украли? Купить могли.
– Это бандиты, батоно. Они не покупают. Они воруют или отбирают. А кинжал приметный, дамасской стали. Такой так просто не купишь и не отберешь. Такое оружие воин носит. Потому и попросил господина полковника узнать, чей он, – осторожно подбирая слова, ответил парень.
– Правильно сказал, бичико. Оружие воина, – прикрыв глаза, еле слышно выдохнул старый князь.
В комнату заглянул слуга, и полковник, заметив его, только коротко кивнул, после чего, поднявшись, предложил:
– Пойдемте, ваше сиятельство. Слуги уже вывели коня. Взгляните, если это жеребец вашего сына, тогда все сомнения отпадут окончательно.
– Да, – решительно кивнув, ответил мужчина и, тяжело опершись о стол, поднялся.
Они вышли на крыльцо, и Елисей в очередной раз восхитился статью каракового коня. Изогнутая дугой шея, тонкие сухие ноги, короткий мускулистые торс и длинный густой хвост. Жеребец словно был налит силой. Вычищенный и ухоженный, он перебирал копытами, словно готовился с места сорваться в галоп.
– Карабаир! – с ходу назвал князь кличку коня, и жеребец тихо заржал в ответ, потянувшись к мужчине.
– Можете ничего не говорить, ваше сиятельство. Тут и так все понятно, – мрачно вздохнув, кивнул контрразведчик. – Конь ваш, это понятно. Можете забрать его.
– Нет, – помолчав, решительно тряхнул князь головой. – Мальчик нашел. Он узнал, что с сыном стало. Пусть ему будет, – ответил он, кивая на Елисея.
– Это конь вашего сына, батоно. Я не могу принять его, – ушел Елисей в глухой отказ.
– Твой тесть коней разводит. Пусть в его табуне бегает. Карабаир чистокровный конь. От него хороший приплод будет. А мне он теперь не нужен, – подрагивающим голосом ответил князь.
– У вас, батоно, еще сыновья есть, если я правильно помню, – продолжал упираться Елисей. – Им этот конь лишним не будет.
– Бичико, я не нищий, – гордо вскинулся князь. – У всех моих сыновей свои кони есть. Возьми, не обижай. Ты казак, ты знаешь, как за таким конем ухаживать. Я не могу, – еле слышно закончил горец. – На него смотрю, сына вижу.
Возразить на это Елисею было нечего.
– Полковник, богом прошу, найди того, кто сына убил, – не удержавшись, попросил горец с таким надрывом, что контрразведчик невольно вздрогнул. – Что хочешь проси. Ничего не пожалею. Только найди.
– Мои люди уже работают, – нашелся контрразведчик.
– Спасибо тебе, бичико, – повернулся князь к парню. – Тестю скажи, повезло ему. Скажи, князь Георгадзе помириться готов. Ради памяти сына готов, – закончил мужчина и, пряча повлажневшие глаза, направился к ожидавшей его коляске.
Проводив его, полковник с парнем вернулись к крыльцу, и Елисей, не удержавшись, подошел к коню. Осторожно поглаживая его по бархатному храпу, парень перебирал пальцами густую челку, заставляя коня тихо пофыркивать. Караковый красавец положил голову парню на плечо и, вздохнув, замер. Глядя на эту картину, Тимофеев не удержался и, шагнув ближе, проворчал:
– Вот уж точно говорят, что казаки как цыгане, за коня душу продадут.
– Для казака конь это и друг, и помощник, и соратник в бою, – усмехнулся Елисей в ответ. – Вот только не знаю, как к такому подарку относиться. Вроде оно и понятно. Сына напоминает. А с другой стороны – такой конь огромных денег стоит.
– За то не беспокойся, – отмахнулся полковник. – Семья Георгадзе на Кавказе одна из самых богатых. К тому же он свое решение прилюдно огласил. В общем, твой это конь теперь. Твой.
– Ну, дай то бог, – вздохнул парень, оглаживая жеребца.
Про себя он отметил, что обещание князя помириться нужно будет передать тестю в обязательном порядке. Кто знает, из-за чего они там поссорились, но примирение с таким семейством лишним не будет. Для вящего спокойствия обеих семей. Слуги увели коня обратно в конюшню, а Елисей, подчиняясь жесту полковника, направился в дом.
Утром, едва рассвело, во двор дома вкатилась уже знакомая карета, и слуги принялись переносить вещи парня. Подаренного коня привязали к задку кареты, и Елисей, попрощавшись с полковником, уселся в салон. Пятеро казаков, выделенных полковником в сопровождение, взяли карету в коробочку, и вскоре кавалькада выехала за окраину города.
До Пятигорска доехали без происшествий. Пользуясь случаем, Елисей решил сделать небольшой перерыв, чтобы дать своему сопровождению передохнуть, а заодно утрясти дела со своими приятелями. Взяв сутки на утряску всех вопросов, он выделил казакам денег на отдых и с головой ушел в дела. Как выяснилось, оба семейства вовсю готовились к переезду. К тому же оба мастера заказали кучу всяких станков и инструмента и теперь ожидали подвоза заказа.
Порадовавшись известиям, Елисей одобрил все их действия и на следующий день отправился дальше. В крепость они въехали под вечер. Расселив казаков из сопровождения и разгрузив карету, парень занялся самым приятным делом. Одариванием домочадцев гостинцами. Охов, ахов, визгов и восторгов было на весь вечер. С улыбкой наблюдая за домашними, Елисей чувствовал себя счастливым.
Нино весь вечер не отходила от мужа, а Елисей не спускал с рук сына, который поначалу слегка дичился его, но вскоре признал и теперь старательно пытался выковырнуть из кармашков газыри. Спать все разошлись далеко за полночь. Но едва оказавшись в супружеской спальне, и он и Нино забыли про сон. В итоге уснули они только под утро, доведя друг друга до полного изнеможения.
Уже утром, за завтраком, Нино огорошила мужа известием, что отец очень соскучился по ней и внуку и приглашает их приехать к нему в Тифлис погостить. Растерянно почесав в затылке, Елисей даже не нашелся, что ответить. С одной стороны, он дико соскучился по семье, а с другой – отказать тестю в таком деле он просто не мог. Глядя на его растерянную физиономию, Нино не удержалась и, звонко рассмеявшись, пообещала, что уедет не раньше чем через две недели.
Сделав в памяти очередную зарубку, Елисей отправился инспектировать школу. Как оказалось, парни отлично справлялись с текущими делами, уже начав натаскивать ребят в стрельбе и владении холодным оружием. Понятно, что физические кондиции новичков еще оставляли желать лучшего, но дело уже сдвинулось с мертвой точки. Пожилые казаки тоже внесли свою лепту в дело обучения неофитов.
Именно с их подачи в школе проповедовались правила и обычаи, которыми веками жили казачьи семьи и которые использовались во всех казачьих ватагах. Поначалу Елисей был против использования этого слова, но вскоре выяснил, что изначально как такового войска не было. Были именно станичные ватаги, которые и являлись главной ударной силой каждой станицы.
В общем, школа стала не только центром воинского обучения, но еще и источником изучения домостроя в лучшем его проявлении. Спорить с этим Елисей не решился. Что ни говори, а именно такими традициями казачество и жило уже много сотен лет подряд. Да и смысла особого брыкаться есаул не видел. Во всяком случае, ничего плохого старики ребятам не прививали.
Убедившись, что немедленного вмешательства в дела школа не требует, Елисей отправился на строительство станицы. Там тоже все шло своим чередом. Большую часть заказанного для отделки дома уже привезли, и теперь артель старательно приводила дом в жилой вид. С домами в станице тоже все шло нормально. Даже церковь была почти закончена. Теперь оставалось только решить вопрос с толковым попом. Но эту проблему ему предстояло решить через атамана.
С самим парнем никто на подобные темы даже говорить не станет. Что ни говори, а просто так присылать попа в новую станицу духовенство не будет. Для подобного действа требуется обращение именно атамана. Вернувшись в крепость, Елисей с удивлением понял, что заниматься чем-то срочным ему нет необходимости. Все затеянные им дела делались если не сами по себе, то с участием кучи помощников.
Так что, пользуясь случаем, Елисей решил отправиться на рыбалку. Уж очень давно он так не развлекался. Достав из кладовки рыболовный набор, оставшийся ему в наследство от старого казака Никандра, Елисей прихватил с собой мальчонку из сирот, которому еще по возрасту было не до обучения, и отправился к ближайшему ручью. Мальчонка, гордый оказанным ему доверием, старательно выполнял все, что ему говорилось, при этом стараясь копировать самого Елисея.
Глядя на его старание, парень только прятал улыбку в уголках губ и делал вид, что все так и должно быть. В общем, день прошел плодотворно. На пару они натаскали целое ведро карасей. Вернувшись домой с добычей, они сдали рыбу женщинам и дружно отправились мыться и ужинать.

* * *

Увлекшись делами, Елисей и не заметил, как пролетело три недели. Нино в очередной раз напомнила ему про желание ее отца увидеть внука. Чуть подумав, парень отправился к старым казакам, просить помощи. Отправлять жену и сына в Тифлис одних он не собирался. Объяснить, почему именно, он толком не мог, но привычно доверял своей чуйке. К казакам главным охранителем семьи он отправил Реваза.
Сборы были долгими и бурными. Маленький Руслан, уже привыкший к отцу, не хотел никуда ехать и устроил настоящее восстание, огласив дом долгим, отчаянным ревом. Утихомирить мальчишку удалось только совместными усилиями родителей и бабки Радмилы. Нянек ребенок вообще отказался воспринимать как класс. Видя такие настроения сына, Елисей попросил бабку съездить с ними.
Почему-то именно Радмилу малыш воспринимал и слушался лучше всех остальных, вместе взятых. Подумав, бабка согласилась. Так что отправлялись в дорогу они целым выездом. Карета для Нино, Руслана и Радмилы, коляска для нянек, две телеги вещей и гостинцев, ну и все потребное для похода казакам и Ревазу. Проводив выезд до самых ворот, Елисей долго стоял на тракте, провожая выезд взглядом, и усилием воли пытаясь подавить растущее напряжение в душе.
Дождавшись, когда выезд скроется за поворотом, парень тяжело вздохнул и, развернувшись, двинулся обратно домой. Тревога тревогой, а дела делать надо. Но по дороге домой его перехватил посыльный от коменданта. Услышав, что майор желает его видеть, Елисей сменил маршрут и минут через десять стучался в дверь кабинета коменданта. Услышав ответ, он привычно толкнул дверь и, войдя, с улыбкой спросил:
– Искали меня, господин майор?
– Заходи, Елисей, присаживайся, – улыбнулся комендант в ответ. – Отправил семью?
– Угу.
– А чего мрачный такой?
– Самому бы знать, – вздохнул парень. – Такое ощущение, что я что-то упустил, а что, никак понять не могу. Беспокоюсь я за них.
– С чего бы? – удивился комендант. – Десяток казаков в сопровождении, да еще и горец этот твой. Он один десятка абреков стоит.
– Так-то оно так, – вздохнул Елисей, – да только привык я чутью своему доверять. А тут, мало того что непонятно, на что грешить, так еще и не знаешь, чего ждать. Я потому и выпросил у круга десяток казаков, чтобы хоть за семью быть спокойным.
– Ну, оно понятно, – спокойно кивнул майор. – Вот только с чего ты вдруг так всполошился?
– Самому бы знать, – вздохнул Елисей с заметной растерянностью. – Ну, да ладно. Вы-то меня с чего искали? Опять случилось чего?
– Не то чтобы случилось, но возможно, – туманно пояснил майор. – В общем, пришло мне известие, что ты теперь в опале и в Екатеринославе тебе пока лучше не появляться.
– Это давно не секрет, – равнодушно отмахнулся Елисей. – Еще что-то?
– Да. Князь Георгадзе письмо прислал. Просил меня в случае, ежели у тебя нужда какая возникнет, сразу ему сообщать.
– Это еще зачем? – моментально насторожился парень.
– Он себя должником твоим считает, – развел комендант руками.
– С чего бы это? Нет за ним долгов, – решительно качнул Елисей головой.
– Это было его решение, – пожал комендант плечами. – Я тут ничего изменить не в силах.
– Давайте так договоримся, – помолчав, предложил парень. – Прежде чем князю о чем-то писать, вы прежде меня спросите. Чтоб не получилось, что вы ему отписали, а пока письмо шло, я и сам разобрался.
– Тоже верно, – подумав, согласился майор.
Этого Елисей и добивался. Помня, как неспешно тут все делается, он решил таким образом избежать ненужного контакта с непонятной ему пока семьей. Одна обмолвка самого князя о том, что с тестем парня они особо не дружат, сразу сводила весь интерес Елисея к этой семье до минимума. Жена и ее семья были парню гораздо ближе, а главное, дороже. Достав из ящика стола исписанный лист бумаги, комендант протянул его Елисею, тихо сказав:
– Прочти. Это тебя касаемо, так что ты должен знать.
Взяв письмо, парень внимательно вчитался в строчки, написанные каллиграфическим почерком. Судя по стилю и красоте написания, составлял сие послание весьма грамотный человек. Вспомнив, с каким акцентом говорил сам старый князь, Елисей только усмехнулся про себя: «Секретарю, похоже, диктовал».
Убедившись, что комендант рассказал ему все, Елисей вернул письмо и, пожав плечами, поинтересовался:
– А зачем вы мне его показали? Вроде тут и так все ясно. Будет сильная нужда, отпишите. А на нет и суда нет. Или я опять чего не понял?
– Так-то все верно, да только я понять никак не могу, почему он мне писать стал, а не тебе напрямую это все сказал? – задал комендант свой вопрос.
– Сказал, да видно решил, что сам я ни о чем просить не стану, вот и отписал вам, – пожал парень плечами. – А вообще, по чести сказать, надоели мне все эти интриги. И чего людям не живется спокойно? Или им внешних врагов мало? И так война идет. В горах который год покоя нет, и все мало.
– Знай я ответ на этот вопрос, не сидел бы тут комендантом, – рассмеялся майор. – И вот еще что, – сменил он тему. – На нашем тракте опять какая-то банда появилась. И не только на нашем. Патрули казачьи уже которую неделю по всей округе рыщут, отловить их пытаясь, да пока все впустую.
– А чего раньше не сообщили? – удивился Елисей. – Или помощь моих ребят в поисках уже никому не требуется?
– Так там не следопыты, а опытные кавалеристы нужны, – отмахнулся майор. – К тому же делом этим не военные занимаются, а жандармы, а казаки им только в помощь.
– Как-то уж больно запутанные тут отношения между официальной властью и казачеством, – задумчиво протянул Елисей. – Давно это замечал, да все как-то не до разговора об этом было. А вот теперь, когда самого коснулось, вдруг понял.
– Что понял? – не сообразил майор.
– Что запутано все слишком.
– А раньше ты этого не знал?
– Говорю же, не до того было, – фыркнул парень. – Да и не задумывался я раньше о таких вещах.
– Ну да. Понимаю, – кивнул комендант, припомнив прошлое сидевшего перед ним человека. – Ну, если хочешь, я могу в двух словах тебе это описать. Но вот надо ли тебе оно? И казаки, и мы одно дело делаем. Империи служим. Просто каждый посвоему. Каждый в своем качестве. Вот и пришлось там, в столице принять такое половинчатое решение. Что казаки как бы своим укладом живут, но задачи им из столицы ставят.
– Это все мне известно, – кивнул Елисей. – Да бог с ним. Не до того сейчас. В общем, за князя Георгадзе мы с вами уговорились. А остальное будем уж в деле решать.
Подумав, комендант кивнул и, закурив, пожал плечами:
– Ну, ежели у тебя других вопросов нет, то давай за сим и закончим.
Кивнув в ответ, Елисей поднялся и, попрощавшись, отправился домой. Что это было и зачем нужна вся эта история, он пока так и не понял. Нет, с одной стороны, понятно, что Георгадзе счел себя чем-то обязанным ему, но ведь для того, чтобы рассчитаться с долгом, не обязательно было связываться с комендантом крепости. Встает закономерный вопрос, зачем старый князь на такое решился? Точнее, почему?
Обдумывая эти вопросы, парень добрался до дома, и чтобы не зацикливаться на проблеме, занялся повседневными делами. В таком ритме он прожил три дня.
На рассвете четвертого всю школу разбудил громкий стук в двери. Выскочив на крыльцо с оружием в руках, Елисей с ужасом узнал в окровавленном человеке, лежащем на ступенях, Реваза. Спина и левый бок горца были залиты кровью.
У ворот стоял, пошатываясь и опустив к земле голову, его конь. Похоже, жеребцу тоже крепко досталось. Громовым голосом приказав принести воды и заняться конем, Елисей опустился на ступени рядом с горцем и, аккуратно перевернув его на спину, тихо спросил, прижав пальцы к шейной артерии:
– Что случилось?
– Напали, – хриплым шепотом ответил горец. – Мы все дрались. Сильно дрались. Но их много было. Это не горцы, хозяин. Эти пришлые были. В наше одеты, но пришлые.
– Что с моей семьей? – спросил Елисей, еле ворочая языком.
Все тело словно занемело от ощущения навалившейся беды. Даже мысли в голове ворочались тяжело.
– Хозяйку увезли. Что с мальчиком, не знаю, – выдохнул Реваз, почти теряя сознание.
– Где это случилось? Как далеко?
– Я весь день скакал. Напали, когда мы за Пятигорск уехали. На тракте.
– Пусть лекарки посмотрят его раны. Седлайте каракового, – скомандовал парень, стремительно выпрямляясь.
Усилием воли взяв себя в руки, Елисей припомнил, что сам приказал ехать не быстро, чтобы не растрясти малыша и не испортить гостинцы. Вернувшись в свой кабинет, он быстро проверил свой тревожный ранец, навесил на себя все оружие, которое могло пригодиться в погоне, и, убедившись, что ничего не забыл, стремительным шагом вышел из дома. Жеребца уже оседлали, и теперь нежданный подарок гарцевал у коновязи, словно ему передалось состояние нового хозяина.
Отвязав коня, Елисей вскочил в седло и, оглядев свою команду, хищно усмехнулся:
– Занятия продолжать, как обычно. За мной никому не ходить. И не поминайте лихом, ежели что.
Он толкнул коня каблуками, и караковый взял с места в карьер. Охрана у ворот даже толком понять не успела, что произошло, когда мимо с треском подков пронеслось какое-то двухголовое чудо. Благо проезд в этот момент был свободен, и никто не был затоптан или покалечен. Елисей очередным волевым усилием заставил себя придержать жеребца, чтобы не запалить его раньше времени.
Но Карабаир, словно понимая, что ему не терпится попасть на место нападения, шел широким, размашистым галопом так, словно не ведал усталости. Пролетев весь путь до города на одном дыхании, Елисей заставил себя остановиться на ночлег и с первым светом отправился дальше. Жеребец, которого парень уже готов был сменить на любую другую лошадь, утром оказался свеж и готов к новой скачке.
Это было удивительно, но это было. Осмотрев коня, Елисей с изумлением понял, какой подарок ему сделал старый князь Георгадзе. Действительно княжеский. Прошедшей гонки могучий аргамак словно и не заметил. Быстро оседлав коня, Елисей попрощался с встревоженным Изей и снова вскочил в седло. К месту нападения он подъехал во второй половине дня. Тут уже вовсю работала полиция.
Увидев парня, полицейский ротмистр попытался было остановить его, но нарвавшись на бешеный взгляд казака, осекся. Пожилой десятник, едва завидев Елисея, отошел в сторонку и, дождавшись, когда парень отойдет, принялся быстро шептать что-то ротмистру. Внимательно выслушав его, тот задумчиво расправил усы и, кивнув, велел своим подчиненным не мешать.
За прошедшие сутки на месте нападения никто не успел порыться, даже тела еще не увезли, так что восстановить всю картину было не так и сложно. Засаду организовали грамотно. Сразу за поворотом повалили дерево, и кавалькаде негде было даже пытаться развернуть транспорт. Затем первым же залпом ополовинили казачье сопровождение. Дальше началась свалка. Женщины пытались бежать. Няньки и служанки Нино лежали в стороне от дороги, на пути к лесу.
Добежать им попросту не дали. Стреляли в спину. Тело бабки Радмилы нашлось рядом с каретой. Старая травница лежала ничком, поджав под себя руки. Присев над ней, Елисей насчитал три входных отверстия от пуль. Прикрыв глаза, парень сглотнул подкативший к горлу ком. Кое-как уняв разбушевавшуюся злость, он заставил себя открыть глаза и еще раз осмотреть тело.
Неожиданно что-то заставило его насторожиться. Еще раз внимательно осмотрев лежащее перед ним тело, Елисей вдруг понял, что с ним что-то не так. Осторожно ухватив труп за плечо, он аккуратно перевернул его на спину и, вздрогнув, еле слышно ахнул. Под телом травницы лежал Руслан. Радмила закрыла мальчика собой, пытаясь спасти его от пуль. Глядя на бледное лицо сына, Елисей никак не мог заставить себя прикоснуться к нему.
Подошедший десятник, узнавший парня, тяжело опустился на одно колено и, осторожно приложив пальцы к становой жиле ребенка, вдруг испуганно охнул:
– Живой! Сердце стучит еще!
Эти слова словно пробили какую-то плотину в сознании Елисея. Отодвинув полицейского десятника, он подхватил сына на руки и принялся осторожно осматривать. Как оказалось, ничего особо серьезного с ним не случилось. Падая, Радмила навалилась на мальчика, а тот ударился головой о камень на дороге и потерял сознание. Умирающая женщина успела сдвинуться так, чтобы не задушить его, но при этом ребенка не заметили со стороны.
Как ей это удалось, Елисей так и не понял, да и не до того ему сейчас было. Среди убитых Нино не было. Значит, Реваз не ошибся, и ее сумели захватить живьем. Но теперь, с раненым сыном на руках, он не мог продолжить погоню. Стоя рядом с разбитым обозом, Елисей судорожно соображал, как поступить, когда стоявший рядом десятник, негромко откашлявшись, тихо сказал:
– Прикажете к Изе-жиду мальчика отвезти, князь?

* * *

Склоняясь с седла так, что караковый вынужден был иногда идти боком, Елисей всматривался в след, оставленный бандой. Кто именно рискнул напасть на его семью, парня в тот момент вообще не интересовало. Он шел убивать. Не мстить, не отбивать жену, а именно убивать. Все чувства словно исчезли. В душе поселилась черная звенящая пустота. И только мысли о сыне заставляли его соблюдать хоть какие-то правила личной безопасности. Но это можно было назвать только их видимостью.
По следам он насчитал примерно три десятка всадников, но помня, что банда может вести с собой заводных лошадей, ориентировался на двадцать пять бандитов. То, что в погоню он отправился один, Елисей никак не волновало. Качество и надежность его оружия, особые боеприпасы, а главное, дикая, бешеная злость сделали его опасным и для большего количества бандитов.
Уходя из дома, он набил сменные обоймы особыми патронами. Помня о том, что в этом времени некоторые бандиты все еще носят кольчуги, вроде как в память предков, Елисей принялся экспериментировать с пулями для карабина. В итоге у него получилось что-то вроде экспансивных патронов. Отливая обычный снаряд, он аккуратно срезал носик, после чего высверливал в кончике пули небольшое отверстие.
Это немного влияло на баллистику, но полено средней величины, используемое вместо мишени, превращалось в щепки после четвертого выстрела таким патроном. И теперь, двигаясь по следу, парень держал на коленях карабин с пристегнутым оптическим прицелом и магазином, набитым именно такими патронами. Раненые и пленные ему были не нужны.
Уже сутки он шел по следу, постепенно сокращая расстояние до банды. Себе и коню он отводил на отдых не более трех часов. Караковый, даже несмотря на свою выносливость, начал постепенно сдавать. Гонка от крепости до места нападения и последующее преследование банды по густому подлеску сказались на жеребце не лучшим образом, заставляя Елисея то и дело выходить из своей бешеной сосредоточенности и уделять внимание коню.
Когда сгустившиеся сумерки заставили его прекратить погоню, парень осадил коня и принялся разбивать лагерь около крошечного родника. Быстро нарубив веток, он выкопал небольшую ямку и развел крошечный костерок, подвесив над ним котелок с водой. Готовить было некогда, но попить чаю не мешало. Расседлав и обиходив коня, Елисей стреножил его и отпустил пастись рядом с лагерем.
Сидя у огня, Елисей пытался понять, куда именно рвутся бандиты. Направление их движения не поддавалось какому-то конкретному анализу. Было понятно только одно. Банда шла вдоль Кавказского хребта, в сторону Каспия. Но куда именно, он никак не мог понять. Задумавшись, парень даже не заметил, как стемнело. Заварив чаю, он достал из ранца несколько полосок вяленого мяса, сухари и сахар. Нужно было обязательно поесть. Даже через силу.
Машинально пережевывая свой сухой паек, Елисей пытался обдумать сложившуюся ситуацию. Сын, после того как его достали из-под тела бабки Радмилы, ненадолго пришел в себя и, узнав отца, слабо улыбнулся, после чего снова потерял сознание. Похоже, сказались испуг и сильный удар головой. К тому же ребенок сутки ничего не ел. В тот момент Елисей едва сдержался, чтобы не ринуться в погоню сразу, не закончив осмотра места происшествия.
Полицейский десятник, получив от парня золотой червонец, клятвенно пообещал, что отгонит весь выезд на подворье к Изе и лично передаст ему ребенка. Тела погибших так же было обещано отвезти в город и сразу отправить в крепость. Что будет дальше, Елисей даже не задумывался. Сейчас перед ним стояла одна задача. Догнать банду и отбить у них жену. Только теперь Елисей вдруг понял, как дорога ему была эта тоненькая, улыбчивая, но такая сильная девушка.
Не удержавшись, Елисей вскинул голову к темнеющему небу и глухо застонал сквозь плотно сжатые зубы. Очередным усилием воли заставив себя успокоиться, он опустил взгляд и невольно выпрямился. Где-то примерно в километре от него, сквозь кроны деревьев мелькнул отсвет разведенного костра. Замерев, чтобы не потерять направление, парень медленно поднялся на ноги и, сделав несколько шагов вперед, еле слышно прошептал:
– Догнал.
Это было правдой. Как ни крути, а опытный человек, в одиночку, движется по лесу гораздо быстрее, чем два десятка с заводными лошадьми и скарбом. Хоть бандиты и пытались не отягощать себя лишним грузом, но все равно их скорость передвижения была ниже, чем его. Что говорить, если бандиты даже лошадей из повозок выпрягать не стали, бросив их на месте. Забрали только самое ценное, что не имело большого веса. Это отметили даже полицейские, осматривавшие место нападения.
Быстро закончив ужин, Елисей погасил костер и, накрывшись буркой, моментально уснул, приказав себе проснуться через три часа. Этот навык был у него наработан еще в прошлой жизни. Ведь любой побывавший на войне знает: есть, спать и развлекаться с женщиной нужно сразу, как только появится такая возможность, потому что следующего раза может и не быть.
Проснулся парень, как и хотел, словно по будильнику. Убедившись, что привычка не подвела, Елисей поднялся и, умывшись, быстро проверил оружие. Задумчиво осмотрев свой лагерь, он покосился на сонно замершего жеребца и, тряхнув головой, принялся собираться. То и дело поглядывая в сторону, где приметил отсвет, парень вдруг понял, что костер бандиты так и не погасили. Решив воспользоваться моментом, Елисей свернул лагерь и, оседлав жеребца, взял его под уздцы.
Ехать в такой темноте верхом – экзотический способ погубить и себя и коня. Да и спешить теперь было некуда. Ориентируясь все по тому же отсвету, он двинулся напрямую, даже не пытаясь снова встать на след. Слишком темно было для этого. Пройдя примерно метров семьсот, Елисей привязал коня к дереву и, надев ему на морду торбу с овсом, осторожно двинулся дальше. Теперь конь мог только помешать.
Оставляя на деревьях небольшие зарубки кинжалом, он добрался до лагеря неизвестных и, присев за кустом, принялся осматривать бивак возможного противника. Прежде всего ему нужно было найти жену. Осматривая в оптику лагерь, он приметил устроенную отдельно лежку, где под буркой спал кто-то небольшой. Сделав себе в памяти зарубку, парень сместил прицел, высматривая главаря этой шайки.
Обезглавить банду – уже полдела. Но сколько ни всматривался Елисей в спящие фигуры, так и не смог определить, кто тут главный. Плюнув на условности и правила, он несколько раз переместил прицел с дежурного на остальные фигуры и, убедившись, что зафиксировал в памяти их расположение, снова перевел ствол на дежурного.
Выстрел разорвал тишину предрассветного леса. Схватившись за грудь, бандит рухнул на спину, даже не успев охнуть. Дальше Елисей действовал, словно робот. Короткое смещение ствола, выстрел, и снова смещение. Расстреляв магазин менее чем за полминуты, он привычным движением сменил его и снова открыл огонь. После третьего выстрела бандиты начали вскакивать и хвататься за оружие, но парень использовал преимущества полуавтоматического оружия на всю катушку.
Меняя магазин, он успел сместиться, и несколько ответных выстрелов прошли в пустоту. Погасив эти очаги сопротивления, Елисей снова сместился и продолжал отстрел бандитов, краем глаза следя, чтобы никто из них не пытался приблизиться к примеченной им лежке. Ведь в лагере царила суета и паника, а человек, лежавший под буркой, только вздрогнул несколько раз, но так и не поднялся.
Кто-то из бандитов, не выдержав, ринулся в лес, но таких умников Елисей отстреливал в первую очередь. Смещаясь из стороны в сторону, укрываясь за стволами деревьев, а то и просто прячась за кустами, он отстреливал мечущихся бандитов, медленно обходя лагерь по кругу. Сменив третий магазин, парень тихо выругался. Если так пойдет и дальше, то очень скоро придется сменить карабин на короткий ствол.
А это значит, что придется выбираться из зарослей и подходить к противнику ближе. Но постепенно сопротивление банды начало уменьшаться. По звуку ответных выстрелов Елисей отметил, что стреляли в него не только из обычных гладкоствольных ружей, но и из нарезного оружия. Звук выстрела был разный. Все это он фиксировал с равнодушием компьютера, краем сознания, сосредоточившись на стрельбе.
Внезапно одна из фигур метнулась к отмеченной парнем лежке, и Елисей, торопясь, сделал три выстрела подряд. Последняя пуля настигла бандита, отбросив его в сторону. Эта заминка дала оставшимся бандитам возможность хоть немного сориентироваться и сменить оружие. В ответ на стрельбу парня зазвучали выстрелы из пистолетов. Одна из пуль свистнула рядом с головой, а вторая ударила его в левое плечо. К счастью, вскользь.
Зашипев от боли рассерженной гадюкой, Елисей выстрелил в ответ и, разжав руки, бросил карабин на землю. Патроны кончились, а перезаряжать времени уже не было. Оставшиеся в живых бандиты ринулись в атаку, накрыв его залпом из оставшихся заряженными пистолетов. Выхватив свой пистолет, Елисей перекатился в сторону и, встав на одно колено, ответил им стремительной серией из пяти выстрелов.
Сделав еще один перекат, Елисей добил магазин и, прыжком уйдя за ближайшее дерево, перезарядил оружие. Выглянув, он сумел рассмотреть, как в том месте, где находилась приметная лежка, сверкнул клинок. Две пули, выпущенные автоматной очередью, заставили носителя клинка вскрикнуть и упасть. Снова сместившись, Елисей опять перезарядил пистолет и, приподнявшись, оглядел разгромленный бивак.
Лагерь оглашали негромкие стоны нескольких раненых и возмущенный храп коней, напуганных неожиданной стрельбой. Замерев на десяток секунд, парень вслушивался в окружающий лес, пытаясь понять, есть ли кто из противников целый. Раненых он в расчет не брал, помня про свои особые пули. От ранений подобными боеприпасами легких ран не бывает. Убедившись, что подлесок нигде не шуршит, а оружие не брякает, он осторожно поднялся и, снова перезарядив пистолет, медленно двинулся в лагерь.
О том, что произошла ошибка, и он уничтожил невиновных, Елисей даже не думал. Так не бывает. Слишком мало шансов на то, чтобы в глухом лесу оказался обычный купеческий караван или горцы, побывав на базаре, на обратном пути так далеко отошли от нахоженных дорог. Даже в существование другой банды ему не верилось. Подойдя к костру, парень подбросил валежника и, дождавшись, когда пламя разгорится, направился к примеченной лежке.
Опустившись на одно колено, парень резким движением отбросил бурку и, увидев испуганные глаза жены, с облегчением выдохнул:
– Жива!
На кошме, связанная, с кляпом во рту, лежала его любимая. Мать его ребенка. Сунув пистолет в кобуру, Елисей выхватил кинжал и, быстро срезав веревки, принялся растирать ей руки, чтобы восстановить кровообращение. Выплюнув кляп, Нино тихо застонала, когда кровь прилила к рукам, тяжело приподнявшись, прохрипела:
– Елисей, Руслан…
– Тихо, милая. Тихо. Живой он, – поспешил успокоить Елисей жену. – Я его в Пятигорск, к Изе отправил.
– Они всех убили, – всхлипнула Нино. – Всех. И бабушку…
– Знаю, девочка моя. Я все знаю, – глухим шепотом ответил Елисей, прижимая ее к себе.
Вжимаясь лицом в грудь мужа, девушка разрыдалась. Сглатывая вставший в горле комок, Елисей ласково гладил жену по затылку, даже не пытаясь успокоить ее. Сейчас ей нужно было выплакаться. Погрузившись в мысли о случившемся, он не услышал, как приподнялся один из бандитов и в руке его тускло блеснул ствол пистолета. Грянувший выстрел заставил парня вздрогнуть всем телом и буквально взвиться в воздух.
Метнувшись к стрелявшему, Елисей одним взмахом все еще зажатого в кулаке бебута вспорол ему глотку. Следующий удар пришелся в грудь. Оставив оружие в ране, парень бросился обратно к жене. Нино, едва только он коснулся ее, вдруг мягко повалилась на кошму, еле слышно застонав. Еще не понимая, что произошло, Елисей подхватил ее на руки и тут же почувствовал под ладонью что-то горячее и липкое.
– Нино! Нет, – ахнул он, не веря самому себе.
– Сына сбереги. Я люблю тебя, Елисей, – выдохнула Нино и, вздрогнув, замерла.

* * *

Комья земли глухо стучали по крышке гроба, а Елисей, глядя в могилу, никак не мог поверить, что это происходит именно с ним. Стоявшие рядом парни и старики из школы молча крестились, держа в руках папахи. Дождавшись, когда похоронщики сформируют холмик и утрамбуют землю под крестом, казаки попытались увести парня с кладбища, но он только молча сбрасывал их руки с плеч, не желая уходить. Он все еще не мог понять, а точнее принять того, что это случилось.
Наконец, безногий Мирослав, ухватив его за плечи, рывком повернул парня к себе и, поймав его взгляд, прошипел, то и дело встряхивая Елисея, словно старую тряпку:
– Опамятуй, казак! Слышишь?! Опамятуй! Тебе еще сына растить. Ты ребят в школу принял, за них ответ несешь! Да еще и за кровь невинную спрос учинить должен. Или думаешь, банда та сама по себе была?
– Нет. Не сама, – глухо прохрипел Елисей. – Наняли их.
– Откель знаешь? – тут же вцепился в него старый казак, пытаясь вовлечь парня в разговор, чтобы отвлечь от навалившегося горя.
– Я всех раненых из той банды допросил. Крепко допросил. Наняли их. И я знаю, с кого спрос чинить. Вот только сороковины справим, и спрошу, – Елисей говорил так, словно не рассказывал, а выталкивал из себя слова.
Кивнув, Мирослав еще одним рывком отвернул парня от могилы и, подталкивая в спину, повел его к выходу с кладбища, попутно продолжая задавать вопросы. Постепенно Елисей разговорился и поведал старику обо всем, что сумел узнать. Шедшие рядом парни из команды пластунов слушали его и сжимали кулаки, одаривая всех посторонних такими взглядами, что народ невольно шарахался в стороны.
Они дошли до самого дома, когда Елисей, увидев выходящего на крыльцо врача, ринулся вперед и, одним прыжком оказавшись рядом с ним, взволнованно спросил:
– Что с ним?
– Успокойтесь, голубчик. С сыном вашим все в порядке. Здоровый, крепкий мальчишка. Кожу на затылке рассадил крепко, да от удара сознание потерял, ну, и испугался крепко, а в остальном все с ним хорошо. Глазки ясные, смотрят прямо. Дышит ровно, трубку вон у меня отобрать пытался, – улыбнулся врач, демонстрируя парню свой деревянный стетоскоп. – Пальчики цепкие, едва вырвал. Так что не переживайте, голубчик, все с ним хорошо. Рана на голове заживает хорошо. Шрам останется, ну да это не страшно. Чай, не девка.
– Благодарствую, доктор, – беря себя в руки, кивнул Елисей. – Надеюсь, вы завтра заглянете.
– Ну, ежели пожелаете, – удивленно протянул врач.
– Желаю, сударь. За деньги не извольте беспокоиться. Услуги ваши оплачу сразу, – добавил парень, доставая из кармана золотой червонец.
– Господь с вами, ваше сиятельство, – всплеснул руками врач. – Вы уж все оплатили. Да и спиритус ваш мне гораздо важнее иной раз, нежели деньги. Да и не стоит такая ерунда таких денег.
– Сына моего здоровье для меня не ерунда, – зашипел парень, моментально вскипев.
– Да успокойтесь вы, ваше сиятельство. Здоров ваш сын. Право слово, здоров. Ну, хотите, крест на том поцелую, – едва не взмолился врач.
– Прошу прощения, сударь, – опомнившись, выдохнул Елисей, отпуская его локти.
Он и сам не заметил, как ухватил врача за руки, доказывая свою правоту.
– Господь простит, – отмахнулся врач. – А я завтра зайду.
– Благодарствую, доктор, – поблагодарил Елисей, опираясь спиной о стену.
– Елисей, – послышался голос старого Мирослава. – Ты совсем уж ума лишился, коль на добрых людей кидаешься. Окстись. Не ты один жену потерял, – жестко выговаривал старик, тяжело поднимаясь по ступеням. – Сыном займись. Ему теперь мамка нужна.
– Ты что, жениться мне предлагаешь? – моментально ощетинился Елисей.
– Совсем сдурел, – растерянно охнул старик. – Кто за малым присмотрит, пока ты по делам ездишь?
– Девочки, что у Радмилы в ученицах ходили, – нашелся парень.
– Девчонки, – фыркнул старик. – Кто б за ними присмотрел. Хозяйка тебе в дом нужна. Навроде ключницы. Ране-то Радмила за всем смотрела, а теперь некому стало.
– Так ты про старшуху говоришь, – сообразил, наконец, Елисей.
– А то, – решительно кивнул Мирослав.
– Подумаю, – вздохнул парень, понимая, что теперь придется разгребать кучу всяких проблем, которые раньше проходили мимо.
Только теперь он начал понимать, сколько всего проходило мимо него, пока он занимался делами школы и своей артели. И пока гонялся за всякими бандитами, помогая контрразведке. Пройдя в дом, он первым делом подхватил на руки сына и, прижав его к груди, опустился на лавку. Поглаживая Руслана по перевязанной голове, он чувствовал, как в груди медленно разжимается стальная ледяная пружина.
Ребенок доверчиво прижался к отцовской груди и притих, ковыряя пальчиком газыри на черкеске. Елисей же, забыв обо всем на свете, погрузился в воспоминания той ночи. Уже понимая, что случилось непоправимое, парень, едва дождавшись рассвета, быстро пересчитал коней под седлом и отправился собирать тела бандитов. Из двадцати трех нападавших четверо оказалось разной степени раненными.
Оттащив их в сторону, Елисей начал допрос. Щадить подонков он не собирался, и потому очень скоро лес огласился истошными криками боли. Ему повезло. Среди раненых оказался помощник главаря банды. Реваз был прав, когда говорил, что это были не горцы. Данная банда была собрана из нескольких разрозненных небольших ватаг. Обычные бандиты, собранные, что называется, с миру по нитке. А заправлял ими специально назначенный человек.
Главной задачей банды и было нападение на все, что принадлежало самому Елисею. На имение, на его караваны и на него самого, если получится. А чтобы скрыть главную причину их поисков, банда занималась разбоем на дорогах вокруг Пятигорска. Знали твари, что рано или поздно он отправится искать их. Но самое главное, что ему удалось выяснить, это заказчик.
Организовали все это не кто иные, как родственники купца Молхнадзе. После всего случившегося с самим купцом они назначили парня виноватым за все и решили отомстить, пользуясь покровительством нескольких знатных особ. Кого именно, подручному главаря было неизвестно, но и того, что он рассказал, было вполне достаточно, чтобы объявить семью купца своими кровниками.
Семейство у купца было большим и весьма влиятельным, и покровители у них имелись весьма серьезные. Впрочем, об этом Елисей знал и так. Без сильного покровителя проворачивать дела, которыми ворочал купец, было просто невозможно. Чем он расплачивался с этими титулованными подонками, Елисей мог только догадываться. Впрочем, это его интересовало меньше всего.
Эта семья посмела поднять руку на его близких, а значит, жить им осталось ровно столько, сколько потребуется Елисею, чтобы добраться до их логова. Эта мысль, как и тогда, в лесу, заставила парня вздрогнуть и сжать кулаки. Только мягкая ладошка сына, погладившая его по лицу, заставила Елисея очнуться и усилием воли взять себя в руки. Поцеловав ребенка, парень тяжело вздохнул и вернулся к воспоминаниям.
Допросив и добив раненых, он собрал в разгромленном лагере все ценное и, оседлав коней, увязал их длинным цугом. Тело жены парень завернул в бурку и привязал к седлу каракового. Обратный путь занял у него почти полтора дня. Полицейский десятник исполнил все, как обещал. И даже больше. Организовав своих рядовых, он перегнал весь транспорт в город, на Изино подворье. Тела погибших отправили в покойницкую при больнице, а ребенка передали с рук на руки ювелиру.
Изя, едва узнав, что это сын Елисея, тут же развил бурную деятельность, вызвав лучшего в городе врача и заставив его почти сутки просидеть рядом с ребенком. Бросив Изе всю добычу, Елисей забрал сына и тела погибших, погрузив их в коляску, и отправился в крепость. Двигаться пришлось всю ночь, а утром все обитатели знали о приключившейся беде. И вот теперь, сидя в доме с сыном на руках, парень пытался понять, как быть дальше. Но ничего толкового на ум не приходило.
Слишком много эмоций и слишком свежа еще была рана. Девочки, закончив накрывать на стол к поминкам, позвали собравшихся, и Мирослав, ухватив парня за плечо, едва не силой поволок его в столовую. Усадив Елисея во главе стола, старик сам разлил по рюмкам настойку бабки Радмилы и, тяжело вздохнув, негромко произнес:
– Земля им всем пухом, и царствие небесное.
– Земля пухом, – дружно повторили собравшиеся.
Гости выпили, не чокаясь, и принялись не спеша закусывать. Только Елисей, проглотив напиток будто воду, снова замер, словно статуя. Глянув на него, Мирослав удрученно покачал головой и, вздохнув, спросил:
– Княже, что делать думаешь?
– Кровную месть объявлять стану, – вскинувшись, жестко отозвался парень.
– Ну, оно понятно. Что с мальцом делать будешь? Мал он еще, и без пригляда женского тяжко ему будет.
– Управимся, – вдруг решительно шагнула вперед Сашенька. – Нас тут три девчонки, и все у бабушки Радмилы учились. Да и у самих малые братья были. Управимся, – упрямо повторила она.
– Ну, дай то бог, – смутившись, пожал старик плечами.
После второй стопки Елисея малость отпустило, и он смог мыслить рационально. Не спуская с рук мальчика, он заставил себя немного поесть. Посидев, гости начали расходиться, но под вечер заглянул и комендант крепости. Присев к столу, он по обычаю выпил стопку и, закусив, тихо спросил:
– Что делать думаешь, Елисей?
– После сороковин в Тифлис поеду. Знаю я, кто все это устроил. Теперь моя очередь охоту устраивать, – зло оскалился парень.
– Знаешь? Откуда? – тут же подобрался комендант.
– От бандитов и знаю, – пожал парень плечами. – Была там парочка подранков, вот и допросил.
– И они так просто тебе все выложили? – проявил недоверие комендант.
– Просто? – со злой иронией переспросил Елисей. – Знаете, Алексей Захарович, когда вас на куски режут, утаить что-то сложновато, не находите?
– Так ты… – охнул комендант.
– Да. За Нино я их всех под нож пущу. Даже стрелять не стану. Голыми руками уничтожу.
С каждым словом парень заводился все сильнее и последнюю фразу произнес так, что майор невольно вздрогнул.
– Ты уверен, что тебе назвали именно тех, кто виновен? – на всякий случай уточнил он.
– Уверен. Купец это. Точнее, семья его. Молхнадзе который. Они за него отомстить решили.
– Тебе? Его ж вроде контрразведка с казначейством ловили.
– Так я ж им и помогал. До контрразведки им не дотянуться, вот и решили со мной расправиться. И дуэли те, в Екатеринославе тоже с их подачи затеяли. Точнее, с подачи их покровителей.
– Там еще и покровители имеются? – мрачно хмыкнул комендант.
– А как иначе? – фыркнул Елисей. – Без серьезного покровителя такие дела не провернуть. Да и от преследования тот купец больно лихо уходил. Ясно же, что не без чужой помощи.
– Тоже верно. А их, покровителей этих, тоже собираешься… – майор замолчал, не желая произносить опасных слов.
– Если узнаю, кто это, – равнодушно пожав плечами, кивнул Елисей.
– Что, и в столицу за тем поедешь? – не унимался майор.
– Надо будет, и на северный полюс, – рыкнул парень в ответ. – Прощать такое – себя не уважать.
– Не спеши, – помолчав, посоветовал комендант. – Обдумай все как следует.
– Это вы к чему? – не понял Елисей.
– К тому, что иной раз таких людей лучше не убивать, а лишать всего, что им дорого. Тогда они сами на дно опустятся.
– Но будут жить и продолжат гадить, – упрямо мотнул парень головой. – У таких людей всегда покровитель повыше найдется или родственник влиятельный. Нет, Алексей Захарович. Не мое это, интриги разводить. По мне, так проще глотку перерезать. И мстить некому будет, и обида уйдет.
– Да уж. С кем поведешься…
– …На того и дети похожи, – закончил за майора Елисей, усмехнувшись одними губами. – Я, ваше благородие, казак, а не шаркун придворный. Мне все эти интриги и даром не нужны.
– Ну, решать тебе, – вздохнул комендант и, поднявшись, попрощался.

* * *

Князь Буачидзе примчался в крепость спустя три недели после похорон Нино. Встретив его на крыльце, Елисей молча обнял тестя и, не говоря ни слова, повел на кладбище. Стоя перед могилой дочери, князь опустил голову ниже плеч и замер, чуть вздрагивая плечами. Только увидев слезы, бегущие по его щекам, Елисей понял, что князь Дато плачет. Молча, беззвучно, как умеют плакать только сильные мужчины.
Стоя рядом с ним, парень вдруг понял, что не сможет отказаться от этого человека. Даже теперь, когда связывавшая их нить оборвалась. Остался только Руслан. Сын Елисея и внук князя Буачидзе. Наконец, кое-как справившись с собой, князь быстрым движением отер лицо и, судорожно вздохнув, еле слышно прошептал:
– Прости меня, дочка. Это я виноват. Я просил, чтобы ты приехала. Я заставил тебя рисковать. Прости…
– Это не твоя вина, батоно, – так же тихо отозвался парень.
– Ты всех нашел? – повернулся к нему князь.
– Тех, кто напал, да. Но есть еще те, кто все это придумал. Они меня достать хотели.
– Откуда знаешь? – моментально подобравшись, словно зверь перед прыжком, спросил князь, жадно глядя Елисею в глаза.
– Я успел раненых из банды допросить. Это родичи Молхнадзе все устроили.
– Ай, шакалы! – глухо взвыл князь и замолчал, до крови закусив костяшку большого пальца.
– Сороковины отметим и в Тифлис поедем, – не повышая голоса, продолжил Елисей. – Пусть твои люди всех родственников этой твари найдут. Всех мужчин старше пятнадцати лет. Дальше я сам.
– Нет, бичико. Не ты. Мы, – взяв себя в руки, ответил Дато, глядя ему в глаза. – Ильико в столицу уехал. Дальше служить решил. Род Буачидзе всегда царю служил. Пусть он служит. А мы с тобой с врагом сойдемся. И не спорь, сынок. Это моя дочь.
– Хорошо, батоно. Вместе пойдем, – помолчав, кивнул Елисей. – Пойдем домой.
Кивнув, князь развернулся и, ссутулившись, тяжело зашагал к выходу с кладбища. Шагая рядом с ним, Елисей пытался решить, стоит ли втягивать старого князя в опасную усобицу с родичами купца. Да, на первый взгляд, сословное неравенство в этой вражде давно должно было свести противостояние на нет, но огромное состояние купца позволило ему стать противником даже князю. Но главным в этом деле было покровительство неизвестных титулованных особ.
Именно до них Елисей мечтал добраться больше всего. До тех, кто ради каких-то своих амбиций готовы были убивать других. Вот кого парень с огромным удовольствием пустил бы под нож. Даже ценой лишения всех привилегий и титулов. В данной ситуации для уничтожения подобного противника ему даже не требовалось особо стараться. Достаточно было просто спровоцировать дуэль. А уж стрелять и рубиться его учить было не нужно.
Едва войдя в дом, князь подхватил на руки подбежавшего Руслана и, прижав мальчика к себе, тихо застонал. Первым порывом Елисея было забрать сына, но заметив, как снова увлажнились глаза Дато, сдержался.
– Сынок, не отнимай у меня его, – вдруг тихо попросил князь. – Позволь мне его растить. Хотя бы пока он маленький. Богом прошу.
– Как это растить? – растерялся Елисей.
– Пока маленький, пусть у меня живет. Потом, как старше станет, сам его к тебе привезу. В школе твоей учиться. Позволь.
Елисей замер, не зная, что ответить на это. Первым порывом было отобрать мальчика и больше никогда не подпускать к нему тестя, но заставив себя подумать, он вдруг понял, что Руслан – единственная связь князя с погибшей дочерью.
– Сын не должен забывать отца, – нашелся, наконец, парень.
– Приезжать будешь, – моментально отреагировал князь. – Когда хочешь, тогда приедешь. Мой дом для тебя всегда открыт. Больше скажу. После Нино в моем завещании твое имя было. Теперь только оно будет. И Ильико. Были у меня сын и дочь, теперь два сына будет. Только позволь мне с внуком рядом быть.
В голосе князя было столько мольбы, что Елисей невольно вздрогнул.
– Нет, – качнул он головой. – Мне ничего не нужно. Ему отпишите, – кивнул он на сына.
– Как скажешь, сынок, – задумчиво посмотрев на внука, кивнул горец. – Ты поверь, у него там, дома, все будет, – поспешил он заверить парня. – Я ему лучших учителей найму. Игрушки, какие захочет…
– Стой, Дато батоно. Так нельзя. Избалуешь мальчонку, – тряхнув чубом, осадил Елисея тестя. – Он еще маленький и должен хорошо понимать слово «нельзя». Иначе до беды недалеко.
– Да. Верно, – опомнившись, смущенно кивнул князь. – Прости, сынок. Похоже, я от горя совсем голову потерял.
– Давайте так сделаем. Пока пусть все идет, как идет. А когда в Тифлис соберемся, тогда и решать станем, – предложил парень, решив взять временную паузу.
Задумчиво посмотрев на него, князь помолчал, а потом, кивнув, вздохнул:
– Об одном прошу, сынок. Женишься, не отнимай внука. Позволь мне с ним видеться. Понимаю, что теперь не могу у тебя ничего просить, но все-таки не отнимай.
– Господь с тобой, Дато батоно, – сглотнув вставший в горле ком, прохрипел Елисей. – Ты жены моей отец. Сыну моему дед кровный. Как бы там оно ни сложилось, но кровь свою я ему забыть не позволю. Но и ты помни, что он не Буачидзе. Он Халзанов.
– Знаю, бичико. Знаю. Но это мой первый внук. Первый, понимаешь?
– Понимаю, – спокойно кивнул парень.
Их разговор прервали девочки, успевшие накрыть на стол. Умывшись с дороги, гости принялись за трапезу. Князь, так и не спустив с рук внука, равнодушно клевал со своей тарелки, то и дело прикладываясь к бокалу с вином. Елисей уже начал беспокоиться, но заметив совершенно трезвый взгляд тестя, успокоился. Сейчас ему любое спиртное было словно в песок.
Руслан, словно чувствуя настроение собравшихся за столом, сидел тихо, даже не пытаясь устроить очередную шкоду, до которых был большим мастером. Прижавшись к груди деда, он задумчиво ковырял пальчиком газыри его черкески, не обращая внимания на кинжал. Хотя обычно, оказавшись на руках у отца, регулярно пытался вытянуть оружие из ножен.
– Воин растет, – улыбнулся князь, заметив его занятие. – Знает, что оружие без огненного припаса стрелять не будет.
– Конечно, знает, – усмехнулся Елисей в ответ. – У него в игрушках и свой пистоль имеется. Настоящий, боевой.
От такого заявления ближники князя дружно поперхнулись.
– А что? – не понял Елисей их реакции. – Был у меня в трофеях кремневый пистоль из коротких. Вот я при нем из него выстрелил, вычистил и ему играться отдал. Оружие боевое, но выстрелить из него просто так не получится. Потому как припаса нужного нет.
– Молодец, – понимающе усмехнулся князь. – И сына к оружию приучаешь, и опасности нет.
Быстро переглянувшись, мужчины растерянно покрутили головами, решив не вмешиваться в процесс воспитания. В каждой избушке свои погремушки, было написано на их лицах. Помянув покойницу и поужинав, все разошлись по отведенным им комнатам, а за столом остались только Елисей, князь и маленький Руслан. Все так же не выпуская ребенка, Дато то и дело тяжело вздыхал, внимательно рассматривая его лицо.
– Глаза твои, – наконец задумчиво произнес он. – И брови тоже. А губы дочки. И нос ее. Но на тебя больше похож. Твой сын, Елисей.
– Мой, конечно. Сомневаться в Нино у меня ни одной причины нет, – улыбнулся парень. – Она верной женой была. Моей женой, – тихо добавил он дрогнувшим голосом.
– Повезло ей с тобой, сынок, – грустно улыбнулся князь. – Знаю, она всегда хотела по любви замуж выйти. Услышал Господь ее молитвы. Полюбила. Замуж вышла, сына родила. И какой-то шакал… – сжав кулак, он едва не грохнул им по столу, но завозившийся на руках у деда Руслан заставил князя взять себя в руки. – Все отнял, – выдохнул он, снова обнимая ребенка.
– Ничего, Дато батоно. Найду. Всех найду. И того, кто все это устроил, и того, кто им помогал. Все ответят, дай срок, – пообещал Елисей. – Даже в столице найду. Нигде не спрячется. Там и тебе и Ильико дело найдется, но кровь их я сам возьму.
– Слухи были, что купца того кто-то из великих князей защищает, – задумчиво протянул князь.
– Врут. Ну, сам подумай, великий князь – и какой-то купец. Какая связь между ними? – не поверил Елисей.
– Купец богатый был. Очень богатый. Но был у него один грех. Карты любил. Азартный был очень. Иной раз мог за ночь сотню тысяч спустить. Сам видел, – все так же задумчиво вспоминал князь. – В столице говорили, что один из князей тоже азартен. На том они и сошлись. Купец прямо денег тому князю платить не мог, а вот сделать вид, что проиграл, запросто. А князь за это его дела прикрывал.
– На первый взгляд похоже, но слишком уж звучит странно. Великий князь и купец. Да того купца в заведение, где такие особы играют, и близко не подпустят, – продолжал упираться Елисей.
– Сказал же, богатый он был. А деньги, сам знаешь, не пахнут, – презрительно скривился тесть.
– Странно это все, – задумался парень. – Ты сам говорил, что купец наследства большого не получал. Но потом резко богатеть начал. Получается, он сначала дурные деньги получил, а потом уже в тот круг вошел. Иначе не складывается. Хотя, если их иностранцы свели, и такое могло быть, – вдруг кое-что вспомнив, добавил парень.
– Иностранцы? – удивленно переспросил князь.
– Историю с фальшивым серебром помнишь?
– Конечно.
– Так вот, в том деле британцы мелькали постоянно. Вот и выходит, что купца с покровителем они свести могли. Уж иностранцам во все дыры у нас вход дозволен. Что во дворец, что в трактир.
– Это верно, – скривился князь.
– Дато батоно, а Ильико может узнать, кто именно тем покровителем был? Только аккуратно. Чтобы внимания к себе не привлечь. И вообще, кем он там служить решил?
– Его знакомый твой в казначейство позвал, – признался князь с некоторым смущением. – Как узнал, что Ильико с тобой долго дело имел, так и позвал.
– Знакомый? – удивленно переспросил Елисей. – Из казначейства? Это Морозов, что ли? Николай Кузьмич? Он же тут вроде, в Екатеринославе.
– Он самый. Нашел ему место в столице. При охране императорских регалий служит теперь.
– При охране? – растерянно переспросил Елисей. – А как же он, без руки?
– Он командует. Кем-то вроде начальника караула. Там и одной руки хватит, – понимающе вздохнул князь.
«Что-то не помню я такого подразделения в нашей действительности, – подумал парень, старательно вспоминая, кем и как осуществлялась охрана всяких регалий и раритетов».
– Это что, новое что-то? – на всякий случай уточнил он.
– Да. При казначействе специально придумали, чтобы императорские регалии всегда под отдельной охраной были. Уж не знаю, зачем, но Морозов про дело это мне долго рассказывал, – пояснил князь. – Он и людей туда набирал особо. Из тех, кто сумел себя в деле проявить.
– Он сам? – продолжал недоумевать Елисей.
– Не один. Там многие этим занимались.
– Ладно, бог с ним. Так что Ильико? Сможет потихоньку что-то узнать?
– Не знаю. Спросить надо, – помолчав, вздохнул князь. – Я ему письмо напишу. Прикажу искать. Сестру убили. Пусть старается.
– Не так, Дато батоно, – скривился Елисей. – Не надо приказывать. Давай я лучше сам ему напишу, что делать надо. А ты отправишь.
– Я адрес дам, сам отправь, – тут же предложил князь.
– Нет. Не надо, чтобы его со мной связать могли, – мотнул парень чубом. – Пусть письмо от тебя придет. А там листок и от меня будет. Не надо ему рисковать лишний раз. Это только мое дело. Наше, – поправился он, заметив вспыхнувший взгляд князя.
– Не веришь ему? – мрачно поинтересовался тесть.
– Верю. Лишнего риска ему не хочу. Он не женат еще. Детей нет. Погибнет по глупости, кто род продолжит? – моментально нашелся Елисей. – Нет, Дато батоно. Это только наше дело. Он найти поможет, и хватит. Даже если это и вправду кто-то из великих князей, я не остановлюсь. Сам все сделаю. Тогда его это не коснется. Пусть служит спокойно. А наше место здесь. Поедем, дело сделаем, и вернемся.
– Спасибо, бичико, – помолчав, поблагодарил князь. – Сделаю, как ты скажешь.

* * *

Передав сына на попечение тестя, Елисей с головой погрузился в работу, пытаясь таким образом заглушить боль утраты. Князь в первом внуке души не чаял и готов был возиться с ним с утра до вечера, без перерывов. Уходя с рассветом, он возвращался домой уже, когда было темно. Сжевав поданный девочками ужин, он бесшумно пробирался в комнату сына, чтобы немного посидеть у его кровати. А после отправлялся к себе, спать, чтобы с рассветом снова уйти.
За время, оставшееся до сороковин, парень успел крепко увеличить запас собственных патронов, гранат и мин для минометов. И для школы, и для гарнизона крепости. Глядя, как он изводит себя, князь Буачидзе только вздыхал, качая головой, но вмешиваться не решался. Вообще, со смертью бабки Радмилы в доме многое сразу изменилось. Да, девочки, ее ученицы, изо всех сил старались поддерживать прежний порядок, но со смертью травницы из дома словно душа ушла. Именно такое сравнение пришло Елисею на ум, когда он в очередной раз вернулся домой поздним вечером.
«Верно говорят, без старшухи в доме ладу нет, – думал он, равнодушно пережевывая свой ужин. – Видать, не просто так предки в доме ввели должность ключницы. И что теперь делать? Толковую вдову искать, которая сумеет всю эту вольницу к рукам прибрать? Нет, это не выход. Такую женщину найти непросто. Да и ребята еще долго никого не примут».
От грустных мыслей его оторвал князь Дато. Присев к столу, тесть не спеша налил себе чаю и, глотнув напитка, тихо спросил:
– Долго еще мучить себя будешь, бичико? На лице уже одни глаза остались. О себе не думаешь, о сыне подумай. Кто его поднимать станет? А остальные мальчики? Кто их выучит, кто в жизнь выведет, если тебя не станет?
– Работы много, – попытался привычно отговориться Елисей, но князь и слушать не стал. Резко отмахнувшись и едва не пролив при этом свой чай, он наклонился через стол и, глядя парню в глаза, рассерженной гадюкой зашипел:
– Ты меня глупым считаешь? Думаешь, старый дурак ничего не понимает? Нет, Елисей. Все я понимаю. Тяжело тебе в доме. Знаю. У самого душа плачет. Но ты мужчина, а значит, должен терпеть. Ради сына, ради тех, кому надежду дал. Должен. Я всегда тебя мужчиной считал, а теперь, ты ведешь себя, словно мальчишка. Давай теперь ругайся. Скажи, что я не в свое дело лезу, – распаляясь все больше, начал повышать голос князь. – Скажи, чтобы заткнулся…
– Тихо, Дато батоно, Руслана разбудишь, – шикнул на него парень. – Прав ты, отец. Во всем прав. Только не знаю я, как быть. Да и дел вправду много. Не так, чтобы выше головы, но много. Вроде мелочи, а времени отнимают много, – развел парень руками.
Услышав обращение парня, князь вздрогнул и разом растерял свой запал. Глядя на него, Елисей сообразил, что сделал, и, виновато улыбнувшись, пожал плечами:
– Тестя принято отцом называть, но ежели ты против, скажи, я пойму.
– Ты совсем дурак, да? – с резко усилившимся акцентом поинтересовался князь.
– Ну почему, – развел Елисей руками. – Я свой титул благодаря тебе получил, а тебе твой от предков достался.
– И правда дурак, – фыркнул горец. – Не считай я тебя ровней, уши от осла бы ты получил, а не дочку мою. И вообще, с этого дня, если можешь, всегда мне так говори. Пусть все видят, бог у меня дочку забрал, но второго сына оставил. Очень тебя прошу, – тихо закончил князь.
– Хорошо, отец, – чуть улыбнувшись, пообещал Елисей. – Я вот что подумал. Пока время есть, я для вас с Русланом особую карету сделаю. На железной раме. Чтобы ее парой запрячь можно было. Она и на ходу легче, и поворот у нее меньше. А еще стены попробую укрепить.
– Тяжелая будет, – подумав, с сомнением протянул тесть. – Лошади быстро уставать станут.
– Посмотрим, – буркнул в ответ Елисей, уже погрузившись в примерные расчеты изготовления блиндированной кареты.
Основная масса боеприпасов в этом времени свинцовая пуля, выпущенная из гладкоствольного оружия. Да, уже получило распространение оружие с унитарным патроном, но до медной рубашки на пуле дело еще не дошло. В лучшем случае использовали пули, аналогичные тем, что делал сам Елисей. Свинцовая пуля с медным пояском. Значит, нужно исходить из того, что данный боеприпас при ударе сминается, теряя форму, что сильно влияет на его проникающие способности.
Значит, нужно сделать металлическое шасси, на которое будет установлен салон, собранный из дерева и покрытый чем-то, что сможет если не остановить, то хотя бы сильно изменить траекторию полета пули. Вспомнив, что у многих казаков в сундуках все еще валяются прадедовы кольчуги, парень принялся прикидывать, как их можно использовать. Само собой на ум пришло воспоминание про слоеный пирог.
Если деревянную коробку кареты обить парой слоев войлока от старых бурок, а на них наложить кольчуги, собранные в одно сплошное полотно, а поверху пустить полость из толстой кожи, пропитанной воском, то прострелить такой пирог будет очень не просто. И толстая кожа, и кольчуга, и бурки сами по себе являлись защитой, а уж вместе это будет серьезное препятствие для пуль, выпущенных из современного оружия. Даже нарезного.
Найдя приблизительное решение, Елисей заметно повеселел. Самое главное, что подобный пирог не будет весить так много, чтобы это сильно отразилось на общем весе кареты. Да и о рессорах в таком случае не мешает как следует подумать. Но это уже задача для кузнецов. Схема крепления рессор была известна и отработана очень давно. Ну, для самого парня.
– Чего улыбаешься? Неужели придумал, как сделать? – вырвал его из размышлений вопрос тестя.
– Да, есть идея. Завтра вместе попробуем, – решительно кивнул парень.
Закончив ужин, они разошлись спать, а утром, как и собирались, отправились на стрельбище. Прихватив старую кольчугу, драную бурку из трофеев и полено, Елисей собрал все это по уже придуманной схеме и, отойдя от мишени метров на полсотни, решительно вскинул карабин. Князь не успел и рта раскрыть, чтобы задать очередной вопрос, когда прозвучала серия из пяти выстрелов. Закинув оружие на плечо, Елисей поспешил к мишени.
Быстро размотав свое сооружение, он задумчиво покатал на ладони выковырянные из полена пули и, показывая их тестю, спросил:
– Как тебе такое? А еще сверху толстая кожа будет.
Покатав пальцем изуродованные пули, князь удивленно хмыкнул и, качнув головой, уточнил:
– Кожа, кольчуга, два слоя бурки и дерево, так?
– Да.
– А кожа зачем? И так не пробило.
– Бурку, на которую кольчуга ляжет, маслом смажем. И кожу изнутри тоже. Тогда она ржаветь не будет. А кожу в воске выварим, чтобы сырости не боялась.
– Ловко, – одобрил тесть.
– Вот и хорошо. Тогда я работать начинаю, – подытожил Елисей, собирая свой реквизит.
В тот же день он заказал кузнецам шасси для кареты и кузов столярам. Накидать эскизы того, что хотел получить, было делом пары часов. Шорники получили заказ на вываренные в воске бычьи шкуры, а по крепости разнеслась весть, что парень собирается скупить три десятка старых кольчуг. Уже через неделю его идея начала приобретать реальные черты. С шасси справились быстрее всего. Благо кузнецам было из чего их собирать.
Столяры работали дольше, но там и всяческих нюансов было гораздо больше. С кожей и старыми бурками проблем не было. Уж такого добра в доме у любого казака можно было найти немало. Сам же Елисей занимался сборкой и подгонкой всей конструкции. Глядя на его работу, князь только удивленно головой крутил.
У него на глазах идея, придуманная одним поздним вечером, приобретала реальные черты. Собрав карету, Елисей не стал только натягивать кожу. Вместо этого он навесил на боковину один кусок и, взяв карабин, принялся испытывать свое творение. К удивлению собравшихся, придуманный им слоеный пирог отлично держал пулю из его штуцера. Сам же Елисей отлично понимал, что все это только до того момента, пока не будет придумана медная оболочка для пуль.
Заменив на боковине пару треснувших досок, Елисей принялся натягивать на кузов кожаную полость. Последним штрихом стала полировка кожаной поверхности. В итоге карета приобрела лоск и почти парадный вид, сверкая начищенными боками. Теперь пришло время обустроить сам салон. Вот тут Елисей решил не мудрить. Сделав отдельно пару сидений со спинками, повесил их на широких кожаных ремнях, что так же увеличивало амортизацию и скрадывало качество местных дорог. Точнее, отсутствие их качества.
С задней стороны кареты был устроен багажный отсек, крышка которого запиралась на замок, собранный по эскизу Елисея. Закончив, парень впряг в карету пару коней и, позвав тестя, предложил ему опробовать новый транспорт. Усевшись на козлы, он тряхнул поводьями, и карета легко выкатилась из ворот.
«Что ни говори, а подшипники, великая вещь», – усмехнулся парень про себя, слушая негромкий перестук колес.
Шла карета легко и удивительно мягко. Рессоры из пары листов толстого каленого железа дело свое делали. К ним Елисей придумал что-то вроде амортизатора, использовав сложенные вдвое толстые ремни, которые натянул от кузова к раме. Они скрадывали резкие толчки от выбоин на дороге. Выкатившись из крепости, Елисей остановил свой транспорт и, спрыгнув на землю, заглянул в салон.
– Ну, как тебе? – спросил он, глядя на улыбающегося тестя.
– Хорошо, слушай! Мягко идет. Легко. А быстрее ехать можешь? Хочу на галопе ее попробовать.
– Сейчас попробуем, – кивнул парень. – Часы с собой?
– Конечно, – удивленно кивнул князь, доставая часы-луковицу в золотом корпусе.
Бросив быстрый взгляд на циферблат, Елисей отметил время старта и, прыгнув на козлы, звонко щелкнул нагайкой. Кони взяли с места широкой рысью и, разогнавшись, перешли на галоп. Спустя полтора часа они вкатились на территорию усадьбы, и Елисей, остановив карету, снова спрыгнул на землю.
– Где мы? – удивленно поинтересовался князь, с интересом рассматривая новый дом.
– Усадьба моя. Для семьи строил, а теперь и не знаю, как быть, – вздохнув, честно признался Елисей. – Нино сюда вещи всякие покупала, гнездо вила, я всякое интересное привозил, думал, жить тут станем, а теперь… – замолчав, парень обреченно махнул рукой, не зная, что еще сказать.
– Доделай, сынок, – помолчав, тихо посоветовал тесть. – В ее память. Сам сказал, она этого хотела. А жить… Жить тебе всегда будет где. Не в крепости, так здесь. Не здесь, так в Тифлисе. Мой дом для тебя всегда открыт. Когда хочешь, приезжай. Я слугам накажу, чтобы всегда тебя ждали. Что теперь в моем доме и ты тоже хозяин. Мой дом – твой дом. Помни это.
– Я запомню, отец, – тепло улыбнулся Елисей.
К собственному удивлению, он вдруг понял, что ему и вправду было приятно слышать такие слова от этого сильного, честного человека. Улыбнувшись в ответ, князь еще раз с интересом осмотрел дом и, не удержавшись, попросил:
– Елисей, давай зайдем. Посмотреть хочу, что она придумала.
Кивнув, парень повел тестя в дом. Походив по комнатам и оценив задумки дочери, князь долго молчал, а потом, ухватив зятя за локоть, решительно заявил:
– Ты должен все доделать, сынок. Этот дом памятью о ней станет. Душа ее здесь. Я чувствую.
Елисей вздрогнул, услышав его слова. Ему и самому казалось, что, входя в этот еще не до конца достроенный и оформленный дом, он ощущает какое-то тепло, которое обволакивает его, словно мягкое покрывало. Кажется, что стоит только закрыть глаза, и можно услышать довольный счастливый смех Нино, которая всегда радовалась, приезжая сюда.
– Я доделаю, – помолчав, твердо пообещал Елисей, каким-то непонятным самому чутьем понимая, что так и нужно поступить. – Я все доделаю, как она хотела. И жить мы с сыном тут станем. Пусть растет и видит, как мать его старалась, чтобы ему хорошо было.
– Спасибо, сынок, – помолчав, хрипло выдохнул князь, обнимая его за плечи.

* * *

– Вот такие дела, Котэ батоно, – закончив рассказ, вздохнул Елисей, прикладываясь к бокалу вина.
– Георгадзе сам тебя просил эти слова передать? – помолчав, уточнил князь Дато.
– Сам. И каракового сам отдал. Только кинжал забрал. А что с ним не так? Почему вы не дружите? – осторожно поинтересовался парень.
– Я коней развожу, он тоже. Я их в войска продавал, в гвардию. Он тоже хотел, – отмахнулся князь.
«Понятно. Конкуренция на почве бизнеса», – хмыкнул про себя Елисей и, подумав, спросил:
– А подлости от него ожидать стоит, или он из тех, кому честь дороже денег?
– Так, – решительно кивнул Котэ. – Честь дороже. Раз сказал, так и будет.
– Кто-то в городе уже знает, что с Нино случилось? – вздохнув, задал парень следующий вопрос.
– Нет еще. Завтра объявим. И внука я при всех признаю, чтоб знали, что у князя Буачидзе наследник есть, – вскинувшись, решительно заявил Дато.
– А примут? – помолчав, тихо спросил Елисей. – Он ведь Халзанов.
– Примут, – жестко усмехнулся Котэ. – О том, что Нино признанная дочка, весь Тифлис знал. И замуж она с благословления отца вышла. А что в своем роду ты первый, кто титул получил, даже лучше.
– Чем это? – не понял Елисей.
– Тем, что он у тебя не выпрошенный, а пожалованный. О тебе весь Тифлис слышал. И о том, как твои мальчики с Ильико на фронт ездили, и о том, как ты Нино искать помогал. И о многих других делах. Думаешь, если ты далеко отсюда живешь, так никто ничего не знает? Нет, бичико. Купцы в ваши края часто ходят. Они вести и приносили. Да и газеты иногда читаем, – лукаво усмехнулся Котэ, подхватывая на руки разыгравшегося Руслана. – А за сына не беспокойся. Это не просто внук Дато. Это и мой внук тоже, – неожиданно добавил он, твердо глядя парню в глаза.
– Кому еще сына доверить, как не деду родному, – пожал Елисей плечами с некоторой растерянностью.
– Спасибо тебе, Елисей, – грустно улыбнулся князь. – Ильико, паршивец, никак жениться не хочет. Сколько просил, женись. Наследника роди, а потом что хочешь делай. Нет. Рано. А случись что, кому я все оставлю? Совсем отца не слушает.
– Уймись, Дато, – осадил его мажордом и молочный брат Котэ. – Пусть живет, как знает. Теперь есть у тебя наследник. Вот этот сорванец. Да и Елисей, если что, тоже всегда дело принять сможет.
– Нет, – поспешил откреститься парень. – Все, что решите оставить, только Руслану.
– Ты чего-то боишься? – удивленно поинтересовался Котэ.
– Не хочу из-за денег с Ильико ссориться. Он твой сын, Дато батоно. А Руслан твой внук.
– Не будет ссоры, бичико, – понимающе усмехнулся Котэ. – Думаешь, с чего Ильико решил в столицу вернуться? Скучно ему тут. Не любит он все эти дела коммерческие. Так что, если ты дело в свои руки возьмешь и оставишь все, как сейчас есть, он тебе и слова не скажет. Ему служба интересна.
– А как сейчас есть? – не понял парень.
– А просто все. Дато ему каждый месяц в столицу тысячу рублей посылает. И на жизнь, и на веселье, – рассмеялся мажордом. – К тому же у него и свое жалованье есть. Жены нет, детей нет. Служи, гуляй да веселись. Мамзелей по ресторанам и театрам води.
– А я думал, он после ранения остепенился, – удивленно проворчал Елисей.
– Как на службу вернулся, так словно снова жить начал, – улыбнулся в ответ князь. – Бог с ним. Пусть служит. Лучше так, чем как после ранения было.
– Это да, – понимающе кивнул Елисей, вспомнив, как лечил Ильико от пьянства. – А как тут Опонас мой? – вспомнил он старого казака.
– Сам спроси, – рассмеялся Котэ. – Его теперь из табуна палкой не прогонишь. Всех табунщиков наших кнутом своим гоняет, словно мальчишек сопливых, а те на него только что не молятся. Никогда не думал, что человек может столько о лошадях знать. Иной раз думаю, что он с ними разговаривает.
– Это он умеет, – рассмеялся Елисей, вспомнив свои впечатления от общения со старым лошадником. – У меня теперь денщик такой же. Вроде казак, а кроме лошадей, ничего знать не хочет.
– Это мальчик, который каретой управлял? – удивленно уточнил Дато.
– Он самый. Любим. Хочу, пока мы тут, его с Опонасом свести. Думаю, они быстро сговорятся, – ехидно усмехнулся парень.
– Что дальше делать станешь, Елисей? – неожиданно сменил Котэ тему, усаживая ребенка на плечо и слегка подкидывая его.
В ответ Руслан залился счастливым смехом, вцепившись ручонкой в седую гриву мужчины. Котэ даже не пытался отцепить ребенка от своих волос, хотя Елисей не понаслышке знал хватку собственного отпрыска.
– Дела закончим, и я семье Молхнадзе месть объявлю. При видаках, чтобы весь Тифлис знал, кого и за что я резать стану, – жестко отозвался парень, не сводя взгляда с сына. – А твои люди, Котэ батоно, пусть узнают, где все мужчины этого рода обитают. Они город лучше знают, времени меньше потратят, чем я сам искать стану. И ежели бежать вздумают, мне знать дадут. Сумеют?
– Пусть попробуют не суметь, – жестко отозвался мужчина. – Только надо ли так. На весь город?
– Я не тать ночной, чтобы от людей прятаться. Они хотели до глотки моей добраться. Я им такую возможность дам, – от тона, которым были произнесены эти слова, притих даже веселившийся Руслан.
– Там не весь род замешан, – помолчав, тихо ответил Котэ. – Думаешь, почему после похищения Нино мы не стали месть объявлять, а только на самого купца и его ближних охоту устроили? Знали, что он сам это все задумал, и многие, когда узнали, что он придумал, отговорить его пытались.
– Ты уверен в этом? – насторожился парень.
– Уверен, – твердо кивнул Котэ.
– Хорошо. Тогда условие им поставлю. Не хотят моей мести, пусть виновных назовут. Выдавать их не потребую. Родная кровь – не вода. Но виновных пусть сами назовут. Тогда лишней крови не будет. А нет… Что ж. Это будет не первый род, который прервется.
– Я смотрю, ты все уже решил, – задумчиво вздохнул Дато.
– Было время подумать, – кивнул Елисей.
– Странно, – вдруг высказался Котэ.
– Что именно странно? – не понял парень.
– Как они узнали, что ты Нино решил сюда отправить? Сам говорил, они по дорогам вокруг Пятигорска разбойничали, и вдруг их караван нашли. Как так?
– Сам об этом думаю. Уже всю голову сломал, – скривился Елисей. – Из тех, кто мог знать, что они поедут, я всем верю. Но ведь мы и тайны из того не делали. Караван собирали, гостинцы готовили. Если подумать, то вся крепость знала, что Нино скоро сюда поедет.
– Выходит, есть кто-то в крепости, кто им знак подал, – тихо высказался Котэ.
– Выходит, есть, – мрачно кивнул Елисей.
– Поторопился ты, когда спрос бандитам учинял, – легонько упрекнул его князь.
– Не до того мне было, – глухо выдохнул Елисей, мысленно снова погружаясь в события той ночи. – Хорошо, терпежу хватило о главном спросить. Я ж тогда их готов был голыми руками рвать. Это уж потом я сообразил, что неплохо было бы хоть одного видака живым привезти. Да только все одно не довез бы.
– Почему? – удивился Дато.
Вместо ответа Елисей достал из подсумка магазин от винтовки и, выщелкнув из него патрон, молча протянул его князю, коротко посоветовав:
– На пулю посмотри.
– Что она дает? – внимательно осмотрев боеприпас, уточнил Дато.
– Попадая в тело, раскрывается еще сильнее и раны оставляет такие, что после них не выживают. В руку попадет, оторвет к черту.
– Зачем такие? – мрачно поинтересовался князь, потемнев лицом. Ранение сына все еще доставляло ему боль.
– Для таких вот случаев, – вздохнул Елисей. – Их двадцать три против меня одного было. Спасло только то, что я на них спящих напал. Не успели сразу понять, кто и откуда стреляет. Обычными пулями раненых было бы больше. Тогда мы бы оба там полегли. Да и то один сумел выстрелить, – еле слышно закончил он.
– Не вини себя, – решительно отрезал Котэ, рассматривая патрон. – Ты, что мог, сделал. И даже больше. Видно, так бог решил, – закончил он, тяжело вздохнув. – Я сделаю, как ты просил. Сегодня же людей пошлю, чтобы всех из рода Молхнадзе нашли. Сам пока что делать станешь?
– В табун, к Опонасу съезжу. Надо повидать старика. Как ни крути, а он здесь по моей просьбе оказался. А дальше видно будет.
– Карету возьми, – тут же вскинулся Дато. – На дорогах иногда нападают.
– Я хоть и князь, а карет не люблю, – усмехнулся Елисей.
– Ну, любишь, не любишь, а ты ведь не абрек из глухого аула. Люди знать должны, кто едет, – продолжал настаивать князь.
– Сказал же, не люблю кареты. Нападет кто, только время даром потеряешь, из нее выбираясь. Нет, верхом поеду. Только телегу какую пусть приготовят, гостинцы ему свезти. Ну, или арбу.
– Слушай, зачем тебе телега? – удивился князь. – Ты что, все лавки на базаре скупить хочешь? Есть там все. И овцы для мяса, и хлеб, и зелень, и вино. Сыр любой есть. Что просит, сразу привозят.
– Родичи его всякое передать просили, – развел парень руками. – Что собрали, то и привез. Там только седел ажно три штуки.
– Родичи? Тогда понятно. Будет тебе арба, – отмахнулся Дато.
Слуги принялись накрывать на стол, и Елисей, глядя на это изобилие, с грустью вспомнил дни, когда в этом же доме они с Нино устраивали концерт, веселясь и развлекая всех вокруг. Князь, заметив его взгляд, грустно улыбнулся и, повернувшись к одному из слуг, что-то тихо сказал по-грузински. Парень выскочил из комнаты и спустя несколько минут вернулся обратно, неся в руках гитару. Точную копию той, что когда-то Елисей купил в местной лавке музыкальных инструментов.
– Сыграй, сынок, – дрогнувшим голосом попросил Дато. – Я те вечера тоже часто вспоминаю. С тех пор, как Нино уехала, в доме музыка больше не звучала. Сыграй.
Чуть подумав, Елисей налил в бокал вина и, одним махом проглотив его, взял гитару. Котэ, не спуская с рук мальчика, присел к столу и, угостив ребенка кусочком халвы, разлил вино по бокалам. Они с князем, не чокаясь, выпили, а Елисей, перебирая струны, вспоминал песни, которые пел когда-то для своей жены. Тот вечер затянулся далеко за полночь.
А утром Елисей отправился в горы, к табунщикам. Опонас встретил его с улыбкой и ставшим уже привычным ворчанием. С ходу приметив Карабаира, он первым делом осмотрел коня и только после этого растерянно спросил:
– Это где ж такую красоту урвал? Неужто трофей?
– Подарок, – усмехнулся Елисей. – От князя Георгадзе в дар получил.
– Знаю его, – вдруг кивнул Опонас. – К себе старшим табунщиком звал. Обещал втрое против нынешнего платить.
– С чего бы? – моментально насторожился Елисей.
– Так с той поры, как я тут, в княжеских табунах коней почитай вдвое больше стало, – с гордостью отозвался старый лошадник. – И все почитай чистокровные.
– Это как так? Ты сам, что ли, кобыл кроешь? – не удержавшись, поддел его парень.
– Тьфу, дурень, – усмехнулся в ответ старый казак. – За кобылами пригляд серьезный нужен. Чтобы знать, когда они в охоту входить начинают. И как дело к тому подошло, так сразу ее отдельно от всего табуна держать. А уж когда время придет, тогда и жеребца подпускать. А табунщики местные толком того и не знали. Так. Смотрели только, когда кобыла уж готова была, отбивать от табуна начинали.
– Ишь ты, тоже наука, – качнул Елисей головой.
– Тоже, – фыркнул лошадник. – В энтом деле то самая главная почитай наука. А иначе всю породу загубишь.
– Так я ж разве спорю? – быстренько открестился Елисей. – Ты, дядька, лучше скажи, зачем тебе сразу три седла? Неужто одного мало?
– То я просил, чтобы родичи мне все мои вещи переслали, – отмахнулся казак. – Им оно все без надобности, а мне тут пригодится еще.
– Так ты что же, в крепость возвращаться не собираешься? – насторожился парень.
– А чего мне там делать? – с непонятной усмешкой спросил лошадник. – Лишний я там. А тут мне благостно. И при деле, и лошадки опять же. Да и тебе с князем польза. Об одном только тебя прошу. Как призовет Господь, тело мое в крепость свези. Там лежать хочу. Помни, ты слово мне дал.
– Помню, дядька. Все исполню, как сказано, – вздохнул Елисей.
– И вот еще что. Ты когда обратно поедешь?
– Не знаю пока. А тебе зачем?
– Денег хочу детям передать. Мне они тут без надобности, а им пригодятся, – выдохнул лошадник и, огладив по шее каракового жеребца, тяжело вздохнул.

* * *

Следующие три недели Елисей занимался чем угодно, убивая время и дожидаясь вестей от тех, кого Котэ отправил искать родичей купца Молхнадзе. И спустя время вести стали поступать. Большая часть родичей спокойно обитали в Тифлисе и о делах самого купца имели весьма смутное представление. У людей этих имелись свои дела, позволявшие им вести безбедный образ жизни.
Поэтому, едва услышав, что в городе объявился человек, желающий объявить всей семье кровную месть, эта часть рода крепко всполошилась. Другая же часть, после получения таких известий, ринулась в бега. Часть ушла через хребет, к османам, а оттуда, в Европу, а часть попыталась осесть в Эривани. Ушедших за границу оказалось всего трое. Остальные явно еще на что-то надеялись, и поэтому просто постарались залечь на дно.
Внимательно выслушав все данные, Елисей подивился, как быстро в этих местах разносятся слухи и как легко местные определяют будущие намерения других. Впрочем, удивляться тут было нечему. Обычаи, доставшиеся от предков, это именно то, чем всегда был силен Кавказ. За то, что было сделано, ответ мог быть только один. Так что угадать намерения приехавшего казака было не сложно. К тому же Елисей и сам не слишком таился.
Очередные новости принес сам князь Дато. Вернувшись домой после очередной поездки по делам, он позвал парня в свой кабинет и, задумчиво прихлебывая поданный слугами чай, негромко сообщил:
– Завтра родичи Молхнадзе к тебе придут. И князь Георгадзе с тобой поговорить хочет. Тоже завтра придет.
– А ему-то чего надо? – не понял Елисей, погруженный в собственные мысли.
– Его сына та же банда сгубила, – вздохнул князь. – А родичи просить тебя хотят. Их вины в делах купца нет. Тот сам все решал. Вот и решили сразу все это с тобой обговорить. Жить хотят, – криво усмехнулся тесть.
– Жить все хотят, – жестко фыркнул Елисей, вспомнив жену и с хрустом сжав кулаки.
– Не спеши, сынок, – вздохнул Дато. – Поговори с ними. Сам знаешь, я за Нино весь их род вырезать готов, но даже теперь я лишней крови не хочу.
– Согласен, – помолчав, мрачно кивнул парень. – Лишняя кровь и мне не нужна. Хорошо. Поговорю с ними. Но сразу скажу, отец. Говорить я стану жестко. Хотят жить спокойно, пусть мне виновных назовут. Всех. И место, где теперь прячутся.
– Это я и так теперь знаю, – отмахнулся Дато.
– Ты не понял, отец. Это и будет для них проверка. Одно дело, мы сами узнали, и совсем другое, когда они сами скажут. Вот и посмотрим, насколько сильно им жить хочется, – усмешка парня больше всего напоминала хищный оскал.
Удивленно хмыкнув, князь расправил усы, пряча за этим движением свою растерянность, и, кивнув, согласился:
– Делай, как сам знаешь. В этом деле я всегда с тобой буду.
На следующий день, еще до полудня, в дом князя Буачидзе с визитом приехал князь Георгадзе. Слуга, сообщавший это известие Елисею, вид имел весьма примечательный. Сказать, что парень был удивлен, значило ничего не сказать. Слуга этот в доме служил давно и об отношениях двух князей прекрасно знал. Так что появление в доме такого гостя не могло не удивить слуг. Быстро спустившись в гостиную, Елисей вежливо поприветствовал князя и, указывая на стул, предложил:
– Присаживайтесь, батоно. Сейчас чай подадут.
– Лучше кофе, – едва заметно улыбнулся князь.
Кивнув, Елисей повернулся к слуге, и тот, слегка поклонившись, отправился на кухню. И князь, и сам Елисей отлично понимали, что предложение напитков это проверка. На Кавказе испокон веку существовало правило – в доме врага не принимать ни куска хлеба, ни глотка воды. И если князь Георгадзе принял угощение, это значит, что он пришел с честными намерениями.
Дождавшись, когда слуга накроет на стол, Елисей лично разлил кофе по чашкам и первым пригубил напиток. Пригубив свою чашку, князь вздохнул и, огладив бороду, негромко спросил:
– Ты уже решил, как будешь поступать?
– План война покажет, – пожал Елисей плечами. – Ежели скажут, что мне нужно, будут жить. А нет, так им же хуже.
– Просить тебя хочу, бичико, – помолчав, вздохнул князь. – Возьми сына моего с собой. Когда убивать их пойдешь, пусть с тобой рядом будет. Я сначала хотел, чтобы он сам все сделал, но потом понял, что за тобой ему не угнаться. Молод еще. Да и жил не так, как ты.
– А вы знаете, как я жил? – удивился Елисей.
– Знаю, – чуть улыбнувшись, кивнул князь. – Мои люди все предгорья объездили, про тебя узнавая, еще когда Дато о свадьбе дочери объявил. Интересно мне стало, что за человек его зятем стал. Кому он дочку свою отдать решил. Вот тогда и понял, что сыновья мои тебе не соперники. Да, их всех с детства учили с оружием обращаться. Но так, как ты это умеешь, им не постичь. Для этого каждый день по краю ходить надо. Своей жизнью рисковать так, чтобы дорога, как лезвие кинжала была. Я знаю, сам с османами на границе резался. Давно это было, – вздохнув, закончил он. – Возьми с собой сына, богом прошу. Пусть он тоже узнает, что такое за родную кровь мстить.
– Возьму, но с одним условием. Он меня слушаться должен, как вас, – помолчав, высказался парень. – Не хочу, чтобы из-за его упрямства или гонора в вашей семье еще одно горе было. А то, что они отбиваться станут, я знаю.
– За то не беспокойся, – решительно пообещал князь. – Сам с него шкуру спущу, своими руками, если вздумает с тобой спорить.
– Хорошо. Пусть завтра приходит. Познакомимся, поговорим, вина выпьем. В общем, попробуем если не друзьями стать, то хотя бы научиться понимать друг друга.
– Хорошо сказал, бичико, – одобрительно усмехнулся князь. – Другом с человеком стать время нужно. Да и то не всегда близких знакомых можно друзьями назвать.
Ответить Елисей не успел. В комнату вошел князь Дато и, увидев гостя, настороженно остановился, то и дело бросая быстрые взгляды на Елисея. Он явно пытался понять, что тут происходит и о чем они говорили. Чуть улыбнувшись, Елисей поднялся, приветствуя хозяина дома и указывая на гостя, коротко поведал:
– Вот, отец, князь просит сына его с собой взять, когда я пойду виноватых наказывать.
– И что ты решил? – кивнув, поинтересовался Дато, скользнув быстрым взглядом по накрытому столу.
– Возьму, – пожал Елисей плечами. – За сына и брата они свой спрос должны взять. А ежели станем каждый за себя действовать, то только мешать друг другу будем.
– Верно сказал, – произнесли князья в один голос и, переглянувшись, не удержавшись, улыбнулись.
Князь Георгадзе, одним глотком допив свой кофе, поднялся и, расправляя усы, закруглил разговор:
– Завтра средний мой придет. Я ему скажу, чтобы тебя слушал. А ты, Дато, не держи зла. Бог свидетель, мне тот спор давно уже боком вышел.
– Нет у меня зла, Георгий, – грустно улыбнулся Дато. – Давно уже забыл про то дело. Просто помириться повода не было.
– А чего вам вообще делить, уважаемые? – не удержавшись, спросил Елисей. – Да, оба коней разводите, да, хотели их в армию и гвардию поставлять. Так и что? Армия у нас маленькая или лошади им больше не нужны? А вы все делите чего-то. У вас у обоих горе. Одинаковое. Детей потеряли. Так чего вам теперь делить?
Князья смущенно переглянулись и, не сговариваясь, молча протянули друг другу руки. Потом князь Георгадзе, тяжело вздохнув, тихо произнес:
– В одном ты не прав, бичико. Мне тяжелее. У Дато хотя бы внук остался. А у меня от сына только память.
Попрощавшись, он вышел из комнаты, и Елисей, переведя дух, опустился на ближайший стул. Он и сам не понял, зачем влез в отношения двух князей, но, похоже, получилось все не так плохо. Судя по их реакции, прежде отношения между ними были если не дружескими, то вполне себе теплыми, и оба тяготились возникшим недоразумением. Князь Дато, усевшись напротив него, долго молчал, а потом неожиданно заявил, глядя парню в глаза:
– Теперь я точно знаю, что тебя Бог по жизни ведет, сынок. Ты в мой дом вошел, когда у меня беда случилась. Когда мне помощь нужна была. Теперь, когда снова беда пришла, ты несколькими словами сумел помирить меня со старым приятелем. Тебя Бог ведет, – еле слышно повторил князь.
– Дато батоно, – негромко окликнул князя вошедший слуга. – У ворот люди стоят. Гостя вашего выйти просят.
– Явились, – мрачно протянул князь. – Пойдем, сынок. Поговорим с ними.
Поднявшись, они вышли во двор и, пройдя к воротам, вышли на улицу. Перед воротами и вправду стояло человек семь мужчин. Все старше среднего возраста. Добротно одетые, явно не бедные. И все они стояли с обнаженными головами. Удивленно оглядев их, Елисей вспомнил еще один старый обычай. Родичи виновных в убийстве, пришедшие просить за близких, ожидали встречи с человеком, объявившим кровную месть, с обнаженными головами, в знак своей покорности.
К удивлению парня, князь Георгадзе тоже был здесь. Стоя чуть в стороне, он рассматривал собравшихся, положив ладони на рукоять кинжала. Чуть кивнув ему, Елисей вышел вперед и, еще оглядев стоявших перед ним мужчин, спросил:
– Вы хотели меня видеть. Я здесь.
– Князь, мы просить пришли, – выступил вперед самый старших из пришедших. – То, что Каха сделал, он делал сам. Без нас. У наших семей свои дела. Что он сделал, только его вина.
– Докажите, – потребовал парень, припомнив свою прежнюю жизнь и пару случаев, которые происходили с его знакомыми, участвовавшими в разборках. – Скажите, где виновных искать, и я про вас забуду. Требовать, чтобы вы их сами мне привели, не стану. Родная кровь – не вода. Но где искать, вы мне скажете, или я буду думать, что вы с ними заодно.
Условие это было жестким, но справедливым. Это понимали все. Князья, быстро переглянувшись, едва заметно усмехнулись. Пришедшие к парню родичи задумались. Им явно не хотелось выдавать родичей, но и рисковать жизнями близких тоже не желали. Слухи о стоявшем перед ними парне ходили самые странные и неприятные. То, что это воин, было понятно с первого взгляда, а рассказы, как он расправился с кровниками сразу из двух аулов, до сих пор бродят по предгорьям.
Тяжело вздохнув, старейший родич кивнул и нехотя, явно через силу, пообещал:
– Вечером тебе принесут список мест, где они прячутся. Но прежде слово дай, что наши семьи не тронешь.
– Я уже все сказал, и два раза повторять не стану, – равнодушно отозвался парень. – Лишняя кровь мне не нужна. Мне виновные нужны. Те, кто бандитов собрал и за мной их отправил. А еще те, кто всю вашу семейку прикрывает в столице.
– И это знает, – дружно ахнули пришедшие.
– А вы думали, я с вами после смерти жены шутки шутить стану? – вдруг зарычал Елисей, заставив мужчин вздрогнуть. – Ваш родич посмел на женщин моей семьи руку поднять. И после такого я вас щадить должен?
От тона Елисея повеяло могильным холодом. Осознав, что так можно и не договориться, мужчины растерянно переглянулись, с надеждой глядя на старейшего. Тот в свою очередь, сделав глубокий вздох, сделал еще шаг вперед и, глядя парню в глаза, ответил:
– Ты в своем праве, и мы это знаем. Потому и пришли говорить, а не драться.
– Думаете, ваши родичи только меня одного обидели? – чуть сбавив тон, мрачно спросил Елисей. – Нет. Они сразу три рода задели. Меня, князя Буачидзе и князя Георгадзе. Его сына их наймиты убили. Это я точно знаю. Его кинжал среди их вещей найден. Хотите мстителей сразу трех родов получить?
– Вай ме! – прозвучало в ответ.
Такого пришедшие явно не ожидали. Получить в кровники сразу три княжеских рода для них было явным перебором. Сообразив, что родичи их крепко подставили, мужчины забеспокоились и теперь уже смотрели на старейшего требовательно, явно призывая его отдать виноватых.
– Плохо они сделали, – покачал старейший головой. – Очень плохо. Хорошо. Мы сделаем, как ты сказал. Вечером человека пришлю, с бумагой. Там все написано будет. Одно прошу, князь. Детей не трогай. Не мы это все придумали. Не мы сделали. Не бери греха.
– Сказал уже. Мне лишней крови не надо, – терпеливо повторил Елисей. – Сделаете, как сказал, живите спокойно. Если сможете, – мрачно добавил он, глядя пожилому мужчине в глаза.

* * *

Прижавшись к высокому каменному забору, Елисей привычным движением скользнул ладонями по рукоятям пистолета и кинжалов, после чего, толкнувшись, с силой подпрыгнул, пытаясь дотянуться до края стены. Пальцы едва не соскользнули с каменной кладки, но в последний миг удержали тело. Носок сапога нащупал выступавший из кладки камень, и спустя несколько секунд он лежал на гребне стены.
Отдышавшись, парень бесшумно соскользнул во двор и, присев за кустами, осмотрел подворье. Широкий купеческий дом был погружен в темноту. Цепных кобелей он уже успел угостить проверенным зельем из арсенала покойной бабки Радмилы. Все три пса после него спокойно спали, побаловавшись бесплатным угощением. Убедившись, что проникновение во двор прошло штатно, Елисей подобрался к заднему крыльцу дома, на ходу вынимая из ножен бебут.
Клинок подцепил крюк, на который была заперта дверь, и спустя еще минуту он был в доме. Где ночует объект его поисков, Елисей уже успел выяснить. Терпение и внимательность принесли свои плоды. Второй этаж, третья комната от торцевой стены. Именно в этой гостевой спальне обитал один из тех, кого он так старательно искал. Держась стены, парень подобрался к широкой лестнице и принялся медленно подниматься.
Деревянные ступени чуть слышно поскрипывали, заставляя его кривиться и мысленно ругаться на все лады. Но его перемещений так никто и не услышал. Добравшись до комнаты, Елисей плавно нажал на створку двери, но почувствовав, что она заперта, ослабил нажим. Снова сверкнул кинжал, и щеколда, на которую дверь была заперта, с едва слышным лязгом открылась. Войдя в комнату, Елисей плотно прикрыл за собой дверь и потом, чуть подумав, задвинул щеколду.
Спавший на кровати человек что-то промычал и принялся ворочаться. Быстро осмотревшись, парень сделал два шага вправо и присел за боковиной тяжелого резного шкафа. Хозяин комнаты, перевернувшись на другой бок, негромко всхрапнул и снова задышал ровно. Выждав пару минут, Елисей вышел из своего укрытия и, проскользнув к кровати, примерился, держа кинжал над ухом спящего.
Уловив ритм, он одним резким движением всадил клинок в ухо мужчине.
Вздрогнув, тот засучил ногами, мелко подрагивая всем телом. Прижав его туловище коленом, Елисей выждал, когда агония закончится, и, тщательно отерев клинок об одеяло, принялся обыскивать комнату. В первую очередь его интересовали бумаги. Нужно было хоть какое-то доказательство связи этой семейки с иностранными агентами влияния. Не важно, какого государства. Главное, чтобы было за что зацепиться.
Достав из шкафа большой кожаный саквояж, казак вытряхнул из него все вещи и, убедившись, что никаких бумаг тут нет, продолжил обыск. Очень скоро в комнате было как после погрома. Сохранять порядок и чистоту ему не было никакой необходимости, так что Елисей старательно избегал только одного. Шума. Даже полы в поисках тайника он не простукивал, а проверял, подцепляя кинжалом каждую доску.
Но время шло, а ничего интересного так и не обнаружилось. Остановившись посреди комнаты, парень задумчиво хмыкнул и огляделся. Единственное место, где он еще не посмотрел, было под кроватью. Но теперь, когда постель пропиталась кровью, лезть туда было просто опасно. Можно было вымазаться так, что не отмоешься.
Но проверить все равно было нужно. Встав в ногах трупа, Елисей присел на корточки и принялся ощупывать доски кровати снизу. Убедившись, что с этой стороны ничего нет, он бесшумно лег на живот и плавно заполз под широкое лежбище. Под изголовьем кровати уже набежала лужица крови, так что ему пришлось крепко постараться, чтобы не испачкаться. Но его усилия оказались не напрасны.
У стены, возле ножки, был закреплен толстый бумажный пакет, перевязанный бечевкой. Оторвав его, Елисей еще раз ощупал всю кровать снизу и, убедившись, что больше ничего нет, выбрался наружу. Быстро покидав все найденные в комнате ценности в саквояж, он сунул туда же найденный пакет и, осторожно открыв окно, осмотрел двор. Его действия никого не разбудили. Убедившись, что все тихо, парень перегнулся через подоконник и плавно сбросил саквояж в кусты.
Негромко зашуршав, тот свалился на мягкую, перекопанную землю палисадника. Следом выпрыгнул и сам Елисей. Держась за край оконной рамы, он оттолкнулся от стены и, приземлившись на ноги, перекатом погасил удар. Подхватив саквояж, парень метнулся к забору и спустя минуту легкой рысью бежал к своей гостинице. Спуститься из окна номера по веревке для него было плевым делом. Так что весь обслуживающий персонал с чистой совестью мог заявить, что постоялец из номера на третьем этаже никуда не отлучался.
Это была уже вторая его акция в Эривани. До этого одного из купеческих родственников он достал в глухом ауле на границе между Арменией и Грузией. В те разы тоже никто из посторонних не пострадал. Только в ауле пришлось как следует приложить по голове мешочком с песком какого-то полуночника, умудрившегося вылезти на улицу не вовремя. Доставшийся в напарники Елисею сын князя Георгадзе сначала пытался хорохориться и показывать характер, но очень быстро понял, что никаких погонь и перестрелок не будет.
Елисей объяснил ему это популярно. Буквально на пальцах. Он не собирался устраивать войну и рисковать чужими жизнями. Ему нужны были вполне конкретные люди, и устраивать из своей мести шоу парень не планировал. Так что роль в этом деле я княжича была весьма необычной. Елисей сделал его кем-то вроде квартирьера. В город они въехали порознь, но номера в гостинице княжич заказывал на двоих. После чего, пользуясь своими связями, выяснял, где именно находится нужный дом.
Дальше в дело вступал Елисей. Несколько дней тщательного наблюдения, выяснение всех необходимых мелочей, осмотр пути отхода, и только после этого следовала сама акция. О результате княжич узнавал от соседей и полиции. Ну, или от особо разговорчивой прислуги в гостинице. Рассказывать что-то ему Елисей не собирался. Это явно злило молодого человека, но спорить он не решался. Что ни говори, а мастерство, с которым проводилась каждая акция, говорило само за себя.
Вскарабкавшись в окно своего номера, Елисей быстро смотал веревку и, убрав ее в баул, затеплил свечу, решив проверить свою добычу. Деньги и украшения он сразу отложил в сторону, а вот найденный пакет, распотрошив, принялся тщательно изучать. На этот раз добыча порадовала. В пакете были долговые расписки, векселя на предъявителя и пачка писем. Аккуратно прибрав ценные бумаги, Елисей отложил письма и принялся упаковывать все добытое в свой багаж. От саквояжа тоже предстояло избавиться.
Закончив с делами, парень разделся и, улегшись в кровать, устало вздохнул. Ночка выдалась длинной. Ему показалось, что он только уснул, а уже спустя пару минут в коридоре начали раздаваться голоса и громкий топот постояльцев. Проснувшись, Елисей длинно, от души выругался и, убедившись, что поспать еще не получится, принялся одеваться. Спустившись в ресторан, он с ходу наткнулся взглядом на напряженную фигуру напарника.
Делая вид, что завтракает, княжич елозил на своем стуле так, что Елисей про себя подивился, как еще обшивка от трения не загорелась. Присев за его стол, парень сделал заказ и, дождавшись, когда официант отойдет, тихо посоветовал:
– Уймись, а то штаны скоро протрешь от переживаний. Все сделано. Где следующий?
– У него свой дом на берегу Севана, – так же тихо отозвался княжич. – Мои люди видели его там. А как все было? – не удержавшись, уточнил он.
– Тихо и кроваво. Скоро от сплетников узнаешь, – усмехнулся Елисей в ответ, прикидывая, как добраться до нужного места.
Озеро Севан высокогорное, и на берегах его редко кто селился. Во всяком случае, так было в его времени. Как сейчас, парню предстояло еще узнать. В любом случае дом в таком месте может быть только чем-то вроде дачи. Да и до границы оттуда не так далеко. Суток трое по горам. Впрочем, от Эривани до границы все равно ближе. Выходит, уходить за кордон фигурант не планирует. Или выжидает чего-то. Задумавшись, Елисей пропустил очередной вопрос княжича.
– Что, прости? – переспросил он, оторвавшись от размышлений.
– Я говорю, я тоже должен убить хотя бы одного. Иначе зачем я здесь?
– Чтобы помогать мне, – пожал казак плечами.
– Ты меня совсем не уважаешь? – вдруг вскинулся княжич. – Я знаю, что не умею всего того, что умеешь ты. Но я не ребенок и оружие в руках держать умею. Я тоже хочу мести, Елисей.
– Именно поэтому ты здесь. И не надо повышать голос. Со слухом у меня все в порядке, – все так же тихо отозвался парень. – Твоя помощь заключается в том, что я не трачу силы на поиск наших врагов. Что не отвлекаюсь на всякие мелочи, вроде поиска жилья или ресторана и могу сосредоточиться на нашей цели. Это и называется работа в команде. В каждом отряде кто-то отвечает за пищу, кто-то за коней, а кто-то за разведку. А все вместе они делают одно дело. Ты не согласен?
Княжич открыл рот, чтобы начать возражать, но сообразив, что возразить нечего, молча закрыл его.
– Позволь мне убить хоть одного. Ради брата, – повторил он после долгого молчания.
– Я не против, – пожал Елисей плечами. – Но должен предупредить сразу, что позволю тебе действовать только в том случае, если буду уверен, что против тебя не будет много его прихвостней. Не хочу везти твоему отцу тело еще одного погибшего сына. Горя ему и так хватает.
– Я не ребенок! – снова вскинулся княжич.
– Ну, так и не веди себя, словно ребенок, – жестко осадил его Елисей. – Сказано, если буду уверен, что для тебя нет опасности, пойдешь ты. До этого опасности было много. Сам знаешь, я сделал все так, что все местные уже начали по ночам вздрагивать.
– Я не понимаю, почему ты не хочешь сделать все, как делается обычно. О твоей мести и так всем известно. Так зачем прятаться?
– А разве я прячусь? – иронично усмехнулся парень. – Нет, приятель. Я хочу не просто убить их, а напугать. Знаешь, один мудрец сказал, что страшна не смерть, страшно ожидание смерти. Хочу, чтобы он вздрагивали от любого шороха и гадили под себя, едва увидев блеск клинка. А самое главное, я хочу быть уверен, что от моей мести не пострадал ни один сторонний человек. Тем более ты.
– Но зачем тебе нужен их страх? – последовал очередной вопрос.
– Затем, что, когда человек напуган, он начинает суетиться и делать ошибки. А их ошибки могут вывести нас на тех, кто помогал этим людям устроить все то, что они сделали.
– Ты хочешь добраться до их покровителей? – уточнил княжич.
– Да. Родичи купца в этой истории только исполнители. Кто-то очень ловко использовал их в своих целях. И я хочу знать, кто это.
– Только знать? – не понял молодой человек.
– Знать – это уже половина дела. Узнав, кто все это устроил, я буду знать, о ком именно мне собирать знания и искать доказательства.
– А зачем что-то доказывать? – не унимался княжич. – Раз ты знаешь, что это они, зачем еще что-то доказывать? Или ты хочешь подать на них в суд?
– Нет. Но эти люди явно сидят не здесь. Не на Кавказе. Скорее всего, их надо искать в столице. И потому я не должен допустить ошибки. Я должен не просто знать, а быть точно уверен, что буду уничтожать именно тех, кто во всем виноват.
– В столице?! – изумлению княжича не было предела. – Тебя же на каторгу отправят. Там наши обычаи не принимают.
– А я и не собираюсь никому рассказывать о своих делах. Приехал, сделал все тихо и незаметно и уехал. А ежели спросил кто, зачем приезжал, причину всегда придумать можно. К тому же в столице всегда найдется, чем заняться для отвода глаз. К примеру, проведать княжича Ильико. Давно с ним не виделся.
– Умный ты, – помолчав, протянул княжич. – Кажется, отец снова прав оказался, когда сказал, что нас всех нужно к тебе в ученье отдавать, чтобы мы научились правильно воевать.
– Это он погорячился, – тихо рассмеялся Елисей. – Я пластун, а не полководец, и воюю не в строю, а так, чтобы никто во вражеском лагере не понял, что их убивают.

* * *

До озера они добрались спустя пять дней. Что ни говори, а по горным дорогам особо не разгонишься. Так что молодые люди запаслись терпением и двигались размеренным, ровным шагом, чтобы лошадям ноги не переломать. Но добравшись до места, мстители с удивлением узнали, что искомый человек за день до их приезда снялся с места и отправился куда-то в сторону грузинской границы.
Понятно, что граница эта была весьма условной, но то, что он вдруг сорвался с места, говорило о многом. Похоже, уничтожение фигурантов дела всполошило многих, и кто-то не пожалел времени, чтобы отправить известие сбежавшему затворнику. Узнав, в каком именно направлении и по какой дороге отправился беглец, Елисей велел напарнику запастись провизией и уселся изучать карту.
Дорог и троп в горах не много, так что нагнать беглеца он планировал уже через пару суток. Едва только княжич сообщил, что к переходу все готово, парень скомандовал выход. Встречавший их человек от такой оперативности даже растерялся. Ну не принято было в этом времени с такой скоростью принимать решения, а тем более перемещаться. Но Елисей и не думал обращать внимания на его изумление.
Княжич, сообразив, что любые возражения в данном случае просто лишние, молча уселся в седло и, тяжело вздохнув, разобрал поводья. Чуть усмехнувшись, Елисей тронул коня и, оглянувшись, сказал:
– Закончим дело, отдохнем. А пока у нас есть дело, которое мы должны сделать.
Кони пошли легкой рысью. Зная, что беглец шел одвуконь, а с заводным конем особо не разгонишься, Елисей то и дело поторапливал напарника. Расспрашивая встречавшихся им по дороге крестьян, парень понял, что беглеца они нагоняют. Не так много хорошо одетых людей с двумя лошадьми путешествовали по местным дорогам. Спустя двое с половиной суток за очередным поворотом Елисей приметил едущего впереди всадника с заводной лошадью.
– Вот он, – зло выдохнул Елисей.
– Что делать станем? – моментально подобравшись, спросил княжич.
– Ночью возьмем. Есть у меня несколько вопросов. Готов из него правду выбить? – повернулся парень к напарнику.
– Пытать его станешь? – помрачнев, глухо поинтересовался молодой человек, явно не одобрявший подобного подхода.
– Если упорствовать станет, – не стал кокетничать Елисей. – Мне его покровители нужны. Или ты против? Если так, скажи сейчас. Тогда я все сам сделаю.
– Нет, – решительно тряхнув головой, заявил княжич. – Я с тобой. Кровь брата я им не прощу.
– Молодец. Правильно решил, воин, – подлил ему бальзама на душу Елисей.
Приосанившись, княжич пришпорил коня. Чуть усмехнувшись, Елисей поравнялся с ним и, всматриваясь в едущего впереди человека, посоветовал:
– Не спеши. Наше время – ночь.
– А если он в деревне ночевать останется?
– Ну и пусть. Проедем вперед и станем его караулить на дороге. Никуда не денется.
– Думаешь, он что-то знает? – с сомнением протянул княжич.
– Что-то да знает. И то, что знает он, должны знать мы, – отрезал Елисей.
– А почему ты раньше не пытался кого-то живьем взять? – не унимался молодой человек.
– Забыл, что мы в городе орудовали? Там в любое время может случайный видак появиться. А лишняя кровь мне не нужна. Я уже много раз тебе это повторял. А видаков в таком деле живыми оставлять нельзя.
– Да уж. Умеешь ты напугать, – вдруг хмыкнул княжич. – Весь Эривань гудит. Полный дом народу, а человека зарезали, да еще и ограбили. К слову, зачем тебе его грабить вздумалось?
– А кто сказал, что я его грабил? – иронично усмехнулся Елисей. – Я в их комнатах бумаги искал. Письма, которые помогли бы мне до покровителя добраться. И узнать, кто с ними еще в деле. А что перевернул все, так это специально. Пусть думают, что именно грабить и приходили.
– Я что-то не понял. Ты мстишь или виноватых ищешь? – растерянно протянул княжич.
– Мщу. Но только этих мне мало. Не успокоюсь, пока до главного в этом деле не доберусь, – зловеще пообещал парень.
– А слухи про ограбление тебе зачем? – снова не понял молодой человек.
– Затем, что чем больше непонятного, тем страшнее. Пусть суетятся, пусть боятся. Дергаются. Чем страшнее, тем лучше. Чаще ошибаться станут.
– Не понимаю, – с мрачным огорчением признался княжич. – Они боятся, ошибаются, и что? Как ты про их ошибки узнаешь?
– Отец твой и князь Дато все их семейство как волков обложили. За каждым шагом их люди следят. Письма все добывают и читают.
– Отец?! Письма?! – изумленно охнул молодой человек. – Это же подло!
– Подло читать письма простых людей. Друзей, близких, если они не тебе написаны. А письма врагов нужно обязательно читать. Или ты думаешь, что на войне по-другому? А это война. Настоящая. Где убивают даже женщин. Или ты уже про своего брата забыл?
– Ничего я не забыл, – насупился княжич. – Но все равно это подло.
– Хочешь сказать, что я подлец? – развернулся к нему Елисей всем телом в седле. – Говори, не бойся.
– Ничего я не боюсь. Но письма не ты читаешь, – попытался вывернуться молодой человек.
– Дурак ты, княжич. Еще раз повторю. Это война. И чтобы отомстить за кровь своей жены, я все это стадо под нож пущу. А уж про письма и вспоминать не стану. Читал, и далее читать стану. Мне б еще найти того, кто банде знак подал, что мой караван из крепости вышел. Ничего. Придет время, и до него доберусь.
От тона Елисея княжич побледнел и поспешно отвел коня в сторону. Заметив его реакцию, парень взял себя в руки и, усевшись прямо, толкнул каблуками коня. Говоря с напарником, Елисей использовал один из приемов джигитовки, усевшись в седле боком. Караковый ко всем этим фокусам отнесся с философским спокойствием, продолжая идти короткой рысью. Такая реакция коня ясно говорила о его выучке, чему казак молча порадовался.
– Ты все время повторяешь: война, война. Выходит, каждый, кто объявил кровную месть, воюет? – спросил княжич через пару минут.
– А сам как думаешь? – иронично хмыкнул Елисей. – Самая настоящая война. И такие войны в этих горах уже века идут. Не хочу тебя обижать, но все рассказы о чести и правилах хороши только в романах для экзальтированных дамочек. А на самом деле война это кровь и грязь. Потому я и повторяю все время, что лишней крови не хочу.
Княжич замолчал, задумчиво хмуря брови. Елисей же, бросив на него быстрый взгляд, в очередной раз чуть усмехнулся и снова поторопил коня. В таком темпе они двигались до самого вечера. К беглецу они не приближались, и тот, не увидев опасности, продолжал двигаться с одинаковой скоростью, что преследователей вполне устраивало. Но как только начало темнеть, беглец проявил первые признаки беспокойства.
Устраивать лагерь нужно было рядом с источником воды, а за все это время ничего похожего на ручей или родник им так и не попалось. Помня об этом, Елисей заранее погрузил на заводных лошадей четыре бурдюка с водой. И самим попить, и коней напоить. А у беглеца, судя по его суете, такого запаса не было. Уже почти стемнело, когда Елисей в бинокль разглядел, что беглец остановил свой цуг и, отведя коней с тропы в сторону, принялся разбивать лагерь.
– Стой, – скомандовал парень, придерживая коня и быстро оглядываясь.
– Что случилось? – моментально вскинувшись и хватаясь за оружие, спросил княжич.
– Он на ночлег встает. Значит, пора и нам лагерь разбить. Коней обиходим, перекусим, чем бог послал, и будем собачьей вахты ждать. В то время сон самый сладкий. Вот тогда и возьму его.
– Сам? – снова насупился княжич.
– Ты мне в таком деле только помешаешь. Было б их двое, другое дело. А так мне и одному недолго управиться.
В ответ молодой человек только тяжело вздохнул. Спрыгнув с коня, Елисей принялся расседлывать Карабаира, попутно думая, как бы смягчить свой ответ.
– Ну не учили тебя противника живым брать, приятель, – вздохнул он. – Ты пойми меня правильно. Я ведь не в смелости твоей или в силе сомневаюсь. Я в умения твои не верю. Таким вещам специально учиться надо. Долго. Знаешь, как в моей школе учеников натаскивают живьем врага брать?
– И как же? – заинтересовался княжич.
– А их ночью отправляют караульного с поста скрасть. А у того караульного все оружие заряжено и клинки наточены.
– Так ведь он убить может, – растерялся молодой человек.
– Может. Но на то и учеба, – развел Елисей руками. – А теперь представь, ежели мои мальчишки так учатся, то как меня учили? А теперь сравни это с тем, что сам умеешь.
Княжич только головой растерянно покачал. Расседлав коней, они отерли их кусками ветоши, которые специально везли с собой, и, отведя в сторону, дали немного остыть. Елисей, выбрав небольшую площадку в стороне от тропы, принялся устраивать себе место для ночлега. Напоив остывших коней, они перекусили всухомятку и устроились на расстеленных бурках. Глянув в ночное небо, Елисей вздохнул и, указывая княжичу на луну, велел:
– Дежуришь, пока луна вон над той скалой не встанет. Потом меня буди.
– А он? – тут же спросил молодой человек, кивая в сторону, где находился беглец.
– А как время придет, я туда и пойду, – хищно усмехнулся Елисей, устраиваясь поудобнее. – Главное, сам не усни.
– Не беспокойся, – обиженно буркнул княжич, пересаживаясь на седло.
Приказав себе проснуться через три часа, Елисей закрыл глаза и просто отключился. Проснулся он за мгновение до того, как княжич ухватил его за плечо, чтобы разбудить. Перехватив его руку, парень зевнул и тихо усмехнулся:
– Я уже не сплю. Ложись, отдохни. Сегодня трудный день будет.
Кивнув, княжич улегся на свое место и, накрывшись буркой, моментально уснул, тихо захрапев. Одобрительно усмехнувшись, Елисей поднялся и, прогулявшись на другую сторону тропы, за валун, принялся осматривать лагерь. Уставшие кони спокойно спали, опустив головы к земле. Убедившись, что все в порядке, парень бросил быстрый взгляд в небо и, прикинув, что до нужного времени осталось примерно часа полтора, принялся проверять оружие.
Особой необходимости в этом не было, но для опытного бойца это было чем-то сродни медитации. Проверить магазины, стереть дорожную пыль, проверить заточку клинков. В общем, время пролетело незаметно. В очередной раз глянув в небо, парень поднялся и, убедившись, что на тропе никого нет и княжичу ничего не грозит, быстрым шагом направился в сторону, где находился лагерь беглеца.
Учуявшие его лошади негромко зафыркали, и Елисей замер, прижавшись к валуну и давая лошадям привыкнуть к его запаху. Беглец заворочался, но вскоре снова задышал ровно. Вытащив из кармана мешочек с песком, Елисей плавно, шаг за шагом начал приближаться к нему. Оказавшись над беглецом, он опустился на одно колено и принялся прикидывать, как бы половчее приложить его по башке. Спавший, очевидно слегка замерзнув ночью, накрылся буркой с головой.
Примерившись, Елисей рывком откинул край бурки в сторону и тут же огрел его мешочком по голове. Дернувшийся было беглец беззвучно обмяк. Перевернув его на живот, парень привычно связал мужчине конечности, не забыв подогнуть одну ногу и привязать ее к запястью. Так у него была полная уверенность, что пленник никуда не денется. Быстро освободив его от всего лишнего, Елисей обыскал поклажу беглеца и, собрав все, что счел подходящим, отправился обратно. Будить княжича.
Спустя полчаса они вернулись обратно и принялись сворачивать лагерь пленника. Перекинув беглеца животом через седло, они увязали коней цугом, и Елисей, приметив узкую тропинку чуть позади того места, где устроился пленник, повел караван в сторону от тропы. Ему нужно было подходящее место, где он мог бы выпотрошить врага до донышка, не привлекая к себе внимания других путников.
Уже рассвело, когда они нашли подходящее место. Крошечный пятачок на тропе, где росли только пара чахлых кустиков. Сбросив пленника на землю, Елисей парой оплеух привел его в чувство и, убедившись, что беглец пришел в себя и полностью способен воспринимать окружающую действительность, негромко произнес:
– Ну, здравствуй, враг. Вот мы и встретились.

* * *

Статский советник третьего ранга Карп Савельич Нежинский изволили завтракать. Накрывавший на стол слуга в очередной раз брякнул ложкой о блюдце, и Карп Савельич мрачно скривился, недовольно покосившись на него.
«Мужичье сиволапое, – думал он, откусывая от бутерброда с паюсной икрой и маслом. – Верно умные люди говорят, никогда в этом государстве порядку не будет, потому как людишки к порядку не приучены. То ли дело в Европах. Наймешь человека на службу, он тебе по гроб жизни благодарен будет, потому как знает, кто облагодетельствовал. Нет, пороть их всех надо. Пороть. Батогами, плетьми. Чтобы руку хозяйскую знали».
С этой приятной для себя мыслью Карп Савельич допил свой кофий и, изящно утерев губы салфеткой, встал из-за стола. Пора было отправляться на службу. Хоть и осточертело ему на те кислые рожи все время любоваться, а надо. Без службы и жизни нынешней не видать будет. Ничего. Вот закончится война, и можно будет прошение об отставке подать. А там и за границу можно будет податься. Благо в тайнике давно уже сундучок с червонцами золотыми припрятан. Да и в банке англицком счетец весьма приличный имеется.
Выйдя на крыльцо дома, Карп Савельич придирчиво осмотрел поданную ему коляску и перевел взгляд на пару серых коней, в нее запряженных.
«Говорил же, порка им нужна», – усмехнулся он про себя, примечая, что сиденья коляски отерты от пыли, а кони вычищены до блеска.
Усевшись в коляску, Карп Савельич негромко скомандовал замершему кучеру:
– На службу, – и, откинувшись на сиденье, принялся вспоминать, что ему сегодня предстоит сделать.
Денек обещал быть погожим, и статский советник третьего ранга отвлекся, любуясь горами на горизонте. Ему вообще было присуще чувство прекрасного, и даже теперь, проведя на Кавказе столько лет, он не мог не признать, что места тут и вправду чудесные. Залюбовавшись, он не заметил, как рядом с его коляской, сбросившей скорость на повороте, вдруг словно из-под земли возник человек, а потом все погрузилось в темноту.
Прибежавший в полицейский участок кучер сбивчиво пытался объяснить, что господина Нежинского скрали горцы, но дежурный полицейский посоветовал ему сходить проспаться. Ну какие, скажите на милость, горцы посреди города, да еще и средь бела дня? Но настойчивость кучера, наконец, возымела свое действие. Отправив посыльного в управу генерал-губернаторства, полиция выяснила, что статский советник на службу не явился, и учинила поиск.
Как выяснилось из допроса самого кучера, все случилось, едва только они отъехали от дома. На повороте коляску качнуло, потом послышался какой-то шлепок, и кучер начал поворачиваться. Потом что-то ударило его по голове, и больше он ничего не помнил. Промучившись с допросом почти три часа, полицейский ротмистр плюнул и, отправив кучера домой, отправился на доклад к господину полицмейстеру.
Внимательно выслушав его, господин полицмейстер изволили крепко задуматься, после чего, недоуменно хмыкнув, уточнили:
– И как прикажете это понимать, господин ротмистр? Выходит, у нас средь бела дня цельного статского советника скрали, а мы ни сном ни духом? Это кто ж тут такой ловкий объявился, позвольте спросить?
От вкрадчиво-злобного тона господина полицмейстера ротмистр чуть вздрогнул, но тут же, взяв себя в руки, бодро доложил:
– Подобными делами пластуны известны. Давеча, когда контрразведка свои дела крутила, они несколько человек так взяли.
– Вы уверены? – насторожился полицмейстер.
– Так точно, ваше высокопревосходительство. Я в той их операции с вашего приказания участвовал. Им своих людей не хватало.
– Да помню я, помню, – чуть покривившись, отмахнулся полицмейстер. – Это что ж выходит, господина статского советника контрразведка прихватила?
– Не могу знать, ваше высокоблагородие. Но с господином Тимофеевым я бы побеседовал, с вашего разрешения.
– Не слишком ли вы, сударь, хвост задираете? – жестко осадил его полицмейстер. – Смотрите, а то исчезнете, как господин Нежинский. С этих ухарей станется. Им сам черт не указ. Одному только императору отчет дают. Сам с ним поговорю, – закончил он, тяжело вздохнув. По вздоху его было понятно, что беседы сей они иметь никак не желали.
Отправив ротмистра заниматься своими делами, господин полицмейстер поднялся и, прихватив фуражку, спустился к выходу. Приказав подать коляску, он вышел на улицу и, усевшись в поданный выезд, приказал вознице везти себя в управу генерал-губернаторства.
Господин Тимофеев оказался на месте и принял его незамедлительно. Внимательно выслушав все сказанное, полковник долго молчал, а после задумчиво проворчал:
– Человек, способный на такое, в данный момент находится в Тифлисе. Это мне известно доподлинно. Иные же, кто сие деяние повторить может, без его приказа действовать не станут. Так что, похоже, вы ошиблись, ваше высокоблагородие.
– Позвольте хотя бы узнать, кто сей таинственный господин? – иронично поинтересовался полицмейстер.
– Князь Халзанов, директор и владелец школы пластунов. Ну, и его выученики, само собой. Да и зачем ему красть статского советника, скажите на милость? Осмелюсь напомнить, князь имеет привилегию входить на доклад к его сиятельству господину генерал-губернатору в любое время и без доклада. Что ему какой-то советник?
– И то верно, – растерянно проворчал полицмейстер. – Тогда кто ж это мог сделать?
– Вот уж чего не знаю, – обезоруживающе улыбнулся полковник. – Да и неинтересен нам был господин Нежинский. Без него забот хватало. Думаю, вам следует поискать что-нибудь в его личных делах. Долги карточные, женщины, ну, не мне вас учить. Лично я склоняюсь к долгам.
– Отчего же, позвольте узнать? – моментально сделал стойку полицмейстер.
– Обычная логика, как любит повторять один мой знакомый, – усмехнулся полковник. – Сами посудите. Выкрали его живьем. Крови-то на месте похищения не было?
– Нет.
– Вот видите. А кому такой человек может быть нужен живьем? Только тому, кто желает от него что-то получить. С мертвеца-то уже ничего не получишь, – развел полковник руками, и полицмейстер, чуть подумав, нехотя кивнул:
– С подобным выводом спорить сложно. Пожалуй, и вправду прикажу своим людям в подноготной господина Нежинского порыться.
Поднявшись, он вежливо попрощался и покинул кабинет полковника. Проводив его до двери, Тимофеев пожелал полицмейстеру удачи и, возвращаясь к столу, еле слышно проворчал:
– Пожалуй, есть смысл и моим ребятам кое-что проверить. Уж больно знакомо сработано. Думаю, пора поинтересоваться делами князя Халзанова.
Вызвав своего порученца, он быстро написал письмо и, запечатав его в конверт, приказал явившемуся унтер-офицеру отвезти его в крепость. Козырнув, тот сунул конверт в сумку и, развернувшись, вышел. Полковник же, отодвинув от себя бумаги, откинулся на спинку кресла и, задумчиво барабаня пальцами по подлокотнику, принялся размышлять. И главным вопросом, который его занимал, был, кто все это сделал и зачем?
Но додумать свою мысль полковник не успел. Вошедший в кабинет секретарь доложил, что его просит принять княжич Георгадзе.
– Да что ж сегодня за день такой? – удивленно хмыкнул полковник и велел просить.
Вошедший в кабинет молодой человек вежливо поздоровался и, присев к столу, негромко произнес:
– Елисей просил передать, что советник – его работа.
– Что-о?! – пароходной сиреной взвыл полковник. – Но зачем?
– Он один из тех, кто виновен в нападении на караван Елисея, гибели его жены и моего брата.
– Что?! Нино убита? – от этой новости полковнику стало плохо.
Зная таланты и умения Елисея, Тимофеев был предельно удивлен, что половина предгорий все еще не объята пламенем, а вторая половина не залита кровью.
– Как это случилось? Когда? – спросил он, беря себя в руки.
Внимательно выслушав рассказ княжича, полковник тяжело вздохнул и, покачав головой, мрачно спросил:
– Почему он мне не сообщил?
– Знал, что вы его удерживать станете. Он кровную месть объявил, – вздохнул в ответ княжич.
– А Нежинский тут при чем? – продолжал недоумевать полковник.
– Я же сказал, – пожал княжич плечами.
– Так. Похоже, без самого Елисея тут не разобраться, – проворчал Тимофеев. – Где он теперь?
– В одном доме на окраине. Там прежде малина бандитская была. Елисей сказал, что вы знаете про него.
– О господи! Он что, опять всех бандитов вырезал? – снова взвыл полковник и в сердцах грохнул кулаком по столу. – Да сколько ж можно?! Говорил же ему, чтобы в этом городе не безобразил!
– Нам было нужно место, куда полиция никогда не сунется. И он решил, что бандитское гнездо самое удобное место. Правда, пришлось еще десяток бандитов потом положить, но там он без меня справился.
– Простите, молодой человек, а каким боком вы в этом деле? – опомнившись, поинтересовался полковник. – Нет, про вашего погибшего брата я помню, но зачем вы дальше-то вмешиваться стали? Неужто решили, что и к смерти вашего брата господин советник отношение имеет?
– Отец сказал, что я у него многому научиться могу, – вздохнул княжич.
– И как? Получается? – иронично поинтересовался полковник.
– Сказать по чести, после всех этих дел вместе с ним я на многое стал по-другому смотреть, – помолчав, признался молодой человек.
– Вы пешком или верхом приехали, князь? – сменил тему полковник.
– Извозчика взял. Так Елисей велел. От дома отошел на два квартала и поехал.
– Так и сделаем, – чуть подумав, кивнул Тимофеев. – Только возьмем мою коляску. А заодно и пару бойцов на всякий случай.
Вызвав секретаря, он отдал нужные указания и, достав из ящика стола револьвер, ловко проверил его.
– И все-таки, как он узнал, что Нежинский имеет отношение к гибели Нино? – спросил полковник, убирая револьвер в кобуру.
– Он какие-то бумаги нашел. И одного родича купца Молхнадзе живым взял, – нехотя пояснил княжич.
– Понятно, – помрачнев, протянул полковник.
Вошедший секретарь доложил, что к выезду все готово, и полковник, поднявшись, решительно скомандовал:
– Поехали.
Спустя примерно сорок минут коляска подкатила к узкому переулку, и двое из четверых седоков сошли. Быстро осмотревшись, княжич свернул за угол и повел полковника в нужную сторону. Еще минут через десять они вошли во двор широкого, одноэтажного дома, и полковник, увидев сидящего на крыльце парня, мрачно поинтересовался:
– Ну, и что ты за безобразие тут учинил?
– Это не я, Александр Савич. Это враги наши обнаглели до такой степени, что имеют смелость близких наших губить, – устало улыбнулся Елисей, поднимаясь. – Пойдемте. Сейчас сами все услышите.
Они прошли в дом, и полковник с удивлением понял, что его ведут не в горницу или еще какую комнату, а предлагают спуститься в подвал. Кряхтя, он спустился в подпол и, пройдя следом за парнем в потайную комнату, удивленно осмотрелся. У дальней стены, на вбитом в нее крюке висел привязанный за руки мужчина. Глядя в его разбитое, окровавленное лицо, полковник вдруг понял, что где-то его уже видел.
– Знакомьтесь, Александр Савич. Статский советник третьего ранга, Нежинский, Карп Савельич. Он же предатель родины и враг государства Российского. Очень желает покинуть страну и провести остаток жизни где-нибудь в просвещенной Европе.
– Ты уверен в том, что говоришь? – уточнил полковник с заметной растерянностью. – Для подобного обвинения серьезные доказательства требуются.
– Извольте, – усмехнулся Елисей, указывая на стоящий у входа табурет, на котором стопками лежали какие-то бумаги. – Сии документы добыты мной в ходе преследования моих кровных врагов. Там все написано. И про господина Нежинского в том числе. А самое главное, там указано лицо, которое оказывало покровительство этому ничтожеству.
– Теперь понятно, почему он еще жив, – мрачно кивнул полковник, мысленно уже начиная прорабатывать очередную операцию.
– Это только кажется, Александр Савич. Он уже мертв, просто еще о том не ведает, – хищно усмехнулся парень, и висевший на крюке человек испуганно замычал, пытаясь вытолкнуть изо рта кляп.

* * *

Дворянское собрание гудело от неожиданных новостей. Очередная выходка контрразведки заставила все общество неожиданно ощутить свою уязвимость. Они, такие богатые, родовитые, властные, вдруг ощутили, как на их глотках сжимается безжалостная рука, даже не закона, а чего-то, что стоит выше него. Это было неожиданно. Неожиданно и страшно. Вошедший в зал генерал-губернатор обвел собравшихся долгим, мрачным взглядом и, вздохнув, негромко сказал:
– Позор, господа. Всем нам позор. Покуда государство ведет тяжкую войну с извечным врагом своим, некоторые из вас осмеливаются связывать свои дела с иностранными лазутчиками. Сие есть несмываемый позор для всех нас, господа.
– Разве это доказано? – не удержавшись, спросил кто-то из собравшихся.
– Вы забываетесь! – вдруг загремел генерал-губернатор. – Осмелюсь напомнить вам, господа, что я никогда не давал разрешения на арест человека дворянского сословия без веских на то оснований. Или кто-то здесь сомневается в моей честности?! Или моя честь вызывает у кого-то какие-то сомнения?
Не ожидавшие такой вспышки дворяне притихли, опасаясь привлечь к себе внимание генерал-губернатора. Всем собравшимся было хорошо известно, что в гневе он бывал крут. Обведя собрание гневным взором, генерал-губернатор тяжело поднялся из своего кресла и, обернувшись к стоявшему в стороне полковнику Тимофееву, приказал:
– Господин полковник, можете начинать. Что вам делать, я подсказывать не стану. Сами все знаете. А меня от подобного зрелища увольте.
Развернувшись, он направился к выходу из залы, ссутулившись, словно старик. Дождавшись, когда генерал-губернатор выйдет, полковник кивнул незаметному ротмистру у двери, и тот, распахнув другую дверь, жестом велел кому-то войти. Дальше всех собравшихся ожидала большая неожиданность. В зал начали входить казаки в сопровождении офицеров и, подходя к некоторым из собравшихся, объявлять им, что они арестованы.
Из залы под конвоем были выведены семь человек. Остальные, растерянно глядя на полковника, судорожно пытались понять, что происходит и как это все может коснуться их самих. Полковник Тимофеев, взиравший на это действо с бесстрастием египетского сфинкса, дождался окончания арестов, после чего, выступив на середину, ровным, холодным тоном объявил:
– Остальных, господа, я попрошу запомнить то, что здесь сейчас произошло, и как следует подумать, стоит ли доводить себя до подобного пассажа. И ежели кто из вас решит, что некоторые его делишки имеют под собой основания для ареста и придет ко мне, чистосердечно, словно на исповеди все рассказать, даю слово, этому человеку я постараюсь оказать всю посильную помощь. В противном случае, ежели мне станет о подобных делах известно раньше, снисхождения не ждите. Спешу вас уверить, господа, рано или поздно мы все равно все узнаем. Для того и служим. Честь имею, господа.
Щелкнув каблуками, полковник отвесил короткий поклон и, развернувшись, вышел следом за своими подчиненными.
– Что это сейчас было, господа? – дрожащим голосом громко спросил один из присутствующих, под конец фразы дав петуха.
– Не будьте глупцом, сударь, – фыркнул в ответ мужчина в форме поручика уланского полка. – Нам только что прямо заявили, что покаявшиеся в сношениях с иностранными лазутчиками имеют шанс на револьвер с одним патроном.
– Самоубийство?! Но это же противоречит всем законам. Человеческим и божеским! – снова взвизгнул все тот же мужчина.
– Да заткнитесь вы, бога ради, – рявкнул на него поручик. – Лично мне каяться не в чем. Так что желаю всем здравствовать. В следующий раз я появлюсь тут только после того, как дознание по этому делу будет окончено. Честь имею, господа.
Щелкнув каблуками, поручик едва не строевым шагом покинул собрание. Тем временем всех арестованных уже погрузили в кареты и коляски и повезли на окраину города, где служба контрразведки организовала что-то вроде подготовительного полигона для своих служащих. Полковник Тимофеев, уже садясь в свою коляску, увидел выходящего из здания поручика и, удивленно выгнув бровь, иронично поинтересовался:
– Хотите мне что-то сообщить, господин поручик?
– Никак нет, ваше высокоблагородие. Но, осмелюсь доложить, имею просьбу, – бодро ответил офицер.
– Слушаю вас, – еще больше удивившись, кивнул полковник.
– Прошу вашего разрешения на перевод в вашу службу, ваше высокоблагородие, – вздохнув, решительно заявил поручик.
– Вы уверены?
– Уверен, господин полковник.
– И что же, позвольте спросить, вас подвигло на такое решение?
– Наш полк торчит в этих богом забытых местах уже целый год, и за это время в настоящем бою мы не были ни разу. Про мелкие стычки я и вспоминать не хочу. Не бои, а смех один. Зато я уже третий раз наблюдаю, как вы и ваши люди арестовываете тех, кто смеет вредить государству нашему. И посему прошу вашего согласия на мой перевод в вашу службу. Я хочу родине служить, а не номер отбывать.
– Похвально, господин поручик. Весьма, – одобрительно кивнул полковник. – Но прежде, чем вы получите мое согласие, вам придется пройти очень серьезную проверку, которая вскроет всю вашу прежнюю жизнь. До донышка. Готовы к такому? Осмелюсь напомнить, что у каждого человека имеется свой скелет в шкафу, и далеко не каждый желает, чтобы о нем знал кто-то сторонний. Впрочем, вы человек еще очень молодой, и думаю, не успели особо сильно нагрешить, – с улыбкой закончил полковник.
– Даю слово, ваше высокопревосходительство, в моем прошлом нет ничего такого, чего я стал бы так сильно стыдиться. Да, я не святой, но перед страной чист, аки слеза младенца, – глядя полковнику в глаза, решительно ответил поручик.
– Рад это слышать, сударь. Весьма рад, – улыбнулся Тимофеев.
– Так я могу рассчитывать…
– Не спешите, поручик. Приходите завтра с утра ко мне в кабинет. Там и начнем, помолясь, с вами работать, – с улыбкой пригласил полковник, садясь в коляску.
Спустя час он прошел в здание старого каземата, что был когда-то местным арсеналом, и, кивнув вытянувшемуся в струнку дежурному, толкнул дверь в свой местный кабинет.
– Сиди, сиди, – махнул он рукой встрепенувшемуся было Елисею. – Ох, и задал же ты мне задачу, – вздохнул он, опускаясь в свое кресло. – Генерал-губернатор по сию пору в себя прийти не может. И то сказать, целый заговор под самым носом. За такое и места лишиться не долго.
– А его-то за что? – удивился парень. – Он не контрразведчик и подобные загадки разгадывать не обучен. Для того ваша служба имеется.
– Не ведаешь ты дел политических, – добродушно усмехнулся полковник.
– И слава богу. По мне, так чем от них дальше, тем лучше.
– А вот это ты зря, – наставительно протянул Тимофеев. – Ты теперь не просто казачий князь, а еще и серьезная величина в местных раскладах. Так что знать, кто тут чем дышит и от кого чего ожидать можно, должен.
– Сказать по совести, плевать мне, кто тут чем дышит, – хищно усмехнулся парень. – Мое дело – землю эту защищать да пластунов учить. А в политику пусть играют те, кому заняться нечем. А мне и своих дел хватит.
– Ох, и упрямый же ты, – с усмешкой покачал полковник головой. – Только ты забываешь, что давно уже влез во всю эту политику, начав мне помогать.
– А вот тут вы крепко ошибаетесь, Александр Савич, – ехидно усмехнулся парень. – В политику я не влезал. Я только честно хватаю за глотки тех, на кого вы мне указываете. А что, за что и почему, только ваша головная боль.
– Угу, а на статского советника Нежинского тоже я тебе указал? – поддел его полковник.
– А вот это мой кровник, и вашей службы наши с ним дела не касаются, – моментально ощетинился Елисей.
– И зачем тогда ты показал его мне? – задумчиво поинтересовался Тимофеев.
– Затем, что мне мало просто их уничтожить. Я хочу, чтобы вся эта свора и их близкие потеряли все, чем дорожат. Власть, деньги, влияние. Всё.
В голосе парня было столько ярости, что полковник невольно вздрогнул. Елисей замолчал. Сделав несколько глубоких вдохов, он снова взял себя в руки и, успокоившись, добавил:
– Я уверен, что все вами арестованные не главные. Главные сидят в столице, и без вашей помощи их вину мне не доказать.
– А зачем тебе доказательства их вины? – подобравшись, уточнил полковник.
– Я не хочу лишней крови, – пожал парень плечами. – Хочу быть уверенным, что уничтожаю именно того, кто виноват в смерти моей жены. И тут без вашей помощи мне не обойтись. Столицы я не знаю, связей нужных не имею, а уж раскладов придворных тем более не ведаю.
– Да ты никак собрался там придворных отстреливать, – вскинулся полковник. – Ты хоть представляешь, что с тобой за такое сделают?!
– Пусть сначала докажут, что это я сделал, – презрительно усмехнулся Елисей. – А доказать это будет весьма сложно.
– Это почему же? – не понял полковник.
– Да потому, что я свое дело знаю лучше, чем вся местная полиция и жандармы. А уж оружия у меня, как у дурака махорки. Найду, из чего выстрелить и уйти, бросив оружие на месте.
– Спаси меня, Господи, от твоей мести, – растерянно перекрестился полковник.
– Не волнуйтесь. Пока вы на моей стороне, вам беспокоиться не о чем, – отмахнулся Елисей.
– Ну, благодарствую, успокоил, – ехидно отозвался Тимофеев.
– Не на чем, ваше высокоблагородие, – в тон ему отозвался парень. – Ну так что? Поможете мне до главных покровителей добраться?
– Давай сначала здесь разберемся, – ответил Тимофеев, ничего не обещая.
– Боитесь, – понимающе кивнул Елисей. – Понимаю. Только знайте, Александр Савич. Я не отступлюсь. И уж ежели я сам действовать начну, то могу и дров наломать. А так все будет аккуратно, и никто сторонний не пострадает. А уж как я умею тихо действовать, вы знаете.
– Да уж знаю, – качнул полковник головой. – Только и ты пойми. Я ведь не в столице, я тут служу. И как при таком раскладе я тебе помочь смогу?
– Ну, знакомцы добрые-то у вас есть, – не сдавался Елисей. – Да и тесть мой человек со связями. Думаю, и господин Морозов подскажет, к кому там обратиться можно будет. Люди толковые и ему нужны.
– Это шантаж, – возмутился Тимофеев.
– Немножко, – не стал спорить Елисей. – Но, как я уже сказал, мне нужен только виновный. Помогите мне его найти и спите спокойно. Вас к этому делу никоим образом никто привязать не сможет.
– Да что ты говоришь? – иронично фыркнул полковник. – А мой интерес к тому фигуранту?
– А местный заговор? – в тон ему усмехнулся парень. – Потянулись ниточки в столицу, вы и поинтересовались. А когда поняли, что не ваша епархия, перекинули все концы сослуживцам.
– Ты и вправду словно намыленный, – растерянно усмехнулся Тимофеев.
– Думать умею не так, как все, – пожал Елисей плечами.
– Это я давно уже заметил, – вздохнул полковник. – Ладно, давай сначала тут все подчистим. А то заварил кашу, а мне расхлебывать. А сам опять куда-то бежать собрался. Так что, пока тут все не закончим, ничем иным я заниматься не стану. Уж не обессудь. Придется подождать.
– Месть – это блюдо, которое подают холодным, – зло усмехнулся Елисей, заставив полковника в очередной раз вздрогнуть.
– И где только нахвататься успел, – растерянно проворчал Тимофеев, расправляя усы.
Он всегда так делал, когда был смущен или крепко задумался. Елисей давно приметил эту его манеру. Подумав, парень понял, что ничего большего уже не добьется, и, вздохнув, поднялся.
– Ладно. Я свое дело сделал. Вам очередной повод для получения наград добыл, пора и честь знать. Закончите, дайте знать, что получилось. Заодно подумаем, как до главного дотянуться.
– Не боишься шею себе свернуть? – вздохнув, прямо спросил полковник. – Там ведь все не так просто. Сам понимаешь.
– Потому и не прошу вас дело до суда доводить. Знаю, что не получится. Как сказано уже было, я только лишней крови не желаю. А с остальным сам управлюсь. Мне только точно знать надо, что это именно тот человек в деле замешан. А уж как дело сделать и выкрутиться, придумаю после.
Закончив, Елисей развернулся и вышел из кабинета.

* * *

Собирая вещи, Елисей обдумывал свои дальнейшие действия. Отлично понимая, что в столице без толковых помощников пропадет, словно слепой котенок, он очень надеялся, что полковник Тимофеев все-таки решит помочь. В противном случае ему придется действовать на свой страх и риск, а значит, без ошибок не обойдется. А самое главное, не получится узнать точно, кто именно является покровителем местных абреков. Если полковник не захочет информацией делиться.
Убедившись, что собрал все, парень прошелся по комнате, которую занимал в доме полковника, и, вздохнув, присел к столу. Но не успел он вернуться к своим размышлениям, как вошедший слуга внес небольшой поднос, на котором лежал конверт.
– Письмо для вас, ваше сиятельство, – сообщил он.
– От кого? – моментально насторожился парень.
– Не могу знать, ваше сиятельство. Посыльный был из солдат.
– Из солдат? – удивленно переспросил Елисей, вскрывая конверт кончиком кинжала. – Уже интересно.
Как оказалось, это было приглашение от полковника Корецкого. Отца девочки, случайно спасенной парнем в самом начале этой истории. Полковник настоятельно просил князя посетить его дома сегодня же вечером. В семь часов.
– А этому-то чего от меня надо? – растерянно проворчал Елисей, почесывая в затылке. – Неужели опять ребенка свистнули? Да нет. Быть такого не может. Думаю, после той истории он рядом с дочкой караульный пост организовал. Ладно. Все равно делать вечером нечего. Съезжу.
Приняв решение, он принялся готовиться и отдавать приказы. Ему быстро организовали горячую ванну и принесли парадную черкеску, которая хранилась в доме полковника Тимофеева для походов на прием к генерал-губернатору. За час до назначенного времени Елисей уже был готов к выходу. Осмотрев себя в зеркале, он убедился, что черкеска сидит словно влитая, а все ордена находятся на своих местах.
Слуга сообщил, что коляска подана, и парень, поблагодарив его, легко сбежал по лестнице вниз. Выйдя на крыльцо, он с интересом окинул быстрым взглядом поданный транспорт и, убедившись, что коляска ничем не отличается от других, уселся в салон. Подрессоренная коляска качнулась, давая ему оценить удобство сего транспорта. Четко проговаривая слова, он назвал нужный адрес, и кучер, чуть улыбнувшись, кивнул:
– Не извольте беспокоиться, ваше сиятельство. Дом полковника Корецкого я знаю. Довезу в лучшем виде.
– Уже приходилось туда ездить? – заинтересовался Елисей.
– Его высокопревосходительство там несколько раз бывал. Особливо опосля того, как у них дочку скрали. От ведь беда. Посередь городу, средь бела дня, и все одно скрали.
– Угу, бывает, – пряча усмешку, согласился Елисей.
Кучер тряхнул поводьями, и рыжая кобылка пошла легкой рысью, не спеша волоча коляску в нужную сторону. Минут через сорок выезд остановился у высоких кованых ворот.
– Прибыли, ваше сиятельство, – сообщил кучер, весело улыбаясь.
– Погоди малость, – не стал отпускать его Елисей.
К воротам по двору быстрым шагом приближался пожилой привратник. Выйдя из калитки, он настороженно покосился на кучера и, повернувшись к пассажиру, вежливо произнес:
– С кем имею честь, сударь?
– Князь Халзанов, к полковнику Корецкому, – коротко ответил парень, протягивая ему приглашение.
Бросив короткий взгляд на письмо, написанное на роскошной бумаге с вензелем, привратник почтительно поклонился и, моментально подобрев, попросил:
– Обождите минутку, ваше сиятельство. Сей момент ворота открою. Вас уже ждут.
Распахнув створки, он жестом велел кучеру двигаться к дому и, дождавшись, когда коляска проедет, снова старательно запер ворота. Коляска остановилась перед широким крыльцом, на котором уже стоял сам хозяин дома. Сойдя на землю, Елисей поднялся на крыльцо и, подавая руку ему, с ходу спросил:
– У вас опять что-то случилось, Максим Алексеевич?
– Слава богу, нет, – понимающе улыбнулся полковник. – Просто в прошлый раз я даже не успел толком отблагодарить вас за спасение Катеньки. Да и супруга моя, Анастасия Михайловна, взяла с меня слово, что я обязательно познакомлю ее с вами.
– Не стоило, Максим Алексеевич, – протянул Елисей с некоторой растерянностью. – Я лишь сделал то, что должен был сделать.
– Давайте не будем спорить, князь, – мягко перебил его полковник. – Уж приличным обедом-то я имею право вас угостить. Не побрезгуйте. Супруга с утра лично на кухне суетилась.
– Почту за честь, ваше высокопревосходительство, – улыбнулся казак.
– Для вас только Максим Алексеевич, князь.
– В таком случае просто Елисей. Рановато еще для полного величания, – не остался в долгу парень.
Полковник широким жестом указал ему на вход и, войдя в дом следом, проводил в гостиную. Едва войдя в широкую, светлую комнату, стены которой были обиты материей в бежевых тонах, Елисей едва не оказался сбитым с ног стайкой детей, с воплями несшихся к двери. Сделав почти танцевальный пируэт, он увернулся от столкновения и, удивленно глядя вслед пронесшейся стайке, растерянно спросил:
– Это все ваши?
– Слава богу, нет, – рассмеялся полковник. – Будь вся эта банда моей, я б уже из дому сбежал. Жена позволила младшему сыну пригласить приятелей. Вот они мне дом и разносят.
– Простите, Максим Алексеевич, а сколько у вас всего детей? – поинтересовался Елисей.
– Трое. Катенька старшая. За ней Заинька. Зоя то есть. И сын, Ванюша. Последыш, – принялся с гордостью рассказывать Корецкий.
– Решили на этом остановиться? – улыбнулся парень.
– Увы, Настенька не особо крепка здоровьем, – вздохнул полковник.
– Ну, тогда и рисковать не стоит, – понимающе кивнул Елисей. – Вы уж простите мое любопытство, Максим Алексеевич. Просто никак в толк не возьму, как бандиты умудрились Катеньку вашу похитить.
– Готовились они, – помрачнев, вздохнул полковник.
– Признаться, я даже рад, что они старшенькую взяли, – поспешил заявить Елисей. – Прихватили бы кого из младших, я б мог и не заметить, когда в коляску заглядывал, – быстро пояснил он.
– Признаться, я о таком и не думал, – растерянно протянул Корецкий, суетливо оглаживая бородку.
– Да я сам только сейчас сообразил, когда про детей ваших услышал, – успокоил его Елисей.
– Что вы тут соображаете? – послышался вопрос, заданный мелодичным женским голосом, и в гостиную вошла миловидная женщина лет тридцати пяти. Среднего роста, кругленькая, что называется, аппетитная, с милыми ямочками на щеках и толстой русой косой, закрученной в узел на затылке.
– О детях беседуем, душенька, – отозвался полковник, бросив на парня быстрый, предупреждающий взгляд. – Позволь тебе представить. Князь, Елисей Халзанов. Спаситель нашей Катеньки. Моя супруга, Анастасия Михайловна.
– Весьма рад знакомству, сударыня, – склонил Елисей голову.
– Господь с вами, князь, – улыбнулась хозяйка дома и, глядя на него глазами, быстро наполнявшимися слезами, вдруг шагнула вперед, беря в ладони его голову. – Спаси вас Господь, за помощь вашу, – всхлипнула она, трижды целуя его в щеки.
– Благодарствую, сударыня, – справившись с голосом, ответил Елисей, оправившись от этого натиска. – Господь свидетель, случайно все вышло.
– Я слышал, что бандиты и вашу семью задели, – откашлявшись, сменил полковник тему.
– Увы. На караван мой напали. К сожалению, погибли все, кто в нем был, кроме сынишки. Его бабка собой прикрыла. А жену в лес утащили. Пришлось по следу идти. А пока я с бандитами воевал, один из них успел в жену мою выстрелить. В общем, овдовел, – сухо поведал парень, разом зажав себя в тиски.
– Господи, да как же это?! – ахнула хозяйка.
– Это Кавказ, сударыня. Тут подобное сплошь и рядом, – вздохнул Елисей.
– Выходит, вы теперь один сына поднимать станете? – спросила женщина, участливо глядя на него.
– Придется. Благо есть кому и присмотреть, и обиходить.
– А где он сейчас? – не унималась хозяйка дома.
– У деда, в Тифлисе. Жена моя дочерью князя Буачидзе была. Вот к нему и отправил пока.
Вошедший слуга, очевидно исполнявший обязанности мажордома, объявил, что все готово и господа могут приступать к трапезе. Разом очнувшись, Анастасия Михайловна тут же взяла себя в руки и на правах хозяйки повела гостя в столовую. Рассевшись за столом, собравшиеся приступили к обеду. Хозяйка то и дело требовала от Елисея попробовать то или иное блюдо, потчуя его всем, что успела с утра наготовить.
Сообразив, что такими темпами рискует помереть от обжорства, Елисей принялся пробовать всего буквально по крошечному кусочку. Заметив это, хозяйка мягко попеняла ему за это, но Елисей, разведя руками, откровенно признался:
– Анастасия Михайловна, вы смерти моей хотите? Это ж все так вкусно, что ежели я начну есть все, что вы подали, так тут и помру объевшись. Ну не привык я есть помногу. Не положено пластуну толстым быть, – рассмеялся он под конец.
– Бог с вами, князь. Ешьте, как вам угодно, – смилостивилась хозяйка.
К слову сказать, приготовлено все и вправду было отменно. Это Елисей отметил сразу. Так что к концу обеда он чувствовал себя удавом, проглотившим слона. Даже рукой пошевелить было лень. Слуги ловко унесли посуду и принялись накрывать все для чая. И пока гость и хозяева развлекались пустым разговором, в комнату незаметно просочилась девочка, в которой парень не сразу признал спасенную им Катеньку. Несмотря на сытую осоловелость, инстинкты продолжали работать.
– Ты как здесь, дочка? – удивился заметивший ее полковник.
– Ты забыл, папенька, что я так и не сказала господину офицеру, как я ему благодарна за спасение, – потупившись, высказалась девочка.
– Пожалуй, ты права, дочка, – протянул полковник с некоторой растерянностью. – Князь, позвольте представить. Моя дочь. Екатерина. Та самая, которую вы сумели спасти. А это, Катюша, князь Елисей Халзанов. Твой спаситель.
– Господь с вами, Максим Алексеевич. Спаситель у нас с вами один, а я так, мимо проходил, – нашелся Елисей, усилием воли заставляя себя встать. – Весьма раз знакомству, сударыня, – поклонился он девочке.
– Благодарю вас, князь. И за мое спасение, и за ваше участие в моей судьбе.
– Не стоит благодарности, сударыня, – улыбнулся Елисей. – Я просто оказался в нужном месте в нужное время. Так что забудьте о той истории и просто живите дальше. Так будет лучше всего.
– Я запомню ваш совет, сударь, – очень серьезно пообещала девочка.
– Думаю, Катенька может попить с нами чаю, – подумав, приняла решение хозяйка дома, посмотрев на мужа так, что тот даже не попытался возразить.
Девочка чинно уселась за стол и, не поднимая глаз, замерла, дожидаясь, когда слуга подаст ей чашку. Елисей, вернувшись на свое место, принялся прикидывать, будет ли вежливо, если он минут через двадцать попробует распрощаться. Но хозяева явно не собирались отпускать его так быстро. Они снова принялись задавать вопросы, на которые парень старался отвечать коротко, но по существу, при этом не вдаваясь в подробности.
Катенька, чинно попивая чай, сидела молча, но при этом жадно ловила каждое его слово. Анастасия Михайловна словно задалась целью вытянуть из него всю подноготную, задавая вопросы не хуже полицейского дознавателя. Но всему когда-то приходит конец. Закончился и этот вечер. Бросив взгляд в окно, Елисей понял, что на улице уже стемнело, Поднявшись, он с улыбкой сообщил хозяевам, что пришло время завершить визит, но хозяйка вдруг принялась уговаривать его посидеть еще немного.
Удивленно посмотрев на нее, Елисей растерянно покосился на полковника и, чуть пожав плечами, пообещал:
– Сударыня, я ведь не навсегда уезжаю. Обещаю, как только снова буду в городе, обязательно нанесу вам визит.
– Вы обещали, князь, – тут же поймала она его на слове.
Распрощавшись, Елисей уселся в коляску и, сыто отдуваясь, принялся размышлять, что это такое вообще было?

* * *

До крепости он добрался без приключений. Дом, ставший почти родным, встретил его тишиной. Мальчишки унеслись на занятия, а женщины и девчонки были заняты по хозяйству. Отнеся вещи, он присел за стол в своем кабинете и, опустив подбородок на кулак, задумался. Елисей и сам не очень понимал, что с ним происходит. Ведь, по сути, в теле девятнадцатилетнего парня обитал взрослый, умудренный жизнью мужчина, которого не так просто сломать.
А тут, после потери жены, он вдруг пустился во все тяжкие, и только воля не позволила ему превратиться в кровавое чудовище. Даже про сына забыл. Обрадовался, что сплавил его деду, и помчался мстить. Хотя, если вспомнить, что эта месть принесла ему кучу новых знаний и серьезные материальные дивиденды, то заниматься этим стоило. Вспомнив про добычу, парень поднялся и принялся потрошить привезенные мешки. Нужно было убрать все добытое в тайники.
Гомон во дворе заставил его отвлечься и прислушаться. Чуть улыбнувшись, Елисей вышел на крыльцо и, уперев кулаки в бедра, оглядел свое юное воинство. Ребята, увидев его, разом смолкли, а ставшие инструкторами парни, дружно шагнув вперед, в один голос выдохнули:
– Как?!
– Никто не ушел, – хищно усмехнулся Елисей. – Теперь осталось только до самого главного дотянуться.
– Неужто в столицу поедешь? – тут же отреагировал Мишка.
– Не сейчас, – качнул парень головой. – До столицы еще много чего узнать надо.
– И где узнавать станешь? – не унимался Миша.
– Не я. Полковник Тимофеев узнает.
– А ежели нет?
– Что ж. Тогда это будет последний раз, когда мы ему помогали, – твердо пообещал Елисей, и парни одобрительно закивали. – Рассказывайте, что у вас тут новенького, – сменил он тему.
– Так все, как ты велел. Ребят по лесу ходить учим, стреляем, на кулачках деремся, – пожал плечами Андрей.
– И как получается?
– Да вроде неплохо, – смутился молодой инструктор.
– Вроде, – фыркнул Елисей. – Ладно. Раз так, завтра устрою вам всем проверку.
– Какую? – раздался дружный вопрос.
– Я в лес уйду, а через полчаса вы за мной. Задача. Найти и взять живым. Без стрельбы. Вот и посмотрим, чему вы научились, – усмехнулся парень, многозначительно посмотрев на мальчишек.
– Вас? Живым? – охнули ребята.
– А что ж я, не человек, что ли? – деланно удивился Елисей. – Ошибиться и я могу. Вот такой ошибкой вы и можете воспользоваться.
– Ага, ошибется он, – тихо проворчал кто-то из мальчишек. – Сначала загоняет по лесу до одури, а после еще и рожи набьет.
Услышав это высказывание, Елисей едва с крыльца от хохота не свалился. Глядя на него, рассмеялись и инструкторы. Успокоившись, Елисей окинул ребят озорным взглядом и, махнув рукой, пообещал:
– В этот раз сильно бить не стану.
В ответ раздался очередной взрыв смеха. Махнув парням рукой, Елисей велел им уводить ребят, а сам, вернувшись в дом, снова отправился в свой кабинет. По сути, в такой проверке не было никакой необходимости. И так было ясно, что за прошедшее время научиться ребята могли не многому. Только основам. Но этот экзамен нужен был ему самому. Закончив с добычей, Елисей приготовил к выходу свой лесной камуфляж и принялся за оружие.
Что ни говори, а отправляться за границы крепости нужно было с проверенным и снаряженным оружием, а не тем, что он использовал для охоты на своих кровников. Переснарядив магазины к пистолету и карабину, Елисей проверил перевязь с метательными ножами и, достав из шкафа свой тревожный ранец, принялся перебирать собранные там вещи. От работы его отвлекло появление в доме женщин и девочек.
Пришлось откладывать все дела и отправляться в столовую. Одаривать хозяюшек гостинцами. Хоть и не до того особо было, но пока контрразведка развлекалась со скинутыми ей материалами, он успел побывать на базаре. Одарив женскую половину школы, Елисей попросил подать в кабинет чаю и вернулся к прерванному занятию. Чай ему, как обычно, принесла подросшая Сашенька. Поблагодарив девочку, Елисей усадил ее напротив и принялся задавать вопросы, касающиеся атмосферы в школе после случившегося.
– Бабушка Радмила нас хорошо выучила, – с энтузиазмом поведала девочка. – Травы мы все нужные знаем. Как раны лечить, тоже запомнили. А вот с болезнями пока слабо, – нехотя призналась Сашенька. – Самое сложное ее угадать правильно. А то бывает, болит в одном месте, а на самом деле болезнь в другом месте. Особливо, когда спину прихватило.
– Бывает, – понимающе кивнул Елисей. – А вообще как тут? Нет такого, чтобы кто уйти решил, или говорил, что плохо ему в школе?
– Нет, что ты, – вскинулась девочка. – Мальчишки стараются. А что до разговоров, так наоборот, все боятся, что ты теперь школу закроешь и уедешь куда. И я тоже, – потупившись, тихо добавила Сашенька.
– Да куда ж я от вас денусь теперь? – с улыбкой вздохнул Елисей. – Нет, подруга. Я все это затеял, мне и тянуть.
– И слава богу, – улыбнулась девочка с заметным облегчением. – Так я скажу ребятам, чтобы дурного в голову не брали?
– Скажи, – кивнул парень. – И вообще, ежели услышишь, что кто-то задумал глупость какую, сама не вмешивайся. Сначала мне расскажи. Уговор?
– С чего? – вдруг возмутилась девчонка. – Я и сама любому дурню могу уши надрать. А не послушает, я ему такой травки подсыплю, что неделю у меня будет в нужнике сидеть, – заявила она, выпрямляясь и упирая кулачки в бедра.
Глядя на нее, Елисей вдруг понял, что Сашенька очень точно копирует манеру говорить и двигаться покойной бабки Радмилы. Улыбнувшись, он покачал головой и, вздохнув, посоветовал:
– В том, что ты это можешь, я даже не сомневаюсь. Да только вся беда в том, милая, что мальчишки в эти годы иной раз самих себя не понимают. Я знаю, сам таким был, – доверительно поведал он. – Так что от травки твоей только хуже может быть. Я потому и прошу тебя сначала мне рассказать. Я подскажу, что ответить, а не поможет, тогда можно и травкой. Ну, а уж ежели и это не поможет, тогда я сам с тем неслухом поговорю. Так что? Уговорились?
– Добре. Сделаю, – подумав, решительно кивнула девочка.
Отпустив ее, Елисей закончил начатое дело и, убедившись, что все нужное для выхода в лес собрано, отправился ужинать. К его удивлению, после ухода Радмилы качество приготовления пищи в школе осталось на высоте. Кормили ребят сытно и обильно. Да, блюда были простыми, но так было даже лучше. Ребятам привычнее. Порадовавшись, что и тут ничего не изменилось, Елисей закончил ужин и, попрощавшись со всеми, отправился в свою комнату.
Утром, едва рассвело, парень раздал инструкторам нужные указания, отмечая на карте свой маршрут, и, быстро собравшись, выскочил на улицу. Вихрем пронесясь по крепости, он выскочил из дальних ворот и нырнул в лес. Все чувства разом ожили, заставив его буквально кожей впитывать окружающую среду. Так у него случалось всегда, когда уходил от цивилизации.
Автоматически перейдя на привычный волчий бег, он определился с направлением и помчался к подножию гор, где когда-то была караванная тропа через перевал. Проверка проверкой, а осмотреть тропу и лес вдоль нее не мешало. Горцы те еще изобретатели и вполне могли придумать, как перекидывать контрабанду через образовавшийся провал.
Глянув на солнце, Елисей прибавил ходу. Буквально минут через десять парни спустят с поводков своих подчиненных, и те рванут по его следу. А ему, как директору школы пластунов, опозориться никак нельзя. В этом деле он должен быть лучшим. Хочешь, чтобы ученики старались, покажи им пример. С этой мыслью он мчался по лесу, краем сознания отмечая любое несоответствие, попадавшееся на глаза.
Вот стая сорок сорвалась с места и, взлетев, принялась истошно трещать, возмущаясь нарушением их покоя. Вот камень, которому на крошечной полянке, покрытой травой, совсем не место. Пробежав километров пять, Елисей принялся загибать дугу, чтобы к вечеру оказаться под стенами крепости. Таскать ребят по лесу сутками одних было еще рановато. Да и снаряжения им подходящего еще не собирали. Суточный рацион в ранцах и оружие. Вот и все, что они брали на выход.
Сделав крюк, Елисей вернулся к крепости и, спустившись в распадок, где было оборудовано стрельбище, вышел к собравшимся там инструкторам.
– Кто с ребятами пошел? – первым делом спросил он у Андрея.
– Мишка и Ромка.
– Карту не забыли? – поддел его Елисей.
– Взяли, – усмехнулся уже начавший матереть десятник. – Так что теперь только ждать осталось. Не думали мы, что ты так быстро обернешься.
– Посмотрим, как быстро они мой след найдут, – хмыкнул парень.
Часа через три, когда солнце поднялось в зенит, было решено вернуться домой и там встречать ушедших ребят. Елисей недаром показал им свой маршрут на карте. Надеялся, что они сами, без подсказок, додумаются устроить засаду в подходящем месте. Но азарт погони оказался сильнее. Устраивать ловушку ребята не стали. Так что теперь осталось только дождаться их возвращения и приступить к раздаче слонов.
Вернулась команда только после захода солнца. Усталые, потные, смотрелись они весьма непрезентабельно. Окинув это чумазое воинство скептическим взглядом, Елисей усмехнулся и, вздохнув, поинтересовался:
– Устали?
– Ага.
– Значит, по следу моему шли?
– Ага.
– А для чего я вам маршрут свой показывал?
– Может, чтоб не заблудились? – робко высказался кто-то в ответ.
– То само собой. А еще зачем?
– Говорил же, засаду нужно было делать, – вдруг прошипел один из мальчишек.
Присмотревшись, Елисей узнал в парнишке одного из сирот, принятых в школу. Одобрительно кивнув, он шагнул к мальчишке и, подтянув его за плечо поближе, уточнил:
– Ты им всем это говорил?
– Угу.
– А они, выходит, слушать тебя не стали. Так?
– Так.
– Что, зазорно сироту слушать стало? – резко выпрямившись, грозно спросил Елисей.
Это была его самая большая головная боль. Ребята из семей далеко не всегда по-доброму относились к сиротам. И именно это он старался искоренять в своей школе. Обведя притихших ребят долгим, мрачным взглядом, он снизил тон и повторил вопрос:
– Так что, зазорно стало?
– Мы это, решили, что ты сам сказал, что тебя догнать надо. Вот и решили, значит, что будем все догонять, – осмелился ответить один из мальчишек.
– Долго спорили? – повернулся Елисей к ходившим с ребятами инструкторам.
– Да почитай с полчаса горлопанили, – усмехнулся Ромка. – Потом все ж уговорились гуртом тебя гнать.
– Понятно. Слушать научились, а вот думать пока нет, – улыбнулся Елисей. – Что ж. Будем и этому учить.